Заколка

«Нас теперь трое».

      С последних событий минуло два долгих месяца. За это время, благодаря доказательствам, Оданна был полностью оправдан, а Тенджинья восстановлена. Гинджи снова был принят Юным Хозяином и они с Орё даже предпринимали попытки общаться. Всё вернулось в положенное русло…       Март стоял на удивление тёплый для этих земель — сакура и слива уже вовсю цвели, а в Тенджинья стоял самый большой, за всю её историю, переполох:  — Пустите меня! — Орё пробивалась через служанок к комнате, где были Аой и Господин. — Я моральная поддержка Госпожи!       Вот уже четвёртый час все бегали, беспокоились и суетились. Из комнаты туда и обратно сновала Шизуне, таская то воду, то марлю, то какие-то медикаменты. И каждый раз весь персонал бросался к ней узнать, как там дела у Госпожи?! Та отвечала им, что не смыслит в таких делах, но Господин с ней и всё идёт хорошо.       Схватки начались у неё ранним утром, когда они с Господином только проснулись. Не медля была вызвана Седзуки, которая не выходила из комнаты вот уже четвёртый час подряд. Гостинца стояла на ушах, когда Господин уводил держащуюся за живот Аой в особую комнату и захлопнул двери.       Все в коридоре только тихо перешёптывались, прислушиваясь к редким громким стонам Госпожи. Кто-то даже успевал делать ставки на сына или дочь.  — Не прекращай дышать! — командовала цапля. — Осталось не так много!       Аой послушно дышала, стиснув зубы и снова громко застонав, но на этот раз, почти вскрикнув. Оданна сидел рядом с футоном, совсем бледный, но не отпускал руки жены и не уставал подбадривать:  — Всё хорошо, Аой, с ним всё хорошо! Только дыши!       Вот, теперь изо рта девушки вырвался громкий крик, все в коридоре вздрогнули, а Оданна затаил дыхание… Детский плач, очень звонкий, пронёсся эхом по всей Тенджинья. Все, кто был в коридоре, выдохнули всё напряжение, накопившееся за это время. И больше всех, кажется, чувствовал облегчение молодой отец.       На руках у Седзуки звонко плакал крохотный, темноволосый ребёнок, с двумя белыми рожками на голове. Аой ещё очень тяжело дышала, но услышав малыша, чуть не попыталась встать. Оданна удержал, тихо шепнув:  — Всё, всё… Подожди немного, всё закончилось… — он поцеловал её в лоб. — Тебе пока нельзя вставать, моя милая жена… Ты большая молодец… У нас сын…       Спустя минуту, завёрнутый в белоснежную ткань кроха уже лежал в нежных материнских руках, укрываемый от мира рукавами одежды отца. Теперь их было трое.       Седзуки и Шизуне, закончив всё и убедившись, что и мать и малыш чувствуют себя хорошо, поспешили покинуть комнату. На выходе на них набросилась большая толпа с расспросами, кто родился. Но обе только многозначительно улыбались, говоря о том, что Господин и Госпожа сами об этом объявят.       Наконец, молодая семья осталась наедине с собой. Маленький Огр раскрыл глаза — фиалковые, подобно материнским, они устремились на родителей. Его крохотные, чёрные коготки были совсем мягкими, а кожа белой, как снег и волосы, смольного цвета. Он наконец перестал плакать, тихонько смотря на замерших мать и отца.  — Он, наверно, пока ещё нас не видит…       Аой улыбалась сыну, бережно прижимая его к себе. Оданна не отходил ни на шаг, укрыв плечи жены одеялом и очень трепетно касаясь мальчика там, где делала это Аой. Потом ответил:  — Аякаши видят всё, с самого рождения — у таких младенцев зрение не затуманено…       Безумно тепло было осознавать, что твоё дитя тебя видит и понимает, кто ты ему. Малыш поднял маленькую ручку, посмотрел на неё, будто изучая. Молодая мать боялась совершить лишнее движение, боялась навредить. Но присутствие Оданны успокаивало. Спустя какое-то время малыш снова захныкал, и громкий, детский крик снова взболомутил толпу в коридоре. Но стоило Аой приложить его к груди, как он тут же замолк, принявшись за молоко. Наблюдая за этим, Оданна будто вспомнил:  — И как же мы его назовём?  — Сеиичи…  — Сеиичи, Молодой Господин Тенджинья…       Поев, кроха очаровательно зевнул, а потом его глаза слиплись, и он прильнул к тёплой маме, почти тут же засопев. Было принято решение отнести его в комнату, приготовленную для него заранее. Аой очень быстро оправлялась и уже почти легко могла встать. Оданна помог ей взять сына, а потом, отворив высокие двери, первым вышел навстречу мгновенно умолкнувшей толпе.       Те ждали от него каких-то официальных слов, но Огр только прижал указательный палец к губам:  — Ваш Молодой Хозяин спит…       Он прошёл в коридор, а за ним вышла Аой, с небольшим свёртком в руках. Она укрыла его личико ото всех, тихо и неуверенно ступая за мужем. Толпа проводила их до самой комнаты малыша, а потом снова осталась за её пределами.       В Тенджинья родился наследник — Молодой Господин Сеиичи…