Король и его фаворит

Про чужачку старосте деревни донесли вечером. Прибежал Джек, сын пахаря, сообщил про ведьму на окраине. Староста переполошился, выбрал мужиков покрепче и пошел ловить, вооружившись дубинками, вилами и лопатами. У деревни и правда бродила незнакомая женщина. Худющая, высоченная, шаталась, как пьяная или как больная. Может, рожала недавно, а может, чумная или прокаженная. Они остановились, не решаясь подходить ближе. Стояла, держась за дерево и опустив голову. Длинные темные густые волосы ее были тщательно заплетены вокруг головы — значит, не девка, а мужняя жена. Платье не пойми какое, но вроде дорогое, блестело кое-где, шнуровка золотилась да кружева выбивались из-под рукава верхней котты. Правда, опрятной бабу назвать нельзя было — платье донельзя грязное и даже порванное в некоторых местах. Замарашка. Хотя на лице язв и волдырей нет, красивое лицо, хоть и бледное. Староста первым приблизился к незнакомке, внимательно разглядывая ее. Неприятно поразил зелёный ведьминский цвет запавших лихорадочно блестящих глаз. И нос заострился, и скулы. Ведьма не шевелилась, лишь стиснула ветку дерева сильнее. — Ты кто будешь? Откуда? — окликнул ее староста. Женщина шевельнула губами, словно пыталась подобрать слова или найти в себе силы произнести что-то. Староста ждал, нервно поглядывая на своих. Наконец, она пробормотала сипло, прижав ладонь к плоской груди: — Меня ограбили. Помогите, господа ради. Староста подозрительно оглядел девицу. — Кто ты такая? — сердито повторил он и перехватил дубину. — Дворянская жена, — пролепетала она, — на нас напали, разбойники, я потерялась, шла сюда пешком, и вот вышла. Помогите. Рассказ не вязался с ветхостью ее платья — не могла же дворянка бродить по лесам несколько месяцев, не пострадать от диких зверей и не умереть от голода. Кроме того, почему ей удалось сбежать и почему она не называет имени? Конечно, может, она слишком измучилась в лесах… — Ведьма, — шепнул кто-то. Староста нахмурился. Обычно ведьм проверяли, взвешивая на весах в городах, но в деревне весов не было, а везти женщину в город по ночной дороге было не с руки. Женщина не уходила, так и стояла, держась за ветку. — Помогите, — повторила она, — умоляю… — Хорошо, — смилостивился староста. — Идём. Накормим тебя, отогреешься. «А мы подумаем, как тебя проверить, ведьма ты или нет» — мысленно закончил он. Она ела жадно, вылавливая из тарелки куски брюквы и моркови и давясь жидким бульоном, закусывала куском хлеба грубого помола. Имя она так и не назвала, но ее и не спрашивали более. За ней приставили наблюдать двух здоровых мужиков, а староста и остальные устроили импровизированный совет, как разоблачить ведьму. Идею вбить ей в грудь осиновый кол староста отмел сразу — так и обычная тетка помереть может. В церковь сводить? Священник в отъезде, будет только через два дня. — Слушай, красавица, а ведь на тебе креста нет, — вдруг сказал один из наблюдавших за женщиной крестьянин. Она вздрогнула, выронила деревянную ложку. — Дорогой был, отобрали, — прошептала, опуская глаза в пол. Это укрепило подозрения. Зеленоглазая и без креста — точно ведьма. Может, неопытная, морок не навела. Крестьянин украдкой перекрестил женщину, но та будто не заметила. — Перекрестись сама, — велел он. Женщина несколько раз удивлённо моргнула, но потом поспешно осенила себя крестом и снова набросилась на еду. Крестьян это не убедило. — Она могла про себя молитву дьяволу читать, — шепнул один, — поэтому креста не испугалась. — Или пальцы неправильно сложила, вот и получилось. Кстати, поэтому видать и крестится быстро. Нас за дураков держит. — Я знаю наверняка, как проверить, — вдруг сказал молодой парень, сын и ученик местного пекаря и понизил голос: — У ведьмы должен быть хвост. — Да ладно, — вытаращился староста.- Ежели было бы так просто, всех бы ведьм переловили. — Так врасплох надо застать, юбчонку задрать и проверить. Не, ну, а чего? Тест простой и лёгкий. От нее не убудет. Староста подозревал, что пекаренок просто хочет посмотреть на женский зад, но возражать не стал. И правда, вдруг поможет. Женщина съела последнюю ложку варева и подняла голову, затравленно озираясь. Ее окружили плотным кольцом. — Задирай юбку, — велел староста. — Господи, вы не… Вы же не можете, срам какой, — женщина сжалась, замотала головой.- Нет-нет, я не могу. Я… Я… Я пойду, спасибо за кров и пищу… Она вскочила, дёрнулась. — Никто тебя насильничать не будет, надо же проверить, ведьма ты или нет, — грубо схватил ее за локоть один из крестьян. — Дайте мне крест, не ведьма я, — девка разрыдалась беспомощно. — Пойдёмте в церковь, я помолюсь прилюдно и… — Толкайте ее на стол и дело с концом, — воскликнул кто-то. Женщина тоненько взвизгнула, дёрнулась из цепких рук: — Пустите! Пустите, боже мой… Куда там. Ее повалили на стол, и ворох юбок оказался на голове. Она сопела, кашляла, бессвязно умоляла, выкручивалась змеёй — бесполезно, держали шестеро. Потом притихла, всхлипывая. — Есть хвост? — нетерпеливо спросил кто-то сзади, кому не видно. Староста сунулся смотреть, скользнул по тощим ягодицам, потом ниже, между зажатых ног и выругался. — Ведьма? — ахнули мужики. — Мужик! — ответил староста потрясённо. Крестьяне рассыпались в стороны, отпуская Хью. Тот выпутался из юбок и осел на колени, заломив руки и сгибаясь почти до пола. — Не выдавайте, молю, не выдавайте… За окошком раздалось ржание и стук копыт. Хью вскрикнул, закрывая лицо руками, и тут же дверь распахнулась от грубого пинка. — Вы не видели женщину… — начал с порога высокий нескладный рыцарь. Крестьяне медленно расступились. — О, а я ее ищу. Хью замотал головой, но Мальтраверс бесцеремонно сгреб его за плечо, швырнул старосте тяжело звякнувший кошель и поволок беглеца к выходу. Староста молча наблюдал, как рыцарь сел на коня и перекинул перед собой мужика в женской одежде животом на луку седла. Потом и сам рыцарь с пленником, и сопровождающие его несколько солдат покинули деревеньку. Староста было подумал, что пленнику больно наверно лежать вот так, но быстро отмел эту мысль. Тем более, в кошельке обнаружились серебряные монеты — всем хватит. А значит, надо заняться их распределением и не думать о странных любителях носить женское. Стыд-то какой, тьфу. Мальтраверс сдернул Хью с седла и швырнул в руки стражников, которые поволокли Диспенсера вниз, но не в сторону камер, а в противоположную. Хью понял, забился в руках, пытаясь вырваться: — Не надо, сэр Джон. Сэр Джон, пожалуйста… Мальтраверс толкнул тяжёлую дверь, и Хью втащили в помещение с низкими сводчатыми потолками. В нос ударил запах крови, мочи, испражнений и страданий. В жаровне тлели угли, и свет от нее позволял разглядеть пыточные инструменты, располагающиеся у стен и, к ужасу Хью, тело человека, подвешенное за ноги к потолочной балке. Лицо Эдуарда было багровое, и казалось, что король был без сознания, но он внезапно открыл глаза и застонал, еле ворочая языком: — Снимите… Сэр Джон, молю о милосердии… Бледный как смерть Хью смотрел в мутные глаза короля с покрасневшими от полопавшихся сосудов белками и с ужасом понимал, что Нед платит за побег. А ведь на этот раз Хью бежал один, от колодца, где должен был набирать очередное ведро воды, бежал в никуда, как затравленный зверь, в надежде найти приют и бросив короля на произвол судьбы. Джон улыбнулся и перерубил веревки. Короля подхватили и уложили на каменный пол. Хью было пополз к своему Неду на коленях, но его грубо схватили под локти и усадили на кушетку, скрутив руки за спиной. Нед приподнялся осторожно на четвереньки. Краска с его лица схлынула, уступив место нездоровой бледности. — Тебе повезло, что мы нашли Диспенсера так быстро, Эдуард — произнес Мальтраверс с усмешкой. — Затянись погоня на пару суток, и ты бы сдох тут. Обычно люди долго вниз головой не выдерживают. Нед всхлипнул еле слышно, не шевелясь. — А теперь, если не хочешь повторения, придется тебе мне помочь. Хью оказался на редкость шустрым мальчиком, я даже не ожидал от него очередной выходки. Придется подрезать птичке крылья. Или подрубить олененку ножки. С этими словами Джон достал две пластины и два колышка и закрепил их на ноге Хью. Король посерел: — Сэр Джон... милорд… — И это сделаешь ты, если не хочешь обратно на потолок. Или в колодки. Или на раскалённую решетку, — Джон улыбнулся и потрепал короля по обритой голове. Хью задышал тяжелее, перед глазами все плыло, голова кружилась. Эд что-то говорил, ползал у ног Мальтраверса, захлебываясь слезами. Хью не мог разобрать ни слова. А потом король оказался рядом с ним и взялся за колышек и молоток. Хью стиснул зубы изо всех сил. Часть его отказывалась верить, что Нед сделает это, а другая часть понимала, что Эдуарду некуда деваться, что все будет хуже, если король откажется. Ногу будто погрузили под тяжеленный камень, Хью выгнулся и закричал, запрокинув голову назад, инстинктивно пытаясь вырвать ногу, как попавший в капкан лис. Он очень хотел провалиться в спасительный обморок, но почему-то не мог. Смотрел, как король вколачивает колышки в пазы и как сжимаются тиски испанского сапога на его правой голени. Вслушивался в хруст собственных костей, понимая, что Джон и правда пошел на крайние меры. С раздробленной ногой не побегаешь. Король выронил молоточек и уткнулся в грязную юбку Хью, бормоча сквозь глухие рыдания: — Прости, хороший мой, любимый мой. Прости меня, душа моя, жизнь моя, любовь моя… Хью не мог ответить — не слушались губы и язык, а нога болела так, будто ее распиливают на куски. — Можешь его развязать и тащить в темницу, — бросил Джон. Он улыбался безмятежно, и от этой его улыбки было особенно жутко. Нед дрожащими руками развязал Хьюго, поднял на руки и побрел, куда велено. Хью уцепился за его шею, прильнул к груди. Он твердил себе, что Эдуарда заставили, что у них не было выбора — ни у Неда, ни у него, Хью. И в темнице, лёжа на подстилке, он жадно глотал гнилую воду, которую подносил к его губам Нед, хватался то и дело за его запястье и смотрел, будто боялся, что Нед исчезнет, и он останется во власти Мальтраверса совсем один.