Дождливая ночь

Однажды Салли выпил слишком много. И, черт его подери, это был не яблочный сок. Вечер. За окном уже давно спустилось солнце, над Апартаментами Эдисона нависли тучи. Ночь, кажется, собирается быть дождливой. В голове Салли также нависли тучи, которые с каждой каплей алкоголя затмевают все его адекватные мысли. Нет, у Фишера никакого сегодня праздника нет, да и горя также не было. И вообще-то этот мальчик не особо склонен к алкоголю. Просто сегодня ему очень повезло найти в одной из комнат на 5 этаже бутылку с виски. Ну, что бы сделал умный человек? Наверное, перед тем как брать эту бяку в рот, сделал бы весь анализ содержимого. Но нет, Салли умный мальчик, но сегодня его терпение и любопытство берут верх: парень решает протестировать алкоголь на себе. Салли смышленый, ведь знает, что отца сегодня дома не будет, а, значит, нет никакой опасности быть застуканным. Хотя, Фишер признается, реакцию отца он бы хотел увидеть. В голове пусто, как и на душе. Но неожиданно накатывает грусть. Необъяснимая печаль, распространяющаяся по всему телу подростка. Она несет за собой воспоминания прошлых лет. Фишер не любил вспоминать о прошлом, но зато прошлое любило вспоминать о нем. Салли неуверенно, качаясь из стороны в сторону, держит в руке бутылку, в которой еще на донышке плещется виски. Вдруг в комнате раздается восклицание, разрушающее тишину и лишь оболочку грусти, которая все же вываливается. Чувства парня сидят глубоко в нем. Ему не с кем ими поделиться… хотя… — Како-о-о-ой я эго-о-оист! Пф-ф-ф! — Салли поднимается со своей кровати, крепко сжимая сосуд. — Не поделиться алкашкой с Лар-р-ри! Почти вся бутылка выпилась сама, честно! Салли сначала просто не распробывал, а потом нужно было уточнить, а дальше, было интересно, что будет, если выпить чуть больше? Все чисто ради эксперимента!!! Салли неспешно, пытаясь идти ровно и не вызывать подозрения даже у призраков, бредет по коридорам достаточно долго. А будучи в лифте, палец просто все время нажимает не на те этажи. То девятый, то пятый, то седьмой, то сорок второй. Неразбериха. Вскоре до разума доходит, что Ларри живет на самом первом этаже. А это снизу вверх, ой, точнее, наоборот. Последняя кнопочка внизу. Носитель протеза нажимает «П» и спускается в подвал. Выйти из лифта оказалось проблематичным действием. Внезапно железные двери расплываются и корчат рожицы. Рожицы что-то пытались донести, но голубоволосый лишь смеется, рассматривая их причудливые гримасы. С каждой минутой пребывания в лифте лица становились больше и искаженнее, а речи совсем непонятными, но это все еще сильнее заставляет парня расхохотаться и взяться за уже больной животик. Но все также неожиданно прекращается, как и появилось. Теперь есть возможность выйти из лифта. — Что з-за хре.н-нотень сейча-асф была? — Салли одно мгновение стоит возле дверей, пытаясь подумать об этих рожах, но ничего путного в итоге не надумал. Может к лучшему? — Сто-о-ит потом купит-ть! — Салли стукнул кулаком по автомату, отчего после сожалеет — больно… Фишер врывается в квартиру без стука, как в общем и в комнату Ларри. Ларри, как бы сказать по культурнее, охуевает от того, что видит. Это Салли, который надрался по самые уши. Это Салли, хвостики которого похожи на кучу спутанных волос. Это Салли, который на ногах устоять не в состоянии. Это Салли. Салли Фишер и пьяный в задницу. — Сал, че эт ты набухался так? — отойдя от мольберта и складывая кисти на нем, темноволосый с удивлением рассматривает Салли, которого ранее в таком состоянии не мог даже представить. — А хош попробова-ать? Это! Лучшее! Что я попробо-о-овал… Пха-ха-ха! Не считая твоей травинки! Така-ая забавная вещь! — Салли трясет перед собой бутылкой, громко восклицая. Ларри все же подходит к Салли и забирает бутылку, рассматривая этикетку. — Откуда ты достал ЭТО? — Ларри, нахмурившись, поднял взгляд темных глаз на Салли. — А это… наверх-ху нашел! Правда круто-о?! Бесплатное-е бу-ухалово! Ларри громко выдыхает и проводит рукой по своему лицу. Кажется, этому парню нельзя оставаться одному в квартире. Вообще оставаться одному Салли нельзя. С чего так решил Ларри? Говорилось, ранее Фишер не выпивал столько много, — он делал другие вещи. Ларри один раз поймал его за использованием огромного количества своих же таблеток. Джонсон ловил его в туалете с лезвием и кровью на руках. И во всех случаях грусть пожирала парня с головой, ломая косточки и съедая их вместе с волосами. Ларри понимает, насколько сложно Салли. Но он не совсем понимает, как может помочь ему. — Мы не будем больше это пить, Сал, — Ларри все еще смотрит на Фишера, придумывая план действий. Хотя, кажется, план действий уже разработал кое-кто другой. — М-м-мы будем-мс слушать «Смысловую фальсификацию»! — Салли, шатаясь и еле держась на ногах, пытается дойти до магнитофона, но на полпути падает на кровать, что-то невнятно бормоча. Нависает тишина. Ларри не хочет ничего говорить. Салли тоже некоторое время молчит, но все-таки нарушает тишину первым. — В лифт-те были те р-ро-ожицы. Помниш-шь я говорил тебе о них? — Ларри кивает головой, когда Салли смотрит на него. — Они были до ужаса смешными, мне даже казалось, что они хот-тели меня так убить… — Ты опять про смерть говоришь? — Ларри складывает руки на груди и хмурится. Тишина вновь овладевает комнатой. — Ты сюда пришел ведь не просто так, да? Хочешь чем-то поделиться? Изначально Салли хотел лишь поделиться алкоголем, но сейчас, кажется, он не его хочет разделить вместе с Ларри. Молчание. Такое приятное. Оно ни капли не заставляет парней чувствовать себя неловко. — Подел-литься? — голос Фишера невольно вздрагивает и это точно не от алкоголя. — Чем? Ларри очень знакомо одиночество. Когда его мать и он потеряли дорогого им человека — отца и мужа, все стало каким-то серым и однообразным. Жизнь будто потеряла краски, но сейчас, она вновь приобретает смысл. И этот смысл заключается в этом мальчишке, что сидит на кровати Ларри. Правда оба еще пока не поняли этого. Ларри не с кем было поделиться своим горем. Он уходил медленно в себя, закрывал двери своей души. И Джонсон уж никак не хотел, чтобы такая ситуация произошла с Салли, и тот превращался в овощ. — Сал, у нас очень похожие беды. Ты потерял мать, а я потерял отца, — Салли уверен, что слышит дрожь в голосе Джонсона. — И я понимаю, насколько тяжело тебе. Салли поднимает глаза на Ларри. Что-то болезненное, но приятное закололо внутри голубоволосого. Это было осознание и принятие того, что его кто-то может понять. Чертовски… Ларри давно хотел затронуть эту тему, но все как-то не давалось, то ли случай не тот, то ли смелости не хватало, то ли слова пропадали… Салли вскоре роняет свой взгляд вниз. — Я з-знаю… но эт-то так… б-больно держать в се-ебе… мен-ня тревож-жат мысли о прош-шлом… но… — по лицу Салли полились слезы. — Ох… блядство… я разнылся… Слезы сами льются и остановить их парень никак не может, да и не особо хочет, потому что, честно сказать, становится легче. Будто все, что накопилось годами, сейчас выливается наружу. Ларри охуевает еще больше. Он не знает, что делать, поэтому поддается сердцу, поддается инстинктам. Присев на колени, напротив Салли, Джонсон аккуратно расстегивает ремешки протеза, но не спешит снять его. — Назад пути нет, — Ларри по-доброму, но все-таки нервно ухмыляется. Слишком давно он хотел это сделать. Согласится Ларри с тем, что сейчас не лучший момент для раскрытия «правды», но руки двигаются сами, снимая протез с лица Салли. Ларри хочет быть ближе к голубоволосому, возможно, поэтому он снял протез, чтобы увидеть истинные эмоции дорогого ему человека. — Ты чо-о с-сделал?! — слезы на мгновение прекратились литься Ниагарским водопадом. Это… не ужасно. Вновь безмолвие. Оно приятное. Оно нужное. Ларри с искрой в глазах рассматривает Салли. Открыто говоря, от лица почти ничего не осталось. Изуродованное лицо с огромным количеством шрамов, рубцов, что были выпуклыми, стянутыми. Где-то большие шматки кожи просто безобразно отвисают, а за ними виднеется мясо. Все это имеет багровый цвет. Вообще-то, это хоть и выглядит безобразно, но выглядит красиво и не ужасно. Ларри кладет протез на кровать, медленно касается растрепанных хвостиков и улыбается Салли. По щекам Фишера, точнее то, что от них осталось, скатываются горячие слезы, больно и неприятно обжигающие лицо. — Ну уж нет! Я думал, что ты хоть немного отключишься от грустных мыслей! — Ларри немного хмурится, ибо раздумывает. — По… Поч-чему ты не отвернулся? — Салли поднимает заплаканные глаза на Джонсона, что смотрит на него в ответ. — Это ж-же… выглядит ужасно. — Ты хотел сказать, выглядит ужасно красиво? — Ларри не может сдержать улыбки, говоря настоящую правду. — Ха-а-а… — слезы льются и льются… на душе становится легче. — Спасибо… Салли заключает Ларри в крепкие объятия и прекращает рыдать, медленно успокаиваясь. От Ларри приятно пахнет дезодорантом и им самим. А от Салли несет перегаром… — Я скажу одно, Салли. Единственное, что мне не нравится на твоем лице — это слезы, — Ларри говорил уверенно и тихо. — Посмеешь еще раз разрыдаться, чувак, я знаю, что сделаю. Звучит как угроза. — Ха… не говори так… зач… — ну, вот Салли опять ревет. Ларри отстраняется от Салли и целует его в губы. Мягко, нежно, не спеша и не углубляя поцелуй, чувствуя привкус виски. Невесомое прикосновение их губ, которое повлечет за собой море последствий. Хороших или плохих? Кому известно? Сердца двух стучат с такой силой, казалось бы, еще один удар и они выскочат, проломив грудную клетку. — Я ж сказал. Я буду делать так, если будешь ныть, — Ларри на мгновение отводит смущенный взгляд. Салли теряется окончательно. Он хочет что-то сказать, да слова застревают где-то в горле, образуя болезненный комок. — Давай я заплету тебе что-нибудь, а то твои хвостики совсем распались, — спокойно проговаривает Ларри, вставая с колен. Салли отводит пьяный и стесненный взгляд в сторону, закусив губы, вспоминая этот мимолетный поцелуй, от которого до сих пор горит все тело. — Н-но… все-таки послушаем-м-м «Смысловую фальсификацию»? Этот дождливый вечер не сравнится ни с каким другим. Именно сегодня, когда небо и Салли бесконечно лили слезы, произошло столкновение двух маленьких миров, которые соединились в одно целое. И Салли обязательно расскажет Ларри страшную историю своего прошлого, тоже самое сделает и Джонсон. Все-таки нести тяжелую ношу вдвоем намного легче, чем одному. Это факт. *** — Ты чо мне заплел?! — Это коса, или как там это называется… — Это хуевая коса! — В прямом смысле… — Ларри, ты - уебок! — Хэй… ведь получилось круто! Салли с охуевшим лицом рассматривает хуевую косу в зеркале на своей голове. Два рогалика по сторонам и между ними небольшая косичка. — Я расплетаю! — Погодь, дай зафотаю хоть! — Отъебись!