Заколка

«Не протягивай руки ко мне И не зови, я прошу, танцевать. Я натанцевалась уже. На костре. Да так, что не в силах того вспоминать…»

 — Аой, тебе помочь?       Оданна с улыбкой наблюдал за тем, как его жена пыталась завязать на талии пояс оби. Раньше, она легко с этим справлялась. Но теперь, из-за живота, это требовало усилий. Вот уже минут десять она тщетно пыталась правильно его одеть, так что даже не слышала Оданну — она вся ушла в сосредоточение.       Ёкай тихо подошёл к ней со спины и, осторожно взяв из её рук концы пояса, стал повязывать его на одежду Аой. Пришлось значительно его ослабить и ничего не утягивать, но круглый животик всё равно чётко проглядывался под тканью.       Всё так же, стоя за спиной девушки, Огр спустил свои руки к её талии, стал осторожно поглаживать живот. Не так часто он делал это, и притом, лишь наедине с Аой. Но зато, если проявлял нежность, то делал это с особенным трепетом. Интересно то, что любовь к Аой и ребёнку он проявлял по-разному. И это нельзя было понять, это можно было только ощутить.       Девушка повернулась к нему:  — Спасибо…       Последние дни были особенно спокойными. В Тенджинья даже становилось немного скучно — всё те же коридоры, те же лица… И, кажется, не только Аой ощущала это, судя по предложению Оданны:  — Как смотришь на то, чтобы начать подготавливать комнату?  — О чём ты?       Он взял девушку за руки:  — Ну, как же — ему ведь нужна будет комната, — он кинул на живот. — Лучше подготовиться сейчас, нежели делать это в спешке…       В последнее время Огр сам на себя не был похож — был необычайно мягок. Кто знает — может, он чувствовал вину за обман, а может хотел создать для жены идеальные условия и сглаживал все острые углы. Ведь это обязанность мужа, не так ли?  — Может, ты прав… — девушка распахнула глаза, приободрившись. — Думаю, будет лучше расположить его комнату рядом с нашей…       Она задумчиво посмотрела в потолок, а Оданна не упустил возможности спросить:  — Ты так уверена, что это «он»?  — Нет, не уверена…  — Аой! — звонкий, писклявый голосок Чиби прервал такой красивый момент. — Трубчатые котята меня обижают!       Торопливо перебегая по доскам паркета, он пронёсся через комнату к хозяйке, остановился у её ног и потянул лапки вверх, просясь на ручки. Аой подняла его с пола:  — Что? Из-за чего?  — Помнишь, ты сегодня утром дала мне пакет хлебных корочек для котят? Так вот они отказались со мной ими делиться!       Огр добродушно погладил малыша по голове:  — Не думаю, что они поступили бы подобным образом просто так.  — Но это правда! Я просто хотел оставить себе половину, а они… — Чиби требовательно впился взглядом в девушку. — Аой, помоги мне!  — Ну, не думаю, что стоит продолжать конфликт… — она поправила прядь волос. — Ты поступил нехорошо, если хотел оставить себе так много. Извинись перед ними и, я уверена, они простят тебя.  — И тогда мы восстановим наш альянс?! — аякаши засветился от невинной радости. — Кстати, мы с ними недавно поговорили… Нам в альянс не помешал бы кто-то третий! Господин — Огр — не хочешь к нам в альянс?!       Оданна, кажется, опешил от такого разговора на равных. Всё же, для него кроха-аякаши был не более чем букашкой. Но все эти обстоятельства смягчали простодушие и добрые помыслы Чиби, так что Ёкай отшутился:  — О, не думаю, что я достоин такой чести! — с ноткой иронии он поймал раззадоренный взгляд жены. — Пожалуй, я не смогу вступить в ваш альянс. В Тенджинья и так много дел, так что у меня нет на это времени.  — Вот как… — Чиби немного расстроился, но не растерял запал. — Тогда можно позвать белого Лиса! Аой, куда он пропал — я не вижу его последние несколько недель.       При упоминании Гинджи из комнаты улетучилась вся дружеская атмосфера. Аой мгновенно уставилась в пол, Оданна отвернулся к окну, а Чиби всё так же сидел на руках у девушки и мотал головой в стороны собеседников, пытаясь понять происходящее. О Гинджи речь зашла впервые, за столько времени.       Не желая продолжать эту тему, Огр приблизился к Аой, заботливо поцеловал в лоб:  — У меня сегодня много дел. Думаю, мне уже пора, Аой.  — Л… ладно…       Он вышел из комнаты, оставив Госпожу Тенджинья успокоиться, прийти в себя, поговорить с другом…