Отражение

Он поднимается вверх. Камни ложатся под ноги ступенями, вот показалась скала, разделенная надвое узкой трещиной. Здесь часто стоит Солиам, склонив рогатую голову и положив ладони на стены, но сейчас дорога пуста. Человек проскальзывает меж скал, хрустит каменная крошка, лишь недавно узнавшая подошвы чужих сапог и мстительно коловшая пятки даже сквозь них. Узкий тоннель раздвигается, открывая потаенную вершину, блестит водной гладью. Скрытое среди скал озеро выглядит чудом и должно им стать. Когда они впервые увидели его, то, не сговариваясь, назвали сердцем этих земель. — Чистое сердце, — тихо добавил тогда Солиам, и они молча стояли вокруг, осмысляя открывшееся. Гол усмехается. Он всегда думал, что просто исследует чужие таинственные земли. Даже когда бес, пытаясь подобрать правильное слово, назвал свою родину Нижнекраем, не догадался. Из них всех, понимал ли хоть кто-нибудь, где они очутились? Разве что Солиам, глядящий глубже других. Вода, тонким серебром разлившаяся по площадке, просачивается в швы сапог, а потом и в одежду, когда Гол садится. Скрещивает ноги, замирает, ощущая, как холод поднимается по толстой ткани, делает привычный вес вдвое тяжелей. Расходящиеся от него волны постепенно успокаиваются, выравнивая озеро в гладкое зеркало, позволяя рассмотреть свое отражение в глубине. Он человек. Пока еще человек, и на страницах Книги, которую они пишут, он останется человеком. У них есть план и дело, если все пройдет так, как нужно, он не успеет измениться. Но сама эта возможность заставляет ежиться и успокаивать заходящееся в ужасе сердце. Гол смотрит в свое лицо и вспоминает. Разве ради справедливости он кинулся в реку? Нет. Он искал мести, как и ныне изгнанная триада, разве что для себя и страны, а не для заплативших больше. Он боялся, что Император вернется. Не было в том никакой справедливости. Она подразумевает рассудочность решений, трезвый разум. Разве были они, когда он бросился в воду? И не повторят ли те, кто однажды выберет его путь, такую же ошибку?.. Он придвигается к краю, где озеро становится глубже и темней, медленно наклоняется вперед, упираясь ладонями в дно. Волосы первыми погружаются в воду, он глубоко вдыхает прежде чем опустить лицо. Замирает и ждет. Звуки становятся гулкими, искажается постоянный мерный шум водопада, грохочет собственное сердце. В облаке брызг он выныривает, тяжело хватая ртом воздух. Воспоминания, прежде надежно сокрытые, возвращаются, берут за горло, заставляя кашлять, хоть он и не наглотался воды. Не в этот раз. Тогда он не боялся утонуть, просто задержал дыхание и прыгнул, веря, что поток вынесет его туда же, куда вынес Императора. Так и случилось, и он никогда не задумывался ни где очутился, ни почему из этого места не вернуться так просто. Или почему Солиам говорит о спасении как о вознесении. Или почему Император, которого он прекрасно помнил, здесь стал огромным рогатым демоном. Или откуда взялись неведомые существа, называемые бесами. Гол мог бы посмеяться над собственной глупостью, но вместо этого вытирает мокрое лицо и снова сидит спокойно, глядя на воду, в глаза того, кто стал причиной всего происходящего. Солиам — их вдохновение, мечта об очищении и благе, о том, что спастись может каждый. Но начал это Гол. Он никогда прежде не врал себе и считает, что не время начинать. В Империи сейчас анархия. Сильнейшие покинули ее, и это тоже вина Гола. Они должны вернуться. Принести новые знания, законы, принести истину в страну, давно потерявшую свой путь. Они знают, как сделать это. Но вместо того, чтобы дописывать свои страницы в последней из копий Книги, Гол сидит здесь. Как вести за собой и как следовать за другими, когда осознал, что мертв? — Ты тоже понял. Большая осторожная ладонь ложится на плечо, склоняется над верным соратником голова, увенчанная витыми рогами. — Не страшись своего знания, ибо титаны повержены. Мы говорим этому месту, каким быть. Он простирает ладонь и вода сияет ярче солнца. Гол щурится, глядя, как опрокидывается вверх водопад, становясь столбом света. Они взирают, и никто не спешит вознестись первым.