Заколка

«А вы не ровняйте любовь и искусство: И то, и другое, увы, — не понять. И не шепчитесь про тонкое чувство — Всё, что так тонко, легко поломать».

      Две девушки и один тенгу сидели в небольшой комнате в самом, что ни на есть, неловком молчании. Шум собрания давно улёгся, все тенгу разбрелись по своим постам и обязанностям, и из окна можно было видеть, как несколько чернокрылых мальчиков снуют по обширному двору, спешно расчищая рыхлый, только выпавший снежок.       Наконец, Аой нашла в себе силы заговорить первой:  — И как это понимать? — она строго окинула взглядом Снежную женщину. — Представь, что было бы с тобой, не окажись я тут?!       Возможно, её тон и был с нотками властности, но всё оттого, что Аой чувствовала свою ответственность: с момента становления Хозяйкой Тенджинья, она была просто обязана заботиться о каждом своём подчинённом и друге. Тем более, двойная ответственность лежала на ней за такие выходки, и всю вину девушка перекинула на себя, зная, что за этим можно сгладить конфликт. Но Орё, кажется, мало из этого осознавала, хоть и всем своим видом давала понять, что признаёт вину:  — Аой, просто… Я слышала, что Гинджи тут и… Я не думала, что буду поймана…       При упоминании Гинджи Аой снова почувствовала, как ком слёз подступает к горлу. Но упорно его подавив и положив руку на кругленький живот, девушка сдержалась и продолжила беседу, но уже по-дружески:  — Он был тут недавно, мне довелось с ним увидеться. Он обещал, что эта наша последняя встреча.  — Но почему, Аой?! Почему он ушёл из гостиницы?!       Снова давясь слезами, Аой окончила эту тему:  — Я не знаю…       Хатори, сидевший всё это время рядом и отчуждённо уставившись в окно, грустно карябал пальцем ткань зелёной подушки. Потом, тенгу почувствовал, как что-то неприятно защекотало его ногу, и не успел он глянуть, что это, оно ощутимо потянуло его за штанину:  — Отдай полотенчико…       Кроха-Тиби, совсем измотанный, слабым голосочком нёс невразумительную чепуху. Обернувшись на голос, Аой увидела его, в ужасе отметив то, как малыш исхудал:  — Тиби! Я совсем тебя потеряла!       Тенгу осторожно отцепил каппу от себя и передал в руки Аой. Увидев хозяйку, он смог только издать тихий писк радости, а потом и вовсе закатил глазки-пуговки и упал без чувств:  — Тиби! Тиби, что с тобой?!  — Да он совсем тощий! — Хатори быстро поднялся с подушки. — Нужно как можно скорее восполнить его духовную энергию! Ну, хоть что-то он должен поесть! Я… Я сейчас сбегаю на кухню!       Тем временем Аой уложила его на подушку, а потом опять глянула на Орё:  — Он приехал с тобой?  — Угу, — она смотрела на неподвижное тельце каппы. — Между прочим, это он подбил меня на это путешествие!  — А как давно ты его кормила?!       Вот на это Орё нечего было ответить…       Когда Хатори вернулся с тарелкой нарезанных огурцов, Тиби наелся и его состояние стабилизировалось, Аой отчитала Орё за беспечность и успела до ужаса наволноваться, со стороны площади снова послышался звук рога тенгу, извещавшего о собрании по поводу поимки нарушителя территории…

***

      Тенджинья, в глазах Оданны, стала больше походить на угрюмую, серую высотку, нежели на гостиницу, которой он управлял. Сейчас он стоял в той комнате, где стояла деревянная колыбелька красного дерева, а белый балдахин над ней был расшит серебряными журавлями. Когда тут не было тех, для кого это всё было предназначено, всё вдруг померкло и утратило краски.       До празднества оставалось всего четыре дня — катана уже была наточена, глаза горели рубиновыми факелами, острые, чёрные когти на руках причудливо изгибались к центру руки, а рога, кажется, стали длиннее — истинная форма Огра.