Рождественская песнь

      Холодный ветер ерошит волосы, но юноша, крепко сжав сигарету кончиками пальцев, не обращает на это никакого внимания, сосредоточенно разглядывая город, что простирался перед ним. Уже и не помнит, из-за чего начал курить. Вроде бы, все началось со скромного «попробуй» от Гэвина, а после Коннор сам бегал в магазины за заветной пачкой табака. Удивительно, но влияние Ричарда так сильно поменяло Рида, что тот уже ворчал беззлобно, не доставал самого Коннора, а больше времени уделял работе. Капитан до сих пор не верил в такое. Да и сам Гэвин, судя по всему, тоже. Хэнк лишь отреагировал на это с ухмылочкой и репликой про то, что наконец-то это мерзавца выебали. Юноша тогда подавился горьким кофе, не сумев сдержать смех.       А сейчас он в подавленном настроении наслаждается одиночеством, которое с ним разделяет проклятая сигарета. Коннор сморщился, докурил и выкинул тлеющий огонек в урну, предварительно хорошенько затушив об край, оставляя черные следы и слишком сильно сжимая фильтр. Снежинки запутались в волосах, аккуратная прическа выглядит ужасно. Юноша был в ступоре, ведь отношения с Хэнком застряли на мертвой точке. Иногда закрадывались сомнения, что Хэнк солгал ему тогда, месяц назад, а на самом деле просто не мог сказать, что не любит Коннора. Но ведь это совсем не в характере лейтенанта! Стиснув зубы, юноша соглашается с самим собой. Что же не так? Что именно он делает не так? Нежность, которую Коннор проявлял в поцелуях, объятиях, легких прикосновениях, оставалась без внимания, ответа он не получал. Хэнк уставал на работе, так что о сексе юноша и не думал говорить. Он пообещал, что подождет. Но что делать, если его нервы с терпением уже на исходе?       Коннор задержался у стойки с алкоголем, но все же прошел мимо, не желая искать утешение в этом яде. И так уже попал под власть сигарет, ниже хватит падать. Он скользнул взглядом по своему лицу на стеклянной поверхности витрины, даже в этом искаженном отражении были видны впалые щеки, тени пролегли под карими глазами, да и весь вид его кричал об усталости. Неужто он стал непривлекателен для Хэнка? Коннор закатил глаза и, захватив немного овощей с крупами, двинулся к кассам, все больше начиная верить в тот бред, приходящий ему в голову.       — И мальборо красный, пожалуйста, — и ведь кассирша не просит документы, хотя, ему часто не верили, слишком молодо и свежо выглядит он. Выглядел, до сегодняшнего дня.       Под звон связки ключей, которую еле-еле удалось выпросить у Хэнка, юноша возвращается домой, отметив, что машины Хэнка нет, да и его самого тоже. Сумо радостно ластится к Коннору, неожиданно проявляя для него слишком много любви. Лейтенанта это весьма удивляло, а юноше было только в радость почесать за ухом довольную морду сенбернара. Раскидав продукты на автомате на их законные места, Коннор устало опускается на кресло, уставившись в мельтешащие картинки в телевизоре. Сумо тут же устраивается рядом, чувствуя уныние своего друга, и не достает, лишь тихо сопит.       Хэнк возвращается за полночь, и Коннор, пробудившись от дремы, вздрагивает от холода, ворвавшегося вслед за заходящим мужчиной. Поежившись, юноша отворачивается от лейтенанта, принимает позу эмбриона, и притворяется, будто занят просмотром телика. Лейтенант что-то приветственно бормочет, Сумо вяло виляет хвостом, а юноша сухо здоровается в ответ. Напряженные плечи опускаются, лишь заслышав шум в душе, где горячие струи разбивались об уставшее тело Андерсона. Коннор понимает, что ему вновь делают больно.       Он перебирается на диван, накрывается пледом и сворачивается в комок. Когда шум воды стихает, и Хэнк проходит в спальню, то Коннор выключает телевизор и притворяется спящим, гадая, заметит ли лейтенант пустующую половину кровати? Юноша добился того, чтобы они спали вместе, но Хэнк еще долго ворчал насчет этого, ссылаясь на неудобство. Коннор лез обниматься ночью, постоянно утягивал одеяло, да старался занять всю кровать своим телом. Разумеется, не специально.       Пусть хоть порадуется, что я не буду ему мешать.       Коннор крепко зажмуривается, сдерживая эмоции, разъедающие ему все изнутри. Тишина, длившаяся всего-то минуту, показалось ему вечностью, а когда послышались шаги Андерсона, тело юноши вновь напряглось.       — Эй, Коннор? — рука лейтенанта ложится на плечо, чуть тряхнув его.       — М? — приняв максимально сонный вид, юноша держится изо всех сил, не поворачиваясь к Хэнку.       — Ты в порядке? Что-то не так? — в голосе Хэнка слышится тревога, но громче всех звенит проклятая усталость.       — Ты о чем? Все нормально, — отвечает Коннор, не сдержав холодные нотки в своем голосе.       Рука лейтенанта исчезает, и он молча уходит в свою комнату. По щекам все же сбегают так долго сдерживаемые слезы, они просто необходимы сейчас, для эмоциональной разрядки. После этого ему станет легче. Обняв себя за плечи, юноша проваливается в беспокойный сон.

***

      Наливая в кружку еле теплый кофе, Коннор, со вздохом, устраивается у столешницы, оперевшись на нее и вчитываясь в документы, подкинутые ему Фаулером. Из-за плохого сна он очень долго тупит над строками, а после неаккуратным движением оставляет кофейное пятно прямо посреди важной бумаги. Тс! Проклятье, все из рук валится. Утром юноша встал пораньше, собрался и прибыл на работу одним из самых первых, тут же принимаясь за свои дела, стараясь не замечать чьи-то негромкие переговоры у себя за спиной. Сплетничать на рабочем месте было запрещено, но, когда начальник этого не слышал, то всегда находились сороки, стрекочущие, о чем попало. А сейчас объектами внимания стали отношения Хэнка и Коннора, которые вообще не перебрасывались даже и парой слов, исключая рабочие моменты, пили кофе по-отдельности, а Коннор вдруг ни с того, ни с сего стал выходить на перекур с Гэвином. Впрочем, оба не обращали на эти глупости никакого внимания, да и не стремились вновь разжечь затухающий, а когда-то ярко сиявший, меж ними огонь.       Коннор переводит взгляд на Хэнка, только пришедшего на работу, отряхивающего пальто от снега, и невзначай пробегается взглядом по всему отделу. Юноша опускает взгляд, притворяясь, что вовсе и не заметил пришедшего лейтенанта. Его внимание привлекают снежинки, расклеенные на стене, а также поздравления с Наступающим Новым Годом. Коннор вздрагивает и понимает, что до заветного 2039 оставалось всего-навсего неделя. Но после расстраивается еще больше, осознавая, что вряд ли проводит уходящий год вместе с Хэнком. Юноша сверлит взглядом спину Андерсона, чуть ли не скуля, словно брошенный на улице щенок. Ему кажется, будто весь праздник обходит его сторонам, даря новогоднее настроение всем, только не ему.

***

      Залипая на то, как чистый лист белой бумаги исчезает в принтере, а потом появляется вновь с кучей текста, Коннор то и дело поглядывает на часы, отсчитывая минуты до конца его рабочего дня. Успеть бы отметиться и улизнуть, пока Фаулер вновь его не заставил переделывать кучу документов или не нашел еще более скучное дело. Выглянув из-за угла, юноша не замечает внутри кабинета самого капитана, и продолжает молиться, дабы тот засиделся с коллегами в столовой, не давая помех для побега, полностью погрузившись в обсуждение будней. Взгляд цепляется за макушку Хэнка, и Коннор громко выдыхает, видя, что тот все еще работает за компьютером.       Наконец печать останавливается, и Коннор успевает быстро чиркнуть свою подпись на выходе, а также сдать кипу документов Джону, заверив его, что все нужное было распечатано. Сейчас было неохота перепроверять все это заново, да и наверняка верный коллега, как и в прошлые разы, выручит его с этим. Наскоро попрощавшись со всеми, Коннор быстрым шагом покидает здание, но, хлопнув по карманам, вдруг осознает, что забыл наверху ключи. В последнее время он стал очень рассеянным, удивительно, как еще своя голова на плечах держится.       По пути на второй этаж он встречает лишь хмурого Гэвина и лучезарно улыбающегося Ричарда, а так народ потихоньку расползался по домам, лишь сгорбленная фигура лейтенанта выделялась на фоне пустующих компьютеров. Солнце уже второй день скрывалось за серыми тучами, нависшими над Детройтом, и Коннор почувствовал себя неуютно здесь, в пустующем департаменте, где лишь вдалеке слышались шаги уборщицы, а свет везде постепенно гасился. Ключи нашлись на книжной полке, видать, кто-то добрый их сюда закинул. Правда, на поиски ушло минут пять. Значит, придется выбираться через охранника, — подумал юноша, подкинув связку ключей и ловко поймав их с характерным звяканьем.       Как странно, но внизу Хэнка не обнаружилось, и Коннора сильно удивил этот факт. Но на выходе он замечает знакомый силуэт, и все внутри сжимается, да холодный ком снега встает поперек горла. Лейтенант курит, смотрит прямо на него, а на его лице юноша не может хоть что-то прочесть. Руки предательски дрожат, юноша уже по привычке сует ее в карман за сигаретой, но вовремя останавливается, подходя к Андерсону. Тот молча выкидывает недокуренную сигарету и жестом предлагает Коннору сесть в машину. Он садится, и все это делается в полном молчании, отчего юношу начинает мутить от волнения. Кажется, будто желудок сейчас выплеснет наружу выпитый с утра кофе.       По привычке залезает на переднее сиденье и внутренне материться, понимая, что отступать уже некуда. Тишина в машине звенит льдом, и Хэнк, крутя баранку, ловко выруливает на пустующую дорогу в сторону дома. Их дома.       — Коннор, — нарушив, наконец, затянувшуюся паузу, Хэнк окликает товарища, навалившегося на дверь, изучая проплывающие мимо магазины и деревья, окутанные ярко сияющими гирляндами. — Ты хочешь поговорить?       Юноша молчит, но поджимает губы, что не укрывается от взгляда лейтенанта. Пальцы сильнее сжимают обтрепанную кожу на руле, но Хэнк призывает на помощь всю свою выдержку. Правда, ее там совсем немного.       — Не игнорируй меня, — вновь пытается достучаться до него Андерсон.       — О чем говорить? – выдыхает Коннор. — О том, что ты больше не любишь меня?       Резкий удар по педали тормоза, а после остановка на обочине. Юноша, не ожидавший такого, удивленно оборачивается к Хэнку, но после вновь принимает меланхоличное выражение лица.       — Ты что, спятил? — недобро сверкнув глазами, спрашивает Хэнк, приблизившись к Коннору. Вжавшись в дверь, тот нахмуривается и вылетает из машины.       Просто хочется убежать. Скрыться от всего этого. Снаружи холод тяжким грузом наваливается на него, и Коннор скрещивает руки на груди, щурясь от яркого света фар. Хэнк вылезает следом, и оказывается слишком быстро рядом с юношей, который не успевает ничего сделать. Да и что он, в принципе, может сделать? Это будет идиотизмом просто взять и побежать в сторону парка, который тянулся темной полосой вдоль дороги. Руки Коннора дрожат так сильно не из-за холода.       — Да стой же ты, — сквозь стиснутые зубы выговаривает лейтенант, удерживая тонкие запястья крепкой хваткой. Коннор оступается и оказывается на капоте машины, но тут же неловко съезжает по скользкой поверхности на снег, вцепившись в Хэнка. Все тело бьет дрожь, к горлу подступает тошнота.       — Эй, эй, Коннор, ты чего, — в голосе сквозит такая сильная тревога, что все внутри юноши съеживается. Хэнк заключает его в объятья, крепко сжимает, что-то тихо бормочет, а Коннор в ответ громко дышит, чувствует, как морозный воздух миллионами льдинок втыкается ему в легкие.       — Я ведь люблю тебя, — тихо шепчет на ухо лейтенант, совсем невесомо касаясь губами его щеки, а юноша замирает, напряженно вслушивается сквозь стучащую кровь в висках. — Прости, я был весь так занят этой блядской работой. Погряз в бумажках. Но я правда люблю тебя, слышишь? Не глупи, Коннор.       Облегчение сваливается на юношу, и тот сползает на снег, а Хэнк следом, все еще старается удержать его. Словно не хочет дабы тот рухнул в бездну окончательно. Впервые за месяц поцелуй выходит долгим, чувственным, не скрывает их истинные эмоции, и внутри Коннора все трепещет. Они вернутся домой. Вместе.

***

      На окне переливается гирлянда в виде очень плохого слова, на чем настоял Хэнк. По его словам, он осуществлял свою мечту, а Коннору оставалось лишь закатывать глаза на идиотский юмор своего лейтенанта. Они немного украсили дом, чтобы придать ему хоть немного праздничный вид, но вот скромная ель в углу вообще не выделялась ничем.       — Ну и нахрена она тут нужна? — возмутился Андерсон, сложив руки на груди и рассматривая дерево. Коннор же шикнул на него, тут же пускаясь в объяснения насчет традиций. Хэнк в ответ только заматерился, а Сумо заворчал со своего лежака, слушать ругань ему не нравилось больше всего.       Встречать Новый Год они решили только вдвоем. Присутствие Гэвина напрочь портило все праздничное настроение, да и тот сам не стремился врываться в их уютную халупу. Все равно его завербовал Ричард для своих целей.       Коннор протягивает руки для объятий, и Хэнк притягивает его к себе, чмокнув в скулу, переходя на шею, прижимая еще ближе к своему телу. Юноша жмурится в ответ, чуть ли не мурлычет, словно довольный кот. На сей раз он действительно счастлив. Ведь они вместе наслаждаются лишь друг другом. Вдали от суеты полицейского департамента. Вдали от всех этих андроидов. Вместе.