Волшебник без палочки

***

      На тёмную часть горы Эльбрус опустилась ночь, всё стихло, журчание рек, жужжание насекомых, остался лишь ветер, который мягко перелистывал листьями деревьев. И только охотничья сторожка, стоявшая на небольшом участке, где не росли деревья, заливалась криком и плачем одиннадцатилетнего мальчика. Маленький, глупый Гарри Поттер, ещё недавно представляющий, как он взмахнёт своей первой волшебной палочкой, лежит на произвольной кровати, сделанной из меха шустрого медведя, и могучих ветвей дуба.       Его правая рука, была отрезана по самое плечо, боль, что мальчик не успел испытать в магазине Олливандера, нахлынула на него вся разом. В его маленьких, ярко-зелёных, в прошлом сияющих от восторга, глазах теплился лишь непроглядный страх.       Над мальчиком бьющемся в агонии, стояло двое фигур одетые в чёрные мантии. Они смотрели на то, как Гарри, корчится от боли и плачет. Они обнажали свою белые зубы, искривляя свои лица в безумные улыбки. — Надо-бы остановить кровотечение, а то вдруг помрёт, с нас-же и спросят. — Начал низкорослый, по сравнению со своим напарником, силуэт. И потянулся рукой в ножны за палочкой. Его руку тут же схватил другой, второй, тот, что по выше и пресекающее покачал указательным пальцем. —Майкл! Будь поосторожнее со своими действиями, пусть я и назначен на присмотр за этим мальцом, никто из пятёрки именуемых не давал нам приказов излечивать его! — Отдёрнув капюшон своей мантии, Михаил укоризненно посмотрел на руку своего приятеля, державшую палочку. Прикусив нижнюю губу с такой силой, что у него пошла кровь, прошипел. —Не забывай, что ты тут лишь, как поддержка, и своевольничать тебе никто не позволял.       Майкл, посмотрев на, искривлённое от гнева, лицо напарника, решил отступить. Он отпустил идею вылечить парня, и вернул палочку в свои ножны, после чего поправив мантию вышел из сторожки.       Михаил, расстегнув пуговицы своей мантией, одним рывком снял её с себя, оголив свою аристократическую одежду. Шёлково-льняная рубаха, цветом серебра, была прижата пиджаком из выделки драконий кожи, цвета чёрной стали. На пиджаке красовались золотые запонки и пуговицы, на каждой из которых, были красиво вырезаны рунические знаки.       Тонкая и долгая работа мастера, сделала из обычной золотой пуговицы, красивое рельефное украшение, которое ни только придавало одежде замысловатую форму, но ещё и оберегало своего носителя, от скрытых угроз и нападений. Каждая запонка, пуговица, была зачарована на совсем различные заклинания. Шов пиджака был красного цвета, такую особенность придавали жилы кровавого демона, которые были использованы, как нитки для шитья.       Его выглядывающие из темноты кюлоты были сшиты из кожи морского чудища, цвета чёрного сланца, они были обшиты красными перевязями. На его ногах красовалась пара башмаков с парой лямками-застёжками, они были сшиты из кожи минотавра, а в качестве материала для подошвы были взяты копыта единорога. Цвет башмаков имел свойство переливаться на свету и в тени. На свету они блестели, а в тени горели алым сиянием.       Сам Михаил выглядел, как обычный, среднестатистический, спортивный юноша двадцати -двадцати пяти лет. Его шелковистые, чёрные волосы с золотистыми кончиками, развеивались из-за ходячего сквозняка. Он смотрел на Гарри Поттера глазами полной надменности и презрения.       Михаил, разглядывав Гарри, понял, что тот уже давно потерял сознания, сердце всё ещё билось, но из-за обильной потери крови, кожа начала принимать болезненно бледноватый цвет. Он взял свою мантию, перетянул руку Гарри, сделав произвольный жгут. —Хватит с него мучений, итак пять часов корчился от боли. Ох милый-милый Гарри Поттер, это лишь небольшая часть, нет, даже кропипулечная каплеушечка того, что тебе предстоит перенести в будущем. — Сказав это, он потушил свечу в сторожке.

***

      Августа убитая горем потери ещё одного члена своей семьи, всё ещё продолжала сидеть на своём кресле. Перед ней лежала свежевыпущенная газета из дневного пророка. На титульном листе красовались заголовки «Погибшие или пропавшие? Кого министерство магии заново причислило к погибшим, а кого к пропавшем?»; «Участилось появление магов в древне-аристократической одежде! Кто они? Причастны ли они ко взрыву?».       И вновь Августа Лонгботтом смотрела вовсе не на кричащие заголовки, она косилась на маленький столбик, вновь нарочно написанный микроскопическим шрифтом – “Погибшие”. Каждый раз просматривая этот столбик, она останавливалась на имени своего внука. И вновь предательские слёзы шли у неё из глаз.       Августа была уже далеко не молодой, а потому, она всегда сидела у камина, с задвинутыми окольными створками. Уже откинув голову от газеты, приготовившись утопить свои слёзы во сне под успокаивающее потрескивание дров.       Но тут внезапный, взявшийся из ниоткуда сильный порыв ветра распахнувший закрытые створки, и сдунувший страницы газеты на пол, заставил Августу повременить с её идеей.       Она, взмахнув рукой, выгнала бушующий ветер обратно наружу захлопнув за ним створки. Августа принялась собирать разбросанные по всему листья газеты. Её внимание привлекла одна статься.       Посмотрев на первую страницу, она не поверила своим глазам, списав на старческий маразм, она перестала всматриваться в газету бросив её на столик, уселась на своё кресло. Недоверие собственным глазам, тяготило её намного меньше, чем то, что она увидела на странице.       Собравшись с мыслями, взяв всю свою волю в кулак, запрятав страх далеко под подушку, и достав оттуда смелость, она вновь взяла газету в руки, и начала всматриваться. —Быть такого не может!Так мне не показалось, на фотографии действительно был один из самых свирепых противников не только белых магов, но также и тёмных. Значит, в тот день, одиннадцать лет назад, убит был не магистр «Священного Ордена», а лишь его подручный.— Августа сидела на кресле, боль в голове отдавалась пульсирующим звоном не только в уши, но и в вески.       Почти никто не знал, что представляет собой «Священный Орден». Лишь небольшое количество магов, помнят, что из себя представляют выходцы из этого ордена. "Их возвращение не сулит ничем хорошим", так подумала Августина и бросила свёрнутую газету в камин.