Заколка

«Что вы — я не поэт. Я так — несчастный рифмоплёт…»

      Аой была сама на себя не похожа — потускнела. Прежде, немного увлечённая вязанием, девушка лежала на холодном одеяле в холодной комнате. А может, она просто казалась таковой? Корзинка с клубками пушистых ниток лежала у тахты, перевёрнутая. Один клубок выкатился почти на середину комнаты, но Аой не поднималась.       Чиби пытался понять происходящее, дёргал девушку за рукав, хотел добиться ответов:  — Аой! Что стряслось? — обеспокоенный, писклявый голосок разносился едва ли не по всей гостинице. — Аой… Аой, очнись! Я… Я кушать хочу!       Даже это не помогло. Кроха-аякаши уже не знал, что сказать своей хозяйке, чтобы она обратила на него своё внимание. Он нашёл её в таком состоянии час назад. С тех пор она не шелохнулась, и только потерянный взгляд и тяжёлое дыхание выдавали в ней признаки жизни.       Чтобы понять причину такого поведения, не приходится копать глубоко. Во всяком случае, сейчас. Ведь теперь не Гинджи был причиной её страданий: «Ты больше не будешь волноваться за него. Никогда больше».       Слова Огра звенели в ушах и… Из-за них она не могла плакать. Потому что так она бы выразила свои волнения о Лисе и происходящем с ним сейчас. Этот запрет на чувства заставил Аой подавлять все эмоции. И лишь надежда на то, что Оданна выяснит причину поступка Гинджи, всё ещё не давала впасть в отчаяние.       В дверь тихо постучали — Аой сначала дёрнула рукой, а потом, собрав остатки самообладания в кулак, поднялась и ответила:  — Войдите!       Чиби отскочил, радостно пища и пытаясь запрыгнуть на колени к девушке:  — Аой! Всё хорошо?! Что случилось?!       Но был оставлен без внимания, потому что Аой лишь помогла ему взобраться к себе на коленки, оставив его вопросы без ответов. В это время раздвижные двери явили собой гостя:  — Утречко, Жена огра…       От удивления Аой широко распахнула глаза. Не сразу сориентировавшись, девушка только сильнее вжалась в футон, пытаясь понять, что ей делать. Наконец, когда осознала, что надо звать на помощь, она была сцеплена лапами Ёкая, который закрыл ей рот:  — Тихо… Я не собираюсь тебя убивать, — Райджу улыбался всё шире, не отпуская девушку, как бы та не брыкалась. — Тебе ведь интересно, почему солгал Лис, верно?       Чиби вместо того чтобы выскользнуть из комнаты и позвать Господина, что стоило бы сделать, попытался защитить Аой — разбежавшись от центра комнаты и с криком: «Убери свои лапы!», Чиби прыгнул на Ёкая, но был поражён мгновенной маленькой молнией.  — Чи… ии… — Райджу всё ещё затыкал рот Аой, удерживая её и не позволяя приблизиться к маленькому аякаши:  — Ничего с твоим дружком не случится. Поваляется пару дней и придёт в норму. А вот с тобой вполне может случиться, если не перестанешь дёргаться…

***

 — Спасибо вам, Господин. Сначала я подумал, что это какая-то отрава, но это лекарство очень быстро помогло мне, хоть я ещё и не полностью восстановился.       Гинджи сидел на своей подушке, уставив глаза в пол и опустив уши в присутствии Огра. Последний сидел у окна, отчуждённо куря свою трубку:  — Можешь не благодарить. Я сделал это не по своей прихоти.       Неловко мотнув белокурой головой, Лис утих в непонятках, боясь спровоцировать ещё большую строгость Хозяина. Но он, кажется, был настроен на разговор:  — Я так понимаю, осознав свою беспомощность и ненужность, ты добровольно улёгся в саду на снег? — алые глаза презрительно пробежали по подчинённому. — Впрочем, это не имеет значения…       Оданна отвернулся, а Гинджи, залившись от стыда краской, боязливо заговорил:  — Простите, Господин, я…  — За что именно я должен тебя простить?! — это был тот редкий случай, когда Ёкай вспылил, говоря на повышенных и грубых тонах. — За то, что чуть не умер от переохлаждения, или за то, что предал меня и Аой, покрывая нашего врага?!       Но Огр быстро успокоился, снова принялся за трубку, как бы ожидая ответа от Гинджи:  — Я не предавал ни вас, ни Аой, я просто…  — Для тебя она — Госпожа Тенджинья. Усвой это.       На мгновение Лис растерялся, но после приобрёл небывалую решимость:  — Госпожа Тенджинья — самое ценное для меня! — его голос срывался, но он продолжал. — Не только в Тенджинья, но и в жизни!       Неизвестно как это слетело с его уст. Как слишком большая капля росы срывается с листа, так и эти слова — их накопилось слишком много, чтобы их сдержать. Но когда они были сказаны, Гинджи понял, что совершил фатальную ошибку — он сам раскрыл свою тайну перед Господином.       Помедлив, Оданна усмехнулся:  — Не думал, что ты всё-таки скажешь об этом… — под потолок взлетело облачко дыма. — Что же ты планируешь говорить в своё оправдание? Ты ведь предал её, Госпожу Тенджинья.       Надо отметить, что Оданну ничуть не покоробило признание Гинджи. Напротив, он даже надавил на это, словно это и не было такой уж тайной. Словно всё это время Огр знал об этом секрете подчинённого… И терпел.       Гинджи не представлял как отреагировать. С одной стороны, ему стоило оправдаться… А с другой — он и правда предал… Госпожу Тенджинья.  — Аой не раз тебя спасала. Этим ты отплатил ей?       Глухой стук слезинок о паркет выдавал все чувства Лиса. Он не контролировал своё тело — им завладела слепая боль, которую он не мог подавить или терпеть. Можно терпеть боль в ноге, спине, но в душе — невыносимо.       Оданна поднялся со своего места, спокойно прошёл до двери и остановился около неё:  — Ты же понимал, что Аой — моя жена, и твоя любовь к ней — обречена. Люби она тебя, то не выходила бы за меня замуж. Хотя, что теперь говорить об этом… — Оданна немного опечаленно взглянул на Кицуне. — Я не причиню тебе никого вреда, потому что ты дорог Аой как друг. Но, как ты понимаешь, в Тенджинья ты не можешь оставаться.       Гинджи понуро поднялся, не поднимая головы. Его тело словно окоченело, но он и так знал, что его действия приведут к такому исходу. Однако, этот исход наступил быстрее, чем он думал. Слушая Хозяина, Гинджи не выдержал:  — Ао… То есть… Госпожа Тенджинья наверняка не отпустит меня так просто! Пожалуйста, Господин, исполните мою просьбу! Пусть она возненавидит меня… и забудет…  — Аой нужна причина для этого. Что ж, могу рассказать ей про то, как ты подался на шантаж Райджу, хотя это не вызовет ненависти к тебе, скорее напротив — жалость.  — Откуда…  — Я знаю об этой ситуации всё, Гинджи. А теперь, так уж и быть, я оставлю тебя в покое. К сегодняшнему вечеру ты должен покинуть Тенджинья. О жилье и деньгах на первое время я позабочусь. Всё-таки ты полвека был рядом со мной, считай это благодарностью.  — Господин!  — Я больше не твой Господин…