То, что когда-то было

Вот как часто вещи меняют название, а содержимое остаётся тем же? Неприятно это, да. Так и с конторой, название сменилось, а по факту всё те же продажные и алчные личности работают. Не все, конечно… но вот приходится мне делить кабинет с этим Царицыным. Падла он настоящая; да только что моё слово против его? Ладно хоть работка ожидается интересной, с Вами-то, Мария Сергеевна, я и его готов потерпеть. А у Вас, кстати, многое изменилось. Ухажёром обзавелись. Насколько я понял, бывший подследственный. Это вот зря, это вот глупость, мне кажется. Лучше бы уж Винокурову на его чувства ответили. А он, в общем-то, отлично держится: не знал бы, подумал, что все как обычно. Ну, кто я такой, чтобы рассуждать? Тем более, самому не ясно из каких чувств я это делаю. А мы ведь и работали с Вами не так давно. По делу Антоничева и дружков его. Сколько из-за них людей погибло. Вот что бывает, когда деньги людям души заменяют. Жаль, конечно, что план мой не сработал тогда, но тут уж не моя вина. С другой стороны, хотя бы вам помог. Всё лучше, чем в кабинете сидеть, что бы я там не ворчал. Характер, знаете же… Вот как Вы на своих каблуках ещё не убились, вот правда? Вы же посреди дня запнулись, я-то всегда поддержать готов. А если бы меня не было? Вывих, не меньше, я вас уверяю. А знаете, эта Евгения ужасно на вас похожа, вот честно. Кому бы я в этом подъезде помешал со своей сигаретой? Так нет же. Запрещено. Ещё вы с этой коробкой. Далась она вам! Понятых ради какого-то хлама искать. Как вот тут не закурить? Стоило ли удивляться, Марь Сергеевна, что интуиция Вас не подвела?

***

Заходим с Царицыным в твой кабинет. Ты ему явно понравилась, вон как из кожи вон лезет. Вот только вы с ним уже видимо встречались, и хорошего впечатления он на тебя не произвёл, чему я несказанно рад. Пока начальник вникает в дело, ты осторожно пересаживаешься ко мне. Да уж, я не ошибся, он действительно тебе не нравится. Расспрашиваешь меня о деле. Я же не могу не подколоть, хотя почти сразу чувствую свою вину, напомнив тебе о том взрыве. Можно подумать я и так не знаю, что ты за меня чуть ли не больше всех переживала. Потому перевожу все в шутку и перехожу к делам. Полушутливо замечаю, что разберусь с Масловским и на пенсию. А ты, конечно, не можешь промолчать. Эх, Марь Сергеевна — Марь Сергеевна, разве можно так разбивать мечты бедных оперов? Царицын же не оставляет попыток перетянуть твоё расположение. Вон, на «ты» перейти предлагает. Ты явно что-то подмечаешь для себя, раз согласилась. Не могу видеть его довольную улыбку, потому закатываю глаза и даже голову откидываю на спинку. Отлично, я никогда и не сомневался, что ты замечательный следователь. Теперь у нас хоть имя того парня, с обожжённым лицом есть. Давайте уже разойдёмся по своим поручениям, а?

***

Вижу тебя, идущую из следственного изолятора. Ты о чём-то настолько задумалась, что и не замечаешь меня, но все-таки садишься, наконец. Я вообще о многом бы хотел с тобой поговорить, но и начать с чего не знаю. Но ты сама начинаешь, ты вообще очень проницательна, сразу о главном. Хоть кому-то я могу рассказать, о том, что из себя представляет этот гад. Знаешь, почему-то мне кажется, что ты сразу мне поверила. Подтвердил твои предчувствия? Не удивлюсь, конечно, если ты и его о нашем конфликте не спросишь. Не такой ты человек, чтобы всё без доказательств оставить. Хотя знаю, я что он тебе скажет. Мол я сам виноват… Надеюсь, ты своего мнения не изменишь.

***

Вот она удача. Стало известно место, где встретятся Пальцев со своим заказчиком, а там и на Масловского уже выйдем. Да вот только этот чёртов журналист влез, когда не надо. Какого вообще чёрта?! Заказчика упустили, ещё и ногу потянул. Как я его прямо там не убил не знаю даже. Хорошо хоть Винокуров сумел оттащить. Стоим на улице, ты стараешься меня успокоить. Как ни странно, у тебя это даже получается. Вот за что я люблю с тобой работать, так это за то, что тебя хорошие идеи всегда вовремя посещают. А я видать слишком эмоциям поддался, раз первый не догадался этого Трубецкого-Трусова по агентурной базе проверить.

***

С самого утра я и решил этим заняться. Лучше бы не брался. Я, конечно, всегда был уверен, что Царицын та ещё сволочь, но настолько. На что же люди ради денег готовы? Я никогда бы не стал тебя в это вмешивать, если бы у меня был выбор. Но сейчас его нет, я просто не знаю, кому могу доверять, чувствую себя, как зверь, загнанный в угол. Только тебе и могу верить. Выходим на ту поляну, я действительно понятия не имею, что у меня в машине. Рассказываю тебе. Всё. Да ты и сама догадывалась, ты же умная. Я вижу, ты боишься. Знаешь, да, какие там деньги вращаются и что с нами могут за них сделать? Я и сам боюсь. Своими словами я ведь не тебя, себя обмануть пытаюсь, что мол мне нечего терять. Зря сказал, теперь ты ещё больше боишься. За меня. А кота мне действительно покормить надо. Кто знает, когда я ещё смогу?

***

Ну вот, всё, как я и говорил. Я в камере, Царицын на свободе. Подставили, уроды. Я ведь даже знаю, где пушку мою увели. А что толку? Да я и сам дурак: не надо было надираться, тем более в кабинете, тем более при Царицыне. Ладно, меня гораздо больше другое волнует. Что с тобой? Я ведь знаю, ты мой арест просто так не оставишь. Ты меня и вытащить сможешь, я не удивлюсь. Вот только, пожалуйста, не ценой своей жизни. Не рискуй, прошу тебя.

***

Я был прав, действительно не удивлён, что тебе удалось. Говорить как ты не хочешь, но я догадываюсь. И догадываюсь, что не без помощи этого твоего Луганского. Что ж, возможно, здесь я и ошибся, может он и не так плох. В любом случае, ты заметила? У нас с тобой что ни совместное дело, то какое-то жуткое приключение.