То, что когда-то было

Дело бизнесмена Дмитрия Чванова. Премерзкое дело. Ещё год назад рад был побыстрее с ним разобраться. Оказалось не разобрался. Дослед. Ужасное дело. Родителей убили на глазах маленьких детей. Как они жить-то должны теперь? И ведь главное, приличные люди, вроде. Чванов, хоть и бизнесом занимался, в связях с криминалом замечен не был, вообще молодец мужик был, все для семьи делал. Жена его вообще из дома не выходила, её-то за что убили вообще не понятно, Чванов со своим бизнесом мог кому и дорогу перейти, для него хоть какой-то мотив найти можно, а вот для жены… Ещё и Вертолет тут причем-то, вот сердцем чую. Дослед. И почему опять Кораблёв? Вот что я им сделал? Хорошо хоть следователь в этот раз приличный, не спихнет вину на первого попавшегося гопника. Хотя там и улики были и признание… Куда все это только на суде делось?! Следователь приличный, да. Швецова Мария Сергеевна. Маша. Работали с ней уже, замечательная она. Хоть и замужем, да и я женат был, так что особо и не расчитывал ни на что. Маша. Заехать за ней надо бы, что ли.

***

Кажется, в этот сад она Костю водит. Да, вот и они. И как женщины на своих каблуках по такому гололёду спокойно ходят? Ещё и детей, и сумки таскают. Хороший все-таки у Машки сын. На меня чем-то похож: сначала всеми силами упирается, а потом счастливый бежит по указанным делам. А поприветсвовать всё-таки нужно в своем стиле. Чтоб не расслаблялась, не забывала какой вот я, Лёня Кораблёв, а то уж больно давно мы с ней не работали. Да, чувствую, с этим делом мы не только наверстаем, но и сверху добавим. Обнимаю со спины, угрожаю уголовным розыском, в шутку, конечно. А она пугается, но быстро в себя приходит, такая уж она: через минуту уже ругаться на меня готова. Хотя тоже в шутку. Так, чуть дурачась, спешно, немного сумбурно садимся в машину. А я не могу не думать, что обнимать Машу очень приятно. Теперь присутствие у неё мужа кажется минусом, я-то ведь уже не женат… Зачем так дверью-то хлопать?! Что тебе моя машина сделала? Одергиваю тебя. В своей манере, конечно. Сам вдруг перехожу на «Вы», а она обижается и отвечает также, с сарказмом. Я уж и подзабыть успел, что она за словом в карман не полезет.

***

В кабинете уютно. Все равно нахожу к чему придраться, разве ведь это дело, когда о вещественные доказательства в собственном кабинете запинаешься? Наконец-то могу рассказать о своих мыслях о причастности Вертолёта. Сама посуди, матушка-то Чванова под ним ходит, явно приглядеться надо. И нет, объяснять «как это» я не буду. Какая вообще разница почему его Вертолётом называют? И ты хороша, нет, я понимаю, что мы вроде как друзья, но, серьёзно, не нужно забывать, что я всё-таки мужчина. Мужчина, которому ты очень нравишься, но об этом ты не знаешь и, надеюсь, не узнаешь. Забрасываешь меня поручениями. Ворчу немного, ладно, довольно прилично, и ухожу из кабинета. Ты, наверняка, думаешь, что я вредничаю и сматываюсь, лишь бы не работать. Ну что поделать, характер такой… Работать я иду, работать, поручения твои выполнять.

***

Депутата взорвали. И так день начался неважно, так ещё и это. В прокуратуре тебя нет, Зоя говорит, с мужем обедаешь. Лечу в кафе, ещё с улицы вижу тебя с ним. Он тебя и обнимает, и целует. У него-то на это полное право, а у меня полное право тебя забрать, пусть и по работе. На месте сразу разделяемся. Возле тебя сразу Винокуров начинает крутиться, ну правильно, тебе все осмотреть нужно. Я на месте долго не был. Меня-то и дёрнули, потому что это дом, в котором Вертолёт живёт. Но здесь и без меня людей хватает, а мне ещё поручения выполнять.

***

Ну вот и чего ругаться-то сразу?! Подумаешь купальники, подумаешь прокуратура… Бесплатно же, не торгую ведь! Так вот и поцапались, потому и не отдал ничего. Характер такой, правильно, дурацкий. Звонок. Винокуров. А я-то тут при чем? Я по Чванову работаю. Лучше бы Вы, Марья Сергеевана, действительно к ребенку поехали, наплевав на всех этих свидетелей. И нет, еда тут не при чём. За Вас ведь волнуюсь.

***

Привёз я Вам начальника охраны Чванова. Правильно Вы говорите, бывших разведчиков не бывает. Старик ведь только услышав, что ты того гопника не подозреваешь, согласился показания давать. Чёрт, чёрт, чёрт. Свидетеля почти потеряли. Что он там тебе передал? И почему ты не можешь открыть сразу? Что я говорил, «душная Вы женщина»? Ну, может и не душная, но больно уж правильная.

***

Оп-па! Вертолёт в больницу загремел, неужто и вправду решил от прослушки свалить? И кому это проверять? Правильно, Лёне Кораблёву. Ну и Марь Сергеевне, конечно. Это оказывается еще и та больница, в которой начальник охраны чвановский лежит. Продуктивный день, ничего не скажешь. А Вертолёт-то действительно в больничку загремел. Несолидно, товарищ Лагидин, несолидно. И чего Вы там возитесь в этой кардиологии?

***

Лес, зима, ночь, звезды… Красота, романтика. Если бы не половина личного состава и два фээсбэшника. Ну и обстоятельства, конечно. Труп, как-никак ищем. Да держитесь Вы за меня, Марь Сергеевна! Упадете же. Это мы в ботинках, а Вы на своих каблуках по лесу ходите. Да и приятно, если честно, с красивой девушкой под руку идти, хотя можешь и не цепляться за меня так, словно я твоя последняя опора и надежда, все равно ведь не дам упасть, но приятно. Ну вот, что нужно найти нашли, записали, забрали для экспертиз. Что вы там возитесь на заднем сидении? Да кто мог укусить зимой? Но не подшутить не могу. Забочусь я о тебе так. Как умею, конечно.

***

Нет, вот это же надо! «А на гроб что положить?» Да я умирать еще не собирался, знаете ли! Это ж надо, а?! Залетаю в кабинет Маши и говорю ей, разговор свой пересказываю. Не могу сдержать злости, в сердцах бросаю пакет с формой, которая разлетается по всему кабинету. А ты спокойно, мягко укоряешь меня, начиная собирать, и я успокаиваюсь и начинаю помогать. Вот как получилось-то. Наблюдатель наш из наших оказался. Мимоходом думаю, что весело бы было мне остаться в твоём кабинете, идеи тебе генерировать. А что, у меня жизненный опыт большой, может чего в расследованиях и поможет. Глупость, конечно, думаю, но может заметила бы меня. Эх, ты! Куртку действительно ведь чуть не увели! Ладно я успел, да и за мужиком этим проследил, машину запомнил. Хотя, конечно, характер. Ничего тебе не сказал. Поехали давай, куда тебе надо. Два часа я так просто не ждал, пробил мужика этого. Оказался, братец нашего Бутейко. Сказал Вам, когда домой вёз. Люблю я с тобой в машине ездить: сколько угодно можно подкалывать, а ты бить не будешь. Да и уютно очень, поздно уже, фонари везде и мы с тобой в темноте машины. Ты улыбаешься на мои подначки и отвечаешь тем же. Честно? Я тоже улыбаюсь. Приятно. Хоть и шутишь. «С тобой и останусь, Кораблёв!»

***

Моя ошибка. Знаешь, как я перепугался? Вот чего мне стоило тебя до квартиры проводить? На тебя напали. Василий Кузьмич, конечно, наорал на меня, но он вряд ли мог подобрать слова хуже тех, которыми я сам себя ругал. А ты о прокуратуре думаешь, о деле. Совсем не бережёшь себя. Отдохнуть тебя надо. Потому я так быстро и согласился на дачу поехать. Это потом я понял, что ты не просто так согласилась. И что? Я оказался прав. Загородный дом Чвановых в том же посёлке. Ты впервые мне рассказала, о том что заметила на записи эксперимента. Я повозмущался, конечно, но я правда поражён твоей внимательностью и сообразительностью. Сам-то пропустил, а ведь далеко не дурак. Вы, Мария Сергеевна, определенно исключительный следователь!

***

Заседание в горпрокуратуре. Кому оно вообще нужно? Кучка важняков, которые уж и забыли, как работать, раздают поручения, распекают, учат работать. По крайней мере, я не один там терять время буду, Вы с Винокуровым тоже здесь. Хотя на счёт вас я не уверен. Даже шеф вот вас специально просил в бутылку не лезть. Да, такие сборища не для Вас, и я Вас понимаю. И Вы хорошо понимаете, кто сегодня будет козлом отпущения. Ты вся напряжена, я вижу, но пытаешься казаться спокойной. Да, ненавижу такие сборища. Слушать, что они говорят невозможно. «Планирование», ну не смешно ли! Но ты справляешься, стоишь прямо, гордая, не позволяешь тому, что вертится в голове, сорваться с языка. Но я сижу напротив и вижу обиду в твоих глазах. Так что не могу тебя не поддержать, единственный открыто становлюсь на твою сторону, хоть и знаю, что по головке меня за это не погладят. Но ты стоишь того. Я вижу, как ты успокаиваешься, берёшь себя в руки. Твоя благодарность того стоит, хоть и выражена она во взгляде и чуть расслабившейся спине. Я её замечаю и понимаю всё. Так что я проделал бы такое и ещё раз. Наверное, смешно теперь звучит моё заявление о готовности крутиться среди этих шишек для пользы карьере?

***

Если я и думал, что тем заседанием отделался теперь от важняков, то я ошибся. Сидим теперь с ними перед квартирой того братца Бутейко. Они говорят, чтобы я шел первым, а спину мне прикроют. Верю ли я им? Не особо, скорее надеюсь, что им труп мента не нужен в репутации. Смотрю на Вас, нет, сейчас все-таки на тебя. Ты нервничаешь, изводишься, это странным образом подстегивает меня действовать. Поднимаюсь по лестнице, надеюсь, что важняки действительно за мной. Вхожу в квартиру. Взрыв, второй. Больно, ослепляет, падаю. Ничерта не слышу, один звон в ушах. Голова раскалывается от удара. Сильно меня приложило, но насколько могу судить, травм серьёзнее нет. Если эти сволочи скорую вызовут, то глядишь и поживу, и на месте своём останусь. Сколько лежу не знаю, чьи-то руки поднимают, направляют к выходу. Иду, спасибо поддержке. Улица бьёт свежим, холодным воздухом, который оказывается действительно необходим. Сквозь стену звона слышу взволнованный голос: «Что с ним?» Маша, ты не волнуйся, жить буду. Хочу ответить, но не могу. Меня укладывают на каталку. Последней мыслью пробегает воспоминание, как вчера я тебя подвёз и пошёл провожать. В подъезде помню дурачился, чтобы ты не боялась, прыгал с пистолетом из угла в угол. И ведь получилось, ты улыбнулась, даже посмеялась, кажется. Жаль только, что сегодня проводить не смогу. Наступила темнота.

***

Очнулся я уже в больнице. Мне Василий Кузьмич потом уже рассказал, как ты кричала у него в кабинете, истерику устроила. Переживала. Хотя как по-другому могло быть? Но все равно, спасибо. Он же мне и рассказал, что ты дело распутала. Да только зря. А я сразу чувствовал, что дело это премерзкое. Но все равно, рад был с тобой поработать. Надеюсь, поработаем вместе ещё. Скорее бы.