Мямля

      На улице прохладно — это Хёк понимает, когда открывает окно. Снаружи разносятся пьяные возгласы, музыка из колонок и звук бьющегося стекла с интервалом в несколько минут. Вообще-то, он очень хотел пойти, но была большая вероятность встретить Мэтта, или, ещё хуже — Тэиля. Но мысли, как говорится, материальны: через пару минут на телефон приходит СМС, от которого Донхёку становится не по себе.       «Выходи. В прошлый раз мы не закончили».       Не трудно догадаться, кто отправитель.       Хёк выходить никуда не собирается, но чисто ради интереса выглядывает в окно, замечая рядом с дверью Мэтта. Ну и почему здесь нигде нет штор, как вообще люди живут? Мэтт, замечая копошение в окне, оборачивается. Он скалится, указывая пальцем на большой синяк на челюсти, и усмехается. Ли хмыкает, отходя от окна и надеясь больше никогда не пересечься с этим озабоченным. Вдруг он слышит, как позади него открывается дверь. Хёк оборачивается, удивлённо глядя на вошедшего. — Двери запирать не учили? — старшекурсник противно гогочет, надвигаясь на младшего, наверняка надеясь запугать, но видит в глазах напротив лишь безразличие. — Вдарил твой дружок, а ответишь ты, — Мэтт подошёл слишком близко, отчего Хёку всё же пришлось отступить, — Но я готов быть с тобой не так жесток. Только если ты станцуешь мне приватный танец… — Ты ебанулся? Пошёл вон отсюда, — терпения у Донхёка оказалось не так много, как он думал, но главной проблемой сейчас является не отсутствие терпения, а то, что Мэтт, кажется, разозлился, — Уходи, я не хочу тратить на тебя своё время, — ещё немного, и Хёк от души треснет этого барана. — Не хочешь, а придётся, — старшекурсник вновь наступает, на что младший лишь закатывает глаза и, оттолкнув быдло-тушу, выходит на улицу. Раз Мэтт не хочет уходить, уйдёт он. Донхёк искренне надеется, что «гость» не вор, но понимает, что волноваться ему не о чем, когда слышит за собой шаги. Конечно, кто же ещё? Мэтт, собственной персоной. — Ты слов не понимаешь? Иди отсюда. — Хэй, ты? Прошлого раза мало было? — Хёк с Мэттом оборачиваются, замечая Джона, что так удобно расселся на скамейке.       «Только не это, сколько можно, судьба, за что? Чем я так провинился?» — Донхёк решает использовать лучший метод — свинтить куда подальше, ибо сейчас у него нет желания находиться рядом с этими петухами. Мужик решил — мужик сделал: Хёк один бредёт по пустынному студенческому городу, слыша шумиху на соседней улице. Кто-то опять разбил бутылку, впрочем, до неё ему нет дела. Сейчас главное не попасться на глаза Тэилю, а остальное не важно.       Неожиданно раздаётся звонок, и Донхёк с болью принимает входящий вызов от Тэиля. — Где я? На улице. Подышать воздухом решил, — банальный ответ на банальный вопрос. — Значит, ты ещё не знаешь? — подозрительно спрашивают на том конце провода. — Не знаю чего? — О как… Джон с Мэттом подрались. ***       Донхёк подбегает к дому, замечая кучку народа, которые столпились рядом с той самой скамейкой. Там же был и Тэиль, который на кой-то хрен припёрся сюда, да ещё и раньше Хёка успел. По обрывкам фраз он понял, что на скамейке сейчас помирал Мэтт, а второй участник побоища куда-то исчез. Ли подходит к Тэилю, дергая за рукав. Тот оборачивается, первым делом спрашивая, какого хрена Донхёк выперся на улицу в одной только футболке (нет, штаны на месте). Махнув рукой, он зовёт Тэ домой. — Неужели не интересно послушать, что тут Мэтт всем затирает? — старший усмехнулся, глядя на одну девчонку, которая обернулась и, завидев Хёка, налетела на него, принимаясь лупасить сумкой. — Это из-за тебя Мэтт пострадал, тварь ты бездушная, нет бы «спасибо» сказать! — верещала она, а офигевший Донхёк даже пошевелиться не мог. От чего это его там Мэтт спас? — Воу, полегче, дамочка, — за друга вступается Тэиль, отгоняя девушку куда подальше, затем уводя младшего в дом. Донхёк вновь подошёл к окну, с трудом замечая лавку и Мэтта на ней, который с отважным видом что-то затирал наивным первокурсницам, — Он всем рассказал, что заметил, как до тебя какой-то хмырь докопался, и типа врезал ему, хмырь в ответ, а ты свинтил, — отвечает Тэ, видя немой вопрос в глазах друга. — А «хмырь» этот где? — Донхёк не глупый, он сразу догадался, кого недоумок Мэтт сделал козлом отпущения. И, как говорится, вспомни солнце, вот и лучик: из ванной выходит Джон, прижимая к щеке пакет льда, а вслед за ним — Бэтти, — Стоять, — Хёк ликует, когда видит, как Джон резко тормозит, с искренним непониманием смотря на младшего, — Зайди-ка обратно, — Хёк просто упивается своей властью, когда крайне офигевший Со, не разворачиваясь, возвращается в ванную.       Вообще-то, факт того, что Джон подрался с Мэттом из-за него, немного греет душу, тормошит сердце и так далее по списку. Но младший не хочет во всем этом участвовать, ему нужен покой, черт возьми. Он заходит в ванную, закрывая за собой дверь. — Что у вас произошло? — Хёк замечает на шее старшего пластырь с диснеевскими принцессами и не сдерживает улыбку. Забавно выглядит. — Этот урод начал оскорблять тебя и… — Джон, я не твоя девушка, чтобы ты вот так мою честь отстаивал… — Ну так стань ей, — Джон крайне глупо улыбается, отчего Донхёк думает, что тот слишком много выпил. Сердце начинает быстрее колотиться, кажется, даже щёки покраснели, но и это он списывает на физиологические факторы. — Ты пьян, прекрати говорить такие глупости, — младший замечает на руке Джона ссадину, и думает, что достаточно отомстит, если налепит на того ещё один пластырь с принцессками. Пока собеседник молчит, Ли тянется к аптечке, находя там пластыри. Взяв один, он протягивает свою руку вперёд, прося тем самым вложить руку старшего в неё, ну чтобы пластырь удобнее лепить было. Но Джон этот жест игнорирует. Хёк поднимает взгляд, но вместо ранее добродушного замечает помрачневшего парня. — Ты назвал мои чувства к тебе глупостью, — не понятно, было это утверждение или вопрос, но Джону плевать, он просто выходит из ванной, кивком прощаясь с Тэилем и Бэтти и покидая дом.       Кажется, Донхёк опять проебался.