Шанс

Это - упущенный мною шанс.       Джону не нужно думать. Он просто садится в свое кресло и прикрывает глаза. Память заботливо раскрывает страницы, и Джон с улыбкой листает их, вглядываясь в кадры и прислушиваясь к словам. Эта книга - светлая и добрая. Только быстро заканчивается.       Фотографии сереют, голоса становятся тише, и мысли текут уже в привычном направлении. Вот Мэри хлопает дверью, вот она возвращается, чтобы навсегда увезти дочь, вот их тела - да и то одно название, обгоревшие до неузнаваемости и воняющие гарью и концом. Концом всего.       Вот Джон шлепает по лужам, без зонта - дождевые капли смешиваются со слезами и застревают в усах. Вот Джон дрожащими руками бреется. Заклеивает порез на щеке. Зарекается смотреть в зеркало.       Пьет, глотает непонятные таблетки, лежит в очередной больнице, сбрасывает очередной звонок знакомых, бьет по лицу Майкрофта, который пытался помочь.       В какой-то момент говорит себе остановиться. И слушается себя.       Стирает одежду, тщательно моется, идет в парикмахерскую, неловко состригает желтоватые ногти. Смотрит в зеркало - и даже улыбается.       Размашистым шагом идет к Бейкер Стрит, кивает прохожим. Замирает, прислушиваясь к скрипу дверей, почти на цыпочках поднимается в комнату и устраивается в кресле.       Шерлока нет - и не будет. Оно и к лучшему.       Через час Джон встает и уходит.       Через неделю возвращается.       Через месяц возвращается.       Знает, что Шерлок знает. Догадался по вмятинам на кресле, да мало ли. Один раз Джон забыл шарф. Он ждал звонка, ждал недовольного голоса, ждал “перестань ломать комедию и приходи нормально”, даже ждал “не приходи больше”.       Шарф лежал на том же месте. А на столе еще не остывший чай. Конечно, Шерлок умнее. И ему понравилась эта игра.       Кому-то в конце концов должно перестать везти. Джон подозревал, что Шерлоку больно, и это подозрение превратилось в уверенность, что детектив будет ждать вечно. А вещи, в которых уверен, они такие. О них не думаешь.       Джон сидит в родном кресле и смотрит в камин. Еще десять минут, и пора уходить. Иначе нарушатся правила игры.       Скрип двери, шаги. Двое. Майкрофт? Странно. Джон удивляется и не знает, что делать.       Молчит и смотрит в камин. Только рукой неосознанно комкает шарф и дышит через раз. Или вообще не дышит?       “Почему он сидит в моем кресле, Шерлок?”       Джон вздыхает. Медленно поднимается с кресла и осторожно гладит пальцами подлокотник. Поднимает глаза и видит Шерлока рядом с каким-то мужчиной.       У мужчины в глазах искреннее удивление и зарождающаяся злость. У Шерлока - тихое “прости”.       Только голос не тихий и не виноватый.       “Игра закончилась, Джон.”       Джон кивает и уходит.       Капли дождя смешиваются со слезами, ботинки хлюпают. Джон чувствует себя так же, как после смерти семьи. Преданным. С одной лишь разницей - теперь он имел право винить Шерлока. Это не судьба, не рок, а выбор.       И Джону упрямо кажется, что выбор неправильный.       Других винить легче.       Разве не он сам первый неправильно выбрал? Не он первый предал?       Джон садится на диван в съемной комнатушке и долго сидит.       Джону не нужно думать, но он думает. Мой упущенный нужный шанс.