Rise, Ascendant

      Закат горел кроваво-красным, зловеще подсвечивая редкие облака, в таком свете сам город выглядел еще более жутко. Возвращались воспоминания об Ориате, разрушенном Китавой и его культистами. Впрочем, сейчас странный город на неизвестном обломке мира действительно был таким же, как Ориат тогда: сам город разрушен, везде лежали трупы, воздух принизывал дым и что-то, о чем не хотелось думать, и все это было залито красным светом.       Экзайл уже не понимал, что он чувствует. Ярость и отчаяние сменились абсолютным отсутствием эмоций, или ему так казалось. Довольно долго он просто сидел на том же фонтане посреди площади и смотрел в никуда. Потом он все же будто пришел в себя и начал осматриваться. Как бы он ни был подавлен, он не мог не думать о том, как выжить в какой-то ситуации. Так же как он бежал от Сина, понимая, что от этого бога не убежать, если тот не захочет его отпустить, теперь он не мог просто сидеть и ждать своей смерти, если он еще мог умереть как обычный человек.       Шедоу никогда не мог привыкнуть к виду трупов. Он был наемным убийцей, но то, что оставалось после того, как он выполнял заказ, его обычно не касалось, максимум что он мог сделать – это снять с мертвеца ценные вещи. Во время изгнания ему пришлось повидать много мест, где горы трупов и гниющей плоти или костей окружали его со всех сторон, но привыкнуть к такому он не мог. Даже на некромантов он смотрел с некоторой неприязнью. Поэтому он решил сделать что-то очень странное, но времени у него теперь было достаточно для чего угодно, а оставаться в некрополе и бродить среди мертвецов он не хотел. К его удаче не все тела могли выдержать силу его магии, от некоторых оставался один лишь пепел, но те, кто был сильнее все еще оставались. Их он и постарался перенести на другую площадь. Судя по обломкам, когда-то там был базар, но теперь посреди нее стоял огромный костер. Шедоу только надеялся, что не сожжет весь город вместе с собой. В какой-то момент он подумал, что хоть кто-то живой должен был остаться в городе, но он никого не видел, либо они бежали, либо прятались.       Удачно было то, что поднялся небольшой ветер, недостаточно сильный, чтобы огонь перекинулся на здания, но такой, что уносил дым прочь. Ему сейчас не слишком хотелось чувствовать запах погребального костра, он и так слишком хорошо его помнил.       Искать себе убежище он не спешил, где-то по привычке прихватил какую-то книгу, но читать не стал, лишь снова посмотрел на свое отражение в зеркале. Не будь светящихся ярко-фиолетовым глаз, никто бы ничего и не заметил, а ведьмам и такие глаза прощали, особенно когда от этих чародеек было больше пользы, чем вреда. Хотя странные следы на коже было бы трудно объяснить, но всегда можно было украсть у какой-нибудь знатной дамы пудру или что-нибудь похожее. Но думать об этом было уже поздно, да и идея была не из лучших, единственное что Шедоу мог сделать с пудрой это продать где-то золотую коробочку, инкрустированную камнями, в которой она хранилась. Он тяжело вздохнул, и вновь посмотрел на руки, как на зло на пальцах никаких следов странной магии не было видно. Он снова осторожно снял гемы, синие и зеленые камни странно блеснули в последних лучах заходящего солнца, будто порча Ваал тянула к ним свои зловещие руки, но он только недавно проверил все камни, и они были чисты. Небольшое усилие воли понадобилось ему, чтобы в руке вновь засияла фиолетовая сфера энергии хаоса. Ощущение было странным, он никогда не думал, что сможет творить заклинания без гемов, и пробовать бы не решился, после всего, что видел. Так же легко он сотворил что-то, похожее на заклинания, которыми пользовался, чуть менее ровный магический круг засветился линиями на земле, будто вспыхнув фиолетовым огнем, и несколько сгустков такой же энергии пронеслись сквозь воздух. Уж если ему было нечего больше терять, можно было посмотреть, на что он теперь способен. Он сосредоточился, пытаясь понять, как самому контролировать странную энергию, будто пробуя новый гем, стараясь прочувствовать магию. Была ли это вообще все еще тауматургия, к которой он привык, или уже что-то другое? На этот вопрос он ответить не мог. Возможно, мог бы Син, мелькнула в голове мысль, безнадежная, как его заключение на этой карте.       Потоки сияющей фиолетовым энергии окружили его, формируя вокруг ауру, скорее всего любой подошедший к нему в этот момент был бы испепелен хаосом почти мгновенно. У хаоса всегда есть это «почти», даже когда противник гораздо слабее тебя, обычно медленно разъедающим противника заклинаниям нужно то мгновение, за которое жертва не успевает даже вскрикнуть. Он протянул руку вперед, ярко сияющая словно отсвечивающая фиолетовым звезда, небольшая сфера зависла над его ладонью, вокруг нее как лозы сплетались сияющие линии энергии. Хаос действительно подчинялся его воле, и он даже не чувствовал усталости. Только вот взлететь как Син или Инноценс он не мог, что его немного раздосадовало. Так же легко он усмирил бурю хаоса, что окружила его, и вернул на место гемы, с ними все же было спокойнее и привычнее.       - Красиво и смертоносно, Шедоу.       Знакомый спокойный и апатичный голос откуда-то сзади-сверху. Экзайл испуганно обернулся, это действительно не было его сумасшествие, на крыше невысокого дома за ним сидел Син, ярко-голубые глаза сияли в уже опустившейся на город тьме, а кончики перьев черных крыльев сливались с небом. За секунду ассасин успел вновь подумать о том, что надо бежать, снова, и неизвестно куда. Он даже не знал, большой этот мир, или он состоит лишь из этой тени будто знакомого города. Но он быстро справился с этими мыслями, хотя скорее не обратил на них внимания, он не стал бежать, только развернулся. Син медленно спланировал с крыши, лишь слегка взмахнув обширными крыльями. Шедоу сейчас было все равно, даже если бы бог попытался его убить, но инстинктивно все тело будто напряглось, готовясь бежать или сражаться за жизнь, возможно ярче обычного вспыхнули глаза. Вопреки его ожиданиям Син не нападал, лишь как обычно печально смотрел на ассасина.       - Прости меня, за то, что я сделал, Шедоу. Хотя уже, наверное, поздно. Я хотел не допустить того, чтобы ты возвысился до бога, но наоборот подтолкнул тебя к этому.       - Ты что-то видел во мне, Зана тоже.       - Зана видит это не только в тебе, она подозрительно смотрит на многих изгнанников, и не только на них.       - Ты говоришь, что я бог…       - Да. Разве твои силы не доказывают этого тебе?       - Я не знаю. Я не понимаю в чем отличие силы богов от тауматургии. Есть ли оно, -- Шедоу сел на фонтан, пытаясь унять странную дрожь. Неужели он вновь дрожал от страха? Или от странной смеси эмоций? Последний раз с ним такое было когда он еще был ребенком, промышлявшим мелким воровством, и то, скорее всего тогда ему было просто холодно. По крайней мере так он хотел думать.       - Ты научишься управлять своими силами, поймешь их. Я мог бы попытаться научить тебя, но я не бог хаоса. К тому же тебе не в новинку пользоваться божественной силой, я давал тебе лишь крупицы, как и многим, но это должно быть хоть отчасти знакомо.       - Ты забрал что-то…       - Только одну из твоих сил, именно твоих. И тогда ты был еще человеком. Несколько мгновений Шедоу молчал, воспоминания о том, что случилось в лабиринте были смутными, будто его разум не хотел их сохранять, но он все же помнил некоторые слова Сина. Будто отвечая сейчас на фразу, сказанную тогда, он вновь заговорил:       - Я не хотел становиться богом, ни тогда, ни сейчас. Тебе казалось, будто я гнался за силой, не видя ничего кроме нее. Может быть я и хотел силы, но любой хочет. Меня скорее ослепила эта бесполезная погоня за Элдером и Шейпером, бесконечные карты, о которых уже не можешь думать, как о настоящем мире. Они кажутся будто сном, постоянно повторяющим самого себя. А теперь я заперт тут. Как ты сюда попал, Зана ведь как-то запретила порталы?       - Мне не нужен портал.       - Ты можешь вытащить меня отсюда? Скрыться от Заны проще простого, она всего лишь человек.       - Не недооценивай ее, один раз ты уже это сделал. Я мог бы попытаться, но…       - Ты снова в чем-то сомневаешься? – Шедоу очень надеялся, что сейчас его глаза не засияли ярче из-за злости. По Сину было не понять, он так же печально смотрел на него, будто понимая о нем что-то, чего не говорил экзайлу.       - Эти миры подчиняются достаточно сильной воле, а иногда и любой. От этого кажется, будто они словно галлюцинации, пронзают твой разум и крадут какие-то образы. Отчасти из-за этого кажутся ненастоящими, словно земля и небо здесь есть только потому, что ты считаешь, что они должны быть.       - И что с того?       - Создай свой мир.       - Ты пытаешься запереть меня здесь, как Зана!       - А что ты будешь делать в нашем мире? Станешь беглым богом? Если тебя не найдет Зана, то выследят другие изгнанники. А ты не хуже меня знаешь, боги не бессмертны.       - И что же мне, по-твоему, делать с этим мертвым клочком земли? – Шедоу думал, что Син придет за его жизнью, потом он дал ему надежду на то, что та ненависть была лишь заблуждением, но теперь он не знал, что думать. Единственный, кто был ему ближе, чем заказчик ассасину, казалось, все еще хотел избавиться от него, а то, что сделала Зана, стало для него удобным способом облегчить себе задачу. Но в его взгляде было что-то странное.       - Все, что пожелаешь. Здесь тебе подчинится не только хаос, -- Син поднял руку, сжимающую странный знак, вверх. Неожиданно сумерки сменились ярким жарким полуднем, Шедоу, привычный к резким сменам обстановки из-за телепортации, на секунду даже забыл, что хотел сказать и зажмурился от яркого света. – Соларис могла заставить солнце взойти в полночь. Здесь это могу сделать я. А с этим миром делай все, что захочешь. Можешь хоть собрать легион фанатиков, предающих хаосу другие миры.       - Сначала ты пытаешься убить меня, чтобы я не стал темным божеством, а теперь предлагаешь создать свой культ и разорять миры.       - Обычно чего-то такого и хотят новые боги, не все, но…       - Я не ищущий славы горделивый глупец! И ты прекрасно это знаешь. Син на момент задумался, подбирая слова. Мрачному богу было сложно объяснить что-то подавленному, раздираемому отчаянием и, возможно, ненавистью, так же, как и непониманием своей новой силы ассасину. Хоть он и мог понять все, что чувствовал убийца, и предательство, и безысходность, и ту странную тяжесть божественности, которая по началу приходит с силой, Син не находил слов.       - Ты должен понимать, наш мир еще не оправился от возрождения старых богов. И неизвестно, сколько еще забытых имен нам придется вспомнить.       - Да, -- Шедоу опустил взгляд. Он понимал, но смирится с этим и осознать, что Син теперь всерьез причисляет его к богам он не мог.       - Слухи о твоей силе скоро разойдутся, не только по этому осколку мира, но и по соседним. Придут те, кто желает этой силы, те кто боятся и те, кто превозносит.       - Я не могу дать кому-то свою силу. Даже если он будет очень просить.       - Сможешь, -- на мгновение Син задумался. – Я сделаю это проще, дай мне руку. Опасливо Шедоу посмотрел на мрачного бога. Хотя опасность от него не исходила, даже, казалось, наоборот. Неуверенно он протянул руку вперед. Холодные и странные на ощупь пальцы Сина коснулись его кожи, поворачивая руку убийцы ладонью вверх, а затем он положил свою сверху. Странное тепло разлилось по руке, Шедоу снова почувствовал ту странную силу, как когда Син творил свою странную магию с душами убитых им на картах богов или их приспешников, кем бы они ни были.       - И что это? – спросил Шедоу, осматривая свою руку, пальцы до сих пор чуть подрагивали.       - Теперь ты так же легко, как и я, сможешь делиться своей силой с кем захочешь. Ты бы и так понял, как это делать, но это хоть что-то, чему я могу тебя научить. Хотя еще кое в чем я могу тебе помочь.       - И в чем же. Только что ты отказывался вообще что-либо делать, -- когда-то Шедоу ни за что не обратился бы к Сину так дерзко. Но сейчас ему было уже равно, по крайней мере той части него, которая не пыталась словно змея выползти из любой передряги, спасая снова и снова его жалкую жизнь. А Син резких слов будто не замечал.       - Тебе ведь, когда учили убивать, давали сделать это с каким-то несчастным, которого для этого поймали?       - Меня не учили, я сам учился, -- Шедоу примерно понял, что имеет в виду Син, но его первое убийство было отнюдь не под присмотром опытного наставника в полной безопасности. Он его вообще вспоминать не хотел, даже мельком, по разным причинам. – Что ты, хочешь собрать для меня маленький культ? Я сказал, что мне это не нужно.       - Ты станешь сильнее, и когда-нибудь, как и я, сможешь перемещаться между картами и нашим миром без порталов. Зана заколдовала не тебя, а этот мир. Подожди немного.       Син вспорхнул, легко, словно маленькая птица, и тут же скрылся из виду. Шедоу не оставалось ничего, кроме как ждать его, надеясь, что он не обманывает, и думать. Он чувствовал себя очень странно, даже неправильно, но не так, как из-за болезни или из-за ран. Эти ощущения он прекрасно знал. Это было чем-то другим. Он не чувствовал ни голода, ни жажды. Казалось, даже усталости не было. Не было боли, только едва уловимый страх неизвестного, как когда первый раз его коснулась крупица божественной силы, выпавшая из рук Сина, но сейчас это было в разы сильнее, хоть и все еще где-то на грани ощущений. Непонятным образом снова наступили сумерки, видимо, мрачный бог окончательно разрушил какой-то из тех немногих законов, на которых еще держался этот осколок мира. Но впасть в бесконечную меланхолию посреди полуразрушенного города он не успел. Так же бесшумно, как и всегда, перед ним вновь появился Син. С собой он притащил какого-то человека. На нем была броня, как на тех, многих из которых он сегодня, если тут еще можно было считать дни, убил. Скорее всего то был один из чудом выживших, избежавших порчи хаоса, не оставляющей шанса даже тем, кого Шедоу не видел.       - Это -- твой новый бог, -- спокойно сказал Син, почти швырнув его к ногам Шедоу. Воин не смог устоять, падая на колени, не только от силы толчка, но и от страха, что читался в его глазах, бегавших от одной божественной сущности к другой.       - Он разрушил Город… -- прошептал воин, скорее всего не понимая, что он говорит.       - По приказу того, кем был предан, -- так же спокойно сказал Син, лишь наполовину правдивое утверждение. – Присягни ему, и он будет милостив и защитит вас от того, кто уничтожает мир за миром, не оглядываясь на жизни невинных.       Даже для бога излишне официозно и пафосно, особенно для Сина, подумал Шедоу. Тем временем Син поманил его жестом, когда ассасин встал, воин едва ли не упал совсем, но понимая, что его не убивают, лишь со страхом смотрел на двоих.       - Дай ему силу хаоса. Просто коснись его лба и подумай об этом, — прошептал Син. Шедоу кивнул.       Экзайл подошел к мужчине и сделал как сказал Син, странное ощущение пронзило его, но не неприятное, незнакомое, но не чуждое, как и все его ощущения в последнее время. Воин глубоко вздохнул, будто от удивления, в глазах мужчины сверкнула та же, что и у Шедоу, ярко фиолетовая искра хаоса.       - Служи ему верно, как служил этому Городу, -- сказал Син. С его почти осязаемой мощью, впрочем, слова были излишни. – Найди своих людей, или других, что остались и готовы сражаться за его имя.       - А как… его имя? – все с тем же страхом спросил воин.       - Шедоу, -- сказал экзайл, почувствовав взгляд Сина. Воин кивнул, спешно встал и не то поклонившись, не то отсалютовав, убежал.       - Ты думаешь, он вернется? – спросил Шедоу.       - Этот вернется. Я знаю. – коротко ответил Син. Его уверенность не вызывала у Шедоу вопросов никогда, но и неправ он еще не был ни разу на его памяти. – Только будь осторожен. Не давай сил, о которых можешь пожалеть. Син явно имел в виду неуязвимость к хаосу. Шедоу кивнул, это он и сам понимал, хаос все еще был его единственным оружием. Мрачный бог же склонил голову и собрался вновь взмыть вверх, на этот раз исчезая насовсем.       - Стой! – Почти отчаянно прокричал Шедоу.       Только теперь он понял, что готов бросится на Сина, хватая его за руки и мягкие перья, лишь бы он снова не ушел. Но это было бы слишком, не смотря на все разрывающие его чувства и переживания понимал ассасин. При этом безысходность и незнание того, что делать дальше не оставляли в его голове ни одного другого плана действий. Мало того, что Син был, как ему казалось, его единственным другом, богом, который знал какого это – божественность, он еще и все таки пришел к нему, после всех тех попыток убить, противящих воле и чувствам обоих, помог экзайлу, но теперь снова хотел уйти, бросая его наедине с собой.       - Пока что я больше никак не могу помочь, Шедоу, -- Син взял его за протянутую в невольном жесте руку, обычно это показалось бы ассасину странным, но сейчас он даже не заметил. – Я вернусь сюда. Если в нашем мире все будет спокойно и Зана забудет об этом клочке земли, я смогу вернуть тебя, если ты и тогда будешь этого хотеть.       - Я не могу поверить в это, -- прошептал ассасин. – Я вижу предательство там, где его еще нет.       - Каждому из нас приходилось осознавать свою силу самому. Другого пути не знает ни один. Ни тот, кто преуспел, ни тот, чьим проклятием стал не пройденный путь к божественности.       Ассасин слабо кивнул, отвернувшись, вытаскивая ладонь из несильной хватки Сина. Мрачный бог вновь печально глянул на него и взлетев снова исчез, оставляя экзайла одного.

***

      Ночью на площади Ориата никого не было, по крайней мере так казалось на первый взгляд. Син осмотрелся, голубые глаза ярко горели во тьме. Откуда-то вышла, не торопясь, Зана, удивительно, как она смогла предсказать, где он появится.       - И что же ты теперь с ним сделал, Син? Сначала хотел убить, а теперь что? Делаешь его еще сильнее, или у вас больше секретов, чем мне казалось?       - Что бы я не делал, с ним или нет, ты не сможешь помешать мне, Мастер Картограф.       - Тебе -- нет.       - Он не опасен ни для тебя, ни для нашего мира.       - Это твое мнение, и я бы сказала, довольно затуманенное непонятными чувствами. Сколько изгнанников ты отправил на смерть? Даже его сколько раз ты посылал на верную гибель. И вдруг такая забота.       - Кто из нас отправил на смерть больше, это хороший вопрос. И я хотя бы давал им силу, которая поможет выжить и преуспеть. Зана ухмыльнулась, ее почему-то развеселил этот обмен взаимными упреками в ужасных деяниях.       - Что ж, тогда не бросай своего нового фаворита на произвол судьбы.