Король и его фаворит

Мортимер задумчиво разглядывал просевшую от времени и собственной тяжести на петлях дверь комнаты, отведенной в Тауэре для леди Элинор Диспенсер и ее новорожденной дочери. Барон неосознанно избегал Тауэр, где умер его дядя и где он провел далеко не самые радостные годы своей бурной жизни. Забавно расставлены фигуры на шахматной доске жизни: из гардэ королеве получился шах и мат королю. Элинор никогда не умела играть в шахматы, хоть и пыталась. Конечно, следовало бы подослать коменданта крепости ради соблюдения своего статуса, но Роджер рассчитывал на эффект неожиданности. Диспенсеры — что отец, что сын, что жена сына - все были хитрыми лисами: упустишь момент — враз заметут следы, и ищи ветра в поле. Мортимер с силой толкнул дверь и остановился на пороге. Комната, отведенная Элинор, была отнюдь не самой плохой. В глубине стояла широкая кровать-сундук, рядом располагался стол и кресло с высокой резной спинкой и удобными подлокотниками. Окно было достаточно большим, чтобы баронессе хватало дневного света для жизни. Чуть в стороне от окна находилась простая, но добротная колыбель. Сама обитательница комнаты стояла, склонившись над колыбелью спиной к двери. Стан баронессы обтягивало платье из выкрашенной в темно-бордовый цвет хорошо выделанной кожи с бархатными вставками. Темные с рыжиной волосы спускались волной по спине из-под вычурного головного убора. Элинор обернулась к вошедшему и вопросительно глянула на него. На секунду на ее выразительном лице мелькнула растерянность, но она быстро овладела собой. — Какая честь, — сухо и слегка язвительно произнесла она чуть хрипловатым голосом. — Сам регент Мортимер пришел навестить жену фаворита низложенного короля. Мортимер в очередной раз отметил про себя, что Элинор была поразительно похожа на своего мужа: тот же острый профиль, те же высокие скулы, такие же болотные глаза с прищуром.  — К сожалению, я сейчас не могу вести светские беседы — мне надо кормить ребенка, — продолжила она. — Я не намерен ждать, — зло бросил Роджер. Негодяйка много себе позволяла. Надеется на родственные связи с его величеством? — Ребенок тоже, — ответила Элинор все тем же насмешливым тоном. Новорожденная дочь была гарантией, что жену опального дворянина и двоюродную сестру короля не отправят насильно в монастырь, по крайней мере, пока ребенок совсем кроха, поэтому баронесса Диспенсер беззастенчиво прикрывалась малышкой. — Если вам угодно поговорить, давайте поговорим. В конце концов, у вас с леди Жанной тоже имеются наследники, так что вид кормящей матери вряд ли вас смутит. Мортимер мрачно воззрился на Элинор, которая с самым невозмутимым видом расшнуровала платье спереди и бесстыдно обнажила грудь, оттянув бархатную черную вставку. Потом подняла малышку, села в кресло и пристроила дочь к груди, словно в комнате не находился посторонний мужчина. Роджер оценил выходку леди Диспенсер, впрочем, как и состояние ее здоровья: родить ребенка в условиях Тауэра и ещё сохранить возможность обойтись без кормилицы — поистине железное самообладание, матери преждевременно разрешались от бремени и по меньшему поводу. Ещё и красоту не потеряла, чертовка. Роджер отстранённо подумал, что наверняка супругов Диспенсеров обоих можно отправить на костер за колдовство, доказательств много: и глаза ведьминские, и тощая — метла такую точно поднимет, и хороши собой, а ведь старший сын замок уже от войск королевы защищает. — Что вы хотели от бедной узницы, милорд? — подняла голову Элинор. — Узница весьма не бедная, смею заверить, и уж точно тюремщиками не обижена. А хотел бы я узнать о судьбе ворованного золота, — ответил небрежно Мортимер. — Ваш супруг любезно сообщил мне местонахождение королевской казны, но там ее не обнаружилось. Так что либо он лжет, и в таком случае он умрет, а вам я подарю его просоленную голову. Либо он просто не знает, куда вы дели деньги. А то, что вы их использовали — это я знаю точно. Ведь именно с их помощью вы пытались организовать побег вашего супруга? На лице леди Элинор не дрогнул ни один мускул. Она неспешно подложила руку под голову крошки Элизабет и пожала плечами: — Я не видела своего супруга с тех пор, как он со своим сюзереном покинул Тауэр. Я понятия не имею, что он предпринимает. Я лишена связи с внешним миром и, уверяю, мне и здесь хватает забот. Мортимер тонко улыбнулся: — Я бы поверил, если б мои люди не перехватили курьера, передававшего ваши послания барону Диспенсеру. Он нанес этот удар стремительно, пытаясь по лицу Элинор угадать, попал ли он в цель. Понял: попал. Дёрнула губой, опустила ресницы, скрывая растерянность — маска треснула. — Хьюго сознался под пыткой. И я повторяю: если его слова окажутся ложью… — вкрадчиво продолжил Роджер. — Хорошо. — Она склонила голову набок. — Если я скажу, где деньги, Хью будет в безопасности? Я смогу с ним увидеться? Роджер покачал головой, все так же улыбаясь. — Ах, мадам. Вы пытаетесь ставить мне условия, но, увы, вы не в том положении, чтобы торговаться. Она выпрямилась в кресле, придерживая голову ребенка: — Тогда мне нечего терять. — Ну отчего же вы так уверены, мадам. У вас дети, ваш муж ещё жив. Уверяю, у меня достаточно способов нанести вам удар. Элинор поняла, что проигрывает этот бой по всем фронтам. Несколько секунд она исподлобья смотрела на Мортимера, потом усмехнулась: — Я надеюсь, что эти деньги облегчат участь моего бедного Хью. — Можете не сомневаться, — отозвался Мортимер. — И вы сохраните жизнь нашим детям, включая старшего сына, — тем же тоном продолжила она. — Только если Хьюго-младший сдастся на милость победителей, — ответил барон. Тогда Элинор встала, устроила уснувшую дочь в колыбели и посмотрела пристально на Мортимера, даже не думая прикрывать обнаженную грудь. — Кайрфилли, — пояснила она, и Роджер едва не выругался. Он мог бы и сам догадаться, что Элинор передала деньги сыну. Так вот почему Хьюго-самый-младший проявляет столь завидное упорство, обороняя крепость! Юнец обскакал и отца, и деда, явно кровь ле Клэров сказалась. Барон усмехнулся, пристально разглядывая Элинор. Эта тоже не сдается, хоть и загнана в угол. Так и не отвела взгляда, наглая дрянь. Раздражение смешивалось с восхищением: Роджер не понимал эту женщину. Способствовать мужской любви (ведь знала же все о похождениях муженька, не могла не знать, будучи фрейлиной королевы), рожать детей чуть ли не каждый год этому самому муженьку (не противно спать с содомитом? Мортимера передёрнуло: вспомнил, как Изабелла жаловалась на присутствие Хьюго в своей постели), отчаянно пытаться спасти мужа с риском для собственной жизни и для жизни детей. Что связывало Хьюго и его жену? Страсть к интригам и наживе? Гордыня, жажда титулов и земель — Элинор ле Клэр была богатейшей наследницей и невестой Англии в свое время, а свадьба с Диспенсером и отношения с королем приумножили ее богатство. Или эта странная особа и правда любила своего женоподобного супруга? Невероятно. Похоже, вкусы Эдуарда совпадали со вкусами обеих его племянниц: сначала жена Гавестона, безутешная после казни мужа, теперь эта представительница славного семейства ле Клэр. — Как вы понимаете, кроме как к сыну, мне не к кому обратиться, — прервала размышления барона Элинор. — Прикажите принести перо и бумагу — меня лишили возможности писать письма. Если вам угодно, я напишу малышу Хукону, что это все ради блага его бедного отца. Роджер хлопнул в ладоши, тюремщик тут же заглянул в комнату. — Принеси письменные принадлежности для леди Диспенсер. Мадам должна послать весточку своему наследнику. И насмешливо добавил, обращаясь уже к леди Элинор, которая, наконец, соизволила привести себя в порядок: — Ваш сын, мадам, унаследовал вашу храбрость. Он сражается отчаянно, не в пример вашему мужу. Элинор улыбнулась одними губами: — Вам не понять моего Хью. Но уверяю вас: трусость не является его пороком.