30
12 апреля 2022 г., 02:10
Нас окружают взрослые, присланные Девятым. Отданных Ведиче подростков осматривают и обнаруживают только небольшое истощение — всё должно прийти в норму в ближайшие пару дней. За нами прибыли на большом корабле, где сейчас собрана маленькая армия из членов Вонголы. До судна тех, кто не может передвигаться, перетаскивают на носилках, тут же перенося в недра к лазарету.
***
— Ну вот и всё. Подхожу ближе к Мукуро, сидящему сейчас на инвалидной коляске. Кабинет для приёма находится при входе в отсек, а дальше идут койка-места, где расположены выпущенные из Вендикари подростки, некоторые уже пришли в себя и теперь переговариваются и перебегают от места к месту, общаясь с пока ещё слишком слабыми товарищами. Лазарет на корабле явно не предназначен для такой разношерстной и разнополой компании: между кроватями есть только полупрозрачные шторки-ширмы, но находящихся под впечатлениями подростков это несильно беспокоит. Выкатываю Мукуро за ручки коляски и иду к ближайшей свободной койке, с надеждой, что уж переложить-то мне его помогут. — Девушка, а вам осмотр не нужен? — непонимающе оглядываюсь на доктора с Пламенем Солнца, оперативно исцелившего все ушибы, переломы и травмы нуждающимся. — Нет, со мной всё в порядке, — оглядываю себя на предмет повреждений. — Но так не бывает, — вперёд выступает Тсунаёши, которую латали первой как самую важную и самую пострадавшую. — Тебя же несколько раз задело его косой, да и падала ты с высоты. — Как видишь, — ещё раз придирчиво себя осматриваю и повожу плечами, — всё в порядке. — Эй, Наги, — опускаю глаза на взявшего слово Мукуро, — иллюзию снять не хочешь? Цепенею. На мне иллюзия? Но я её не накладывала. Или сделала это не специально? Страшно. С учётом творящейся вакханалии и бешеной дозы адреналина и эндорфина я могла и шею себе свернуть, не заметив. Ещё больше пугает неспособность контролировать свои силы, и что это станет достоянием общественности. Осторожно оглядываю заинтересованных подростков — на меня смотрят все: кто-то с любопытством, кто-то с безразличием, кто-то с лёгким недовольством. Ненавижу такое пристальное внимание. Тсунаёши единственная смотрит с неодобрением умудрённого жизнью взрослого: «Я от тебя такого поведения не ожидала, Хибари и тот позволил себя осмотреть». Пытаюсь делать хорошую мину при плохой игре — веду плечами и чуть ссутуливаюсь. — Мои травмы несерьёзные и сами заживут. Не стоит беспокоиться. — Это экстримально не круто! — смотрю на Рёхея, первого пришедшего в себя и теперь пышущего энергией и здоровьем. — И вообще, мне одному кажется, что ты не На… — ему под колено бьёт Хаято, заставляя прерваться, а потом, когда боксёр возмущённо разворачивается, смотрит настолько выразительно, что пронимает даже непрошибаемое Солнце. — Наги, доктор сам предлагает тебя осмотреть, — Мукуро делает голос вкрадчивым. — Сними иллюзию и не усложняй никому жизнь, — со всех сторон летят слова поддержки этой идеи и просьбы не ломаться, и сделать как просят. — Ладно! — вскидываю руку, призывая к молчанию. Медленно и аккуратно, метафорически прощупывая каждый сантиметр тела, снимаю иллюзию. Больше всего это похоже на попытку снять ПВА-клей, налипший на пальцы во время неаккуратной работы. Избавляюсь от последнего клочка Тумана и придирчиво оглядываю уже не такой безупречно-чистый, целый и отглаженный костюм. От боли, пришедшей сразу с разных сторон стараюсь абстрагироваться, хотя при её появлении и ведёт немного. На дёрнувшихся в мою сторону смотрю предупреждающе — я сама. — Ну вот, — едва касаясь провожу руками по саднящему и ноющему телу, — всё не так уж и плохо. Но вы были правы, я воспользуюсь вашей помощью, господин Солнце. Мне кажется таких малолетних идиотов, не желающих жаловаться на свои травмы один из вонгольских докторов повстречал достаточно. Мужчина закатывает глаза и жестом приглашает войти в кабинет. Расправляю плечи и чуть прихрамывая вхожу в помещение. Дверь за спиной закрывается громко.***
Над тихим сейчас океаном раскидывает махровое одеяло ночь. На небе десятки и сотни звёзд должны складываться в причудливые созвездия, но мои знания этой области ограничиваются ковшом Большой Медведицы, который сейчас не видно. Не то географическое положение и не то время года. Стою, облокотившись о перила и любуюсь раскинувшимся пейзажем. По итогу обследования и лечения у меня оказываются трещины в четырёх рёбрах, отбито правое бедро и гематомы на пару с порезами по всему телу — новичкам и дуракам везёт. Все несоответствия привычному состоянию устраняет в кратчайшие сроки доктор-Солнце и рекомендует на будущее не гробить своё здоровье таким наплевательским отношением к травмам. — Нами, — Такеши подходит и становится рядом, впрочем так и не касаясь металлических прутьев ограждения. Тишина кажется уютной и успокаивающей. — Почему ты сделала вид, что захотела скрыть от всех свои ранения? — можно было бы повернуться и удивлённо посмотреть или же высказать своё удивление этим вопросом вслух, но вместо этого я молчу и дальше смотрю на океан в подобии транса. Такеши сам решает пояснить свою недосказанность. — Я не идиот, и понимаю, что там было что-то другое. — Потому что, — неопределённо веду плечами, — пусть все будут уверены в юношеском максимализме и самоуверенности, чем усомнятся в моей и Наги способности владеть иллюзиями, — это кажется несерьёзным в кругу друзей, чья осведомлённость в моём специфическом развитии Тумана не грозит ничем, кроме дружеских подколок. Но стоит об этом узнать другим, и я не готова ручаться за последствия. Хотя я скорее готовлюсь к худшему развитию событий. — Спасибо, — парень прочищает горло. — Спасибо за честность, — молчим. — Как ты? — продолжаю смотреть на море и звёзды. — Когда я видела тебя последний раз, ты в проводах весь был, а врачи не могли дать никаких гарантий. — Бьякуран в качестве жеста доброй воли помог, — неопределённо мычу в ответ, давая понять, что услышала. Интересно, Джессо знает про меня? И как Наги справилась с этой встречей в больнице? — Как вы вообще додумались поменяться местами? — в чужом вопросе возмущение мешается с усталостью. Про себя хихикаю — Такеши будто ход мыслей послеживает. — Наги было страшно, а я предложила беспроигрышный вариант. В конце концов в планах нашей маленькой эскапады на остров Шимон не было, — хмыкаю, поясняя свой поступок. — Ты могла погибнуть! — голос на меня не повышают, но интонации более чем красноречивые. — Ты тоже. Дважды, если не больше, — вздыхаю, практически ложась на перила. — Если бы у меня был шанс поступить иначе, я бы всё равно оставила всё, как оно случилось. Меня пугает мысль, что на моём месте могла быть сестра. — Ты ей не мать и не обязана заботится о ней до такой степени. — Я знаю, но ничего не могу поделать с собой, — вздыхаю и делюсь сокровенным. — Я пытаюсь искупить перед ней свою вину за годы отсутствия в её жизни. — Я не психолог, — в чужом голосе проскальзывает весёлая нотка, — но вроде такие ситуации надо для начала обсудить, и только потом уже что-то предпринимать. Может, ей такая форма заботы не нравится. — Отстань, — бурчу, вызывая у Такеши тихий смех. Губы непроизвольно в ответ тоже растягиваются в улыбке. Поворачиваюсь, наконец, к собеседнику и любуюсь весельем в тёмных из-за освещении глазах. Парень отсмеивается, сбрасывая напряжение. Взгляд останавливается на мне и чуть меняется — веселье пропадает. Замираем так друг напротив друга, неуверенные в том, что можно и нужно сказать и сделать. — Я волновалась за тебя. И скучала, — выпрямляюсь и смотрю парню в глаза. Мы не виделись вживую почти десять дней — тот раз, когда он лежал в больнице не в счёт. — Я тоже, — меня прижимают к себе. Утыкаюсь ему в грудь и обнимаю в ответ. Наверное, в такой момент можно было бы поплакать и потешить своё детское «Я», но я — мы — слишком эмоционально устала для этого. Всё закончилось. Очередное чумовое приключение завершилось победой, ростом над собой и врагами, ставшими союзниками. Если бы я не знала, что и так нахожусь в аниме, главная героиня у которого уже есть, подумала бы, что Тсунаёши здесь протагонист всея произведения. — Пойдём в каюту? — Такеши опускает подбородок мне на макушку. — Нет, давай ещё так постоим. Тут спокойно. Бескрайнее море едва колышется, звёзды мерцают на небе, а корабль тихо продолжает своё движение вперёд к светлеющему горизонту и уже проступающей в дали суше.
