Заколка

      «Мне так нравится, когда твои глаза блестят…»  — Похоже, ты и вправду очень проголодался…       Довольный Оданна сидел на футоне, с удовольствием уплетая омлет и внимательно прислушиваясь к словам Аой:  — Не только. Главное, что это омлет, приготовленный моей невестой!  — Может ты прекратишь меня так называть?  — А разве я не прав? — Огр заулыбался. — Ты ведь носишь этот статус, пока не дашь мне окончательный ответ.  — А что, если я соглашусь?       Оданна поперхнулся. Минуты две Аой помогала ему откашляться.

***

      Они снова целовались. Как-то по-ребячьи, спокойно и размеренно, но целовались. Больше, всё-таки, на этом настаивала Орё, а Гинджи лишь соглашался плыть по течению.       Сад, который прятал их от посторонних глаз, казалось, утих специально для них. И белые головы смущённо подрагивали от неловких движений, будто это у них впервой, и ничего до этого не было:  — Я… тебя люблю…       Гинджи показалось, что он говорил это впервые в жизни. Но Орё, которая жадно хватала каждое его слово, прервала спокойствие этого места, закричав, будто сумасшедшая:  — Ну наконец-то!!! И я тебя, слышишь!!!       Гинджи опять прижал ушки и бросил:  — Кроме меня, я думаю, слышала вся Тенджинья… Знаешь, Орё, а нам не так уж и плохо будет вместе…

***

— Ты сейчас на полном серьёзе?!       Оданна откашлялся и запивал еду водой.  — То есть ты отказывалась несколько месяцев, а теперь так просто соглашаешься? — на его лице сияла детская улыбка. — Ты совершенно непредсказуема и… Мне это нравится. Ты точно не шутишь?       Оробевшая девушка не знала, что и сказать. Это как-то само вырвалось из груди, словно заговорила в ней необъяснимая ревность. То ли из-за слов Хатори, то ли от непередаваемого ощущения влюблённости… Она согласилась. Вот так просто:  — Н… не шучу…       Похоже, за всю свою жизнь она не краснела так сильно, как сейчас. Но похоже, всё шло правильно, и детская радость Оданны начала передаваться и ей. Только вот Огр решил сделать всё официально:  — Давай так, — он взволнованно опустился на колени рядом с ней, — я сейчас задам тебе вопрос, а ты конкретно не него ответишь, хорошо?       Она кивнула и, немного помявшись и поправив растрепавшиеся после кашля волосы, Хозяин заглянул в глаза девушке:  — Аой… Выходи… Выходи за меня!       Казалось, будто бы он как нельзя засмущался. О, для Аой это была победа — смутить его — до сего момента только она мялась и краснела, а теперь… А теперь всё стало так просто, и сердце бешено колотилось под рёбрами, сбиваясь, гоняя кровь с бешеным ритмом:  — Д… да…       Он снова потянулся к ней, кладя одну руку ей на щёку, а вторую на талию. И так, сидя вместе около футона, они ласково и долго целовались. Аой не верила в то, что сказала «да». Она не верила, что вообще что-то смогла ответить на такой вопрос. Но теперь это было не так важно, потому что губы, которые сейчас так ласково касались её, были в сотни раз важнее…       Только на короткий миг он разорвал поцелуй, чтобы в который раз, уже констатируя факт, любовно прошептать на ухо девушке:  — Моя невеста…       В то время как в её голове пульсировала лишь одна мысль: «Невеста Огра…»