Что делать, если...

      Семь часов утра. На общажной кухне и во всей общаге в целом — самый пик активности. — Какая скотина взяла утюг и не отдаёт? — страдальчески взвыли возле курилки на втором этаже. — Маг ты или где? — Я некромант, а не какой-то там практик!..       Хлопнула дверь ванной: — Ща за практиков в хлебало веснушчатое кто-то получит!.. — Это не Тодор, ты что гонишь на него вечно, он же только вернулся час назад и спать сразу пошёл… — Да вот утюг, подавитесь им, — рявкает оборотень с лестницы. — Да кто туалет-то занял, имейте совесть…       На кухне свои тараканы. — Вот объясните мне, — бушует юный спиритолог, — почему нельзя по-человечески поставить чайник полный? Чтоб на всех хватило! — Я не человек, к твоему сведению, а вампир… — А я демоница, но даже я тебя не понимаю! Ведь проще же и быстрее поставить сразу полный чайник, чем мы все дождёмся, пока тебе на чашечку он вскипит, потом нам… — Дан, я дико не хочу тебя прерывать, но где моя пачка печений? Я её вчера на столе оставляла… Зря, наверное… — Ой, Лекс, я её вчера на верхнюю полку убрала, от кота подальше… Не подскакивай, сейчас достану. Кстати, не хочешь пирожков? Мамины фирменные, она мне вчера порталом перекинула… — А мне ты не предлагаешь… — притворно заныл Белтрэн, кладя руку на демоническую талию       Дандан, не глядя, отвешивает юному зельеделу лёгкий воспитательный подзатыльник и тянется за печеньем: — Не заслужил, кобелина. Скотт, выключи наконец чайник, налей себе чаю и уйди нах! Бесишь.       Бел обижается и раздраженно постукивает пальцами по пустой чашке. Вампир обижается тоже, но послушно идёт к плите: — Чьё тут молоко? — Оп, это моё! — рунолог ловко подхватывает покоцанный ковшик и возвращается с ним к столу. — Надо же, впервые оно у меня получилось нужной температуры, — Линда осторожно переливает молоко в кружку и открывает банку какао. — Лин, а для кого ты это молоко нагрела? Так, чтобы знать, кого ещё, кроме тебя, с того света Тодору возращать…        Допотопная занавеска из нанизанных на верёвку бусин раздвинулась, и на кухню протиснулся Эрролл, закутанный с головой в клетчатый плед. — Здорова, ёпта бля… Какой пидор опять окошко открыл, дубак нехуевый, — позёвывая, открывает шкафчик, — узнаю, кто это сделал…       Кхале’виет в шоке замолкает и даже отступает на шаг. В наступившей тишине слышно только невозмутимое позвякивание — это Далинда перемешивает какао. — Какая. Бессмертная. Сука. Спиздила. Моё. Какао? Найду, бля, урою нах! — Да вот же, Эр, глаза разуй, я тебе уже заварила! Не пугай народ… — Галчонок, ну предупреждать же надо, мр… — Эрролл с мгновенно посветлевшим лицом плюхается возле рунолога и хватает кружку.       Кто-то за стенкой громко падает, стонет и матерится. Бел с видом знатока поднимает палец: — О, Карен с бодуна проснулся!..       По коридору прогрохотали тяжёлые шаги. Сидящие на кухне втягивают голову в плечи. — О, а вот и комендант… — Ща пиздец буит, отвечаю… — Пизда Карену.