Help me, tie up

       Чжухон не представляет теперь жизни без этого маленького котёнка. Он целует мягко его шею и улыбается.       — Поедем домой? — он зарывается руками в его волосы и перебирает.       — Мне холодно… Я оденусь, ладно?        Парень мягко улыбнулся и взял свою одежду, надевая на себя.       — Конечно, Гюни. Что за вопросы, — старший тоже одевается и возвращает сиденье в обычное положение.       — Поехали… мне сидеть больно, Чжухони…        Гюн хнычет, смотря в глаза.       — Прости, я, наверное, перестарался… — усмехается Ли и, заведя машину, повёл её к дому.        Им пытается сесть как-то по другому, и только когда ставит ножку под попку, может спокойно выдохнуть.       — Это было чудесно, Хони…        Младший краснеет и опускает взгляд.       — Я… Мы будем делать это ещё?        Ли улыбается, слыша такие слова из уст младшего.       — А ты хочешь? — остановившись на светофоре, спрашивает Чжухон, а потом поворачивается к юноше и ухмыляется.        Им закрывает лицо руками, потому что это было слишком пошло.       — Я не знаю… Я просто спросил… не думай ничего такого… а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…       — Значит, хочешь, — он успевает наклониться и целует оголенное плечико младшего, а потом снова давит на газ.        Чангюн встряхнул головой и посмотрел в глаза Ли.       — Но, как ты так долго имел со мной… контакт…       — Я ходил на большее количество сеансов, да и гнев… Это не контролируется, сам понимаешь.       — Не смущай меня, для меня это новенькое что-то, не начинай…       — Для меня это тоже новенькое.        Им слишком смущён, он поджимает обе ноги к груди, смотря на дорогу.       — Прости меня за… Вонхо… я должен дать отпор. Я должен стать сильнее!       — Ты и так сильный, котик. Не стоит. Я думаю, он не посмеет тебя тронуть… — он кладёт руку на его коленку и поглаживает, а язык проходится по нижней губе.       — Ладно, я… я буду аккуратнее…        Им сидит спокойно и смотрит в окно, вырисовывая круги на стекле и мягко улыбается.       — Это так странно и так смущает, боже…        Чангюн опустил взгляд и провел по своим коленкам.        Пара достаточно быстро добирается до дома. Чжухон открывает дверь юноше и берет его на руки.       — Тебе и так больно, Чани, поэтому не надо ничего говорить против, — старший заносит юношу в дом, где снимает с него уличную одежду, словно заботливая мамочка.        Им лишь молча обхватывает руками шею Ли и хнычет от боли.       — Блин… болит… Так что неси. А вообще, я бы тебя треснул, не люблю на руках кататься.        Только потом старший снимает свою одежду и несет младшего в свою спальню.        Чангюн опускается на кровать Чжу, рассматривая комнату, ведь раньше он тут не был.       — У меня есть и своя комната, Хони…        Чжухон ухмыляется, смотря на юношу, которого нёс на руках. Он был похож на котёнка, который пытается казаться строгим, что делает его ещё милее.       — Какая разница? Полежишь у меня, — Ли поправляет подушку для младшего, а потом открывает шкаф, начиная переодеваться без всякого стеснения в домашнюю одежду.        Им лежит на кровати Ли и понимает, что она намного больше, чем у паренька. Он начинает снимать с себя одежду, внимательно наблюдая за Чжу и пожирая его взглядом. Это тело было таким желанным и сладким. Но он только начал привыкать к боли, поэтому, наверное, второй круг не осилит.        Парень совершенно спокойно переодевает сначала рубашку на футболку, а потом джинсы на шорты.       — Всё хорошо? — он оборачивается к младшему, забирается к нему на кровать и подпирает голову рукой.        Младший снимает с себя боксеры, смотря в глаза Ли, словно провоцирует того.       — Всё хорошо?        Он специально пародирует его голос и закусывает губу, подползая ближе к Ли.        Хони сглатывает, смотрит удивленно на Чангюна, а потом решает принять его игру.       — Всё отлично… — он резко посадил юношу в таком виде на коленки и гладит по бёдрам.        Им не ожидал такого и вздрогнул. Он смотрит на парня.       — Я просто иногда люблю спать нагишом… что ты делаешь?        Парень закусывает губу, пытаясь не шевелиться.        Чжухон продолжает скользить сильными руками по такому хрупкому телу младшего, прикусывает губу и усмехается.       — Поспишь так со мной? — он выгибает бровь и резко сжимает бедро младшего.        Чан закрывает глаза и громко простанывает, но тут же закрывает рот двумя руками. Младший опускает глаза и понимает, насколько сильно он смущён.       — Я… я оденусь, если ты меня отпустишь, Чжу…        Старший делает непонятное выражение лица и прикусывает нижнюю губу.       — Ты же сам сказал, что любишь спать нагишом? Так почему бы сейчас не попробовать? — он даже с каким-то вызовом смотрит на младшего, а потом выдыхает блаженно, стоит ему услышать стон юноши. — Продолжай…       — Ладно… только отпусти меня… Я лягу на ту сторону…        Чангюн следит за руками Ли, чтобы этот извращенец не вытворял ещё чего…       — Что?..       — А если я не хочу тебя отпускать?        Младший в какой-то момент может почувствовать бугорок, который упирался в джинсовую ткань, да ещё и затрагивал немного самого Гюна.       — Хочу так спать!       — Но… тебе может быть плохо… и это так смущает… Чангюн чувствует, что что-то ему мешает и слегка подпрыгивает на бугорке, умещаясь.       — Что это такое. Давай тогда спать.       — Мне не будет плохо, я должен уже к этому привыкать. Притом… — он продолжает водить руками, и ухмыляется, иногда касаясь оголенной кожи.        А потом с губ слетает тихий рык, а сам старший прикусывает губу.       — Я теперь вряд ли усну… — тихо шепчет.       — Ну, ладно… это так странно…        Юноша слишком смущён, он даже не может сказать, насколько сильно.       — Ам… Чжухон… Но тебе завтра на работу…        Чангюн закусывает свою губу и смотрит сверху-вниз на Ли.        В этот момент Чжу резко меняет их местами, тем самым оказываясь сверху.        Младший ойкает, когда оказывается снизу, и откидывает руки в стороны, сводя коленки вместе.       — Хони… что ты делаешь?       — И что? Иногда я ночами не спал и, как видишь, ничего плохого не случилось…        Он наклоняется к шее Гюна, проводит по ней носом и прикусывает губу. Запах Има сводит с ума.        Парень следит и начинает томно дышать.       — У меня всё болит… я не смогу ещё раз…        Темноволосый не слушает Чангюна. Он продолжает вести носом выше, останавливается за ушком, облизывая его, а потом рыкает, успевая укусить точно за эрогенную точку на ухе.       — Зачем тогда возбуждаешь? — шепчет слишком горячо Ли, и, облизнувшись, целует одну сторону шеи.        Юноша сильно выгибается, касаясь торсом чужого, и снова ложится с мягким стоном на губах.       — Хони… я не соблазнял… Мне завтра на тренировку, я не могу пролежать весь день, меня же выгонят…        Чан смотрит в глаза Ли и тяжело дышит с приоткрытым ротиком.        Ли ухмыляется, словно хитрый змей-искуситель, а потом переходит на вторую часть шеи, проделывая те же самые действия.       — Ну ты же сам этого хочешь. Зачем отказывать в желаниях? — продолжает искушать темноволосый.        Им снова и снова мягко стонет, показывая свои прекрасные вокальные данные.       — Но я не смогу танцевать завтра… а если мы будем… кхм… я и петь не смогу…        Чангюн кладет руки на талию Куэ и слегка сжимает.        Парень в какой раз уже утверждался в неземном происхождении Чани. Он был слишком идеальный. И это только его, больше никому не отдаст это чудное создание.       — Так мы осторожно…        Ли сам понимает, что такого точно не будет, но надо же убедить младшего в обратном.        Парень не может уже спокойно лежать, у него уже встал член и истекает смазкой. Уже пути назад нет.       — Если ты не будешь нежным… я тебе всю шею искусаю, потом сам будешь объясняться на фирме… Трахни меня, Куэ…       — Я не против твоих меток на себе, — хитро улыбается Чжухон, а потом втягивает в поцелуй, проводя руками по прекрасному телу Гюна. — Ты слишком сладкий и сводишь меня с ума, — шепчет на ушко.       — А что тебе коллеги скажут…        Им аккуратно прильнул к шее Ли и оставил глубокий засос на ней.       — Мне на это как-то всё равно. Самое главное сейчас — это ты, — старший мажет губами по слишком красивой шее младшего, оставляя в ответ красные пятна, которые распускались на коже, словно цветы.       — Мх… Я просто тот, на ком ты можешь использовать свои прошлые фантазии.       — Когда мы стали такими развратными?       — Мы? Это ты извращенец долбаный, ты мне пошлости даже в переписке говорил, я на тебя дрочил из-за этого!        Японец быстро тараторит слова, сам не замечая, что сказал, и сильно краснеет.       — Я… имел ввиду, что ты извращенец.        С каждым откровением Чангюна Ли просвещался всё больше и больше.       — Боже, все-таки ты тоже слишком пошлый, Чани, признай это, — он снова кусает ушко и оттягивает его, разводя одновременно худые ноги Има.        Он проходит руками по внутренней стороне бёдер, а потом покрывает поцелуями-бабочками бёдра младшего.        Гюн хмурится и закусывает губу.       — Я не знал даже, парень ты или девушка… Мне было грустно и я решил как-то на твои пошлые сообщения… ну ты понял… Сам виноват…        Чан громко стонет и приподнимает таз.       — Чжухон…ах…       — Пошлый… Котенок слишком пошлый, — шепчет Чжу, продолжая покрывать сладкими поцелуями ножки младшего, а потом резко переворачивает на живот, слегка сжимая его бёдра, поглаживает по попе.       — За это тебя надо наказать… — только произносит Ли, а потом шлепает его по упругой попе.       — Хони… ты где такого насмотрелся? Ведёшь себя, как последний извращенец…        Им стонет от поглаживания и резко прокрикивает имя парня.       — Куэ… боже…       — Зачем мне что-то смотреть, когда у меня фантазия на тебе отлично работает? — увлечённо продолжает шептать старший, поглаживая другую часть попы Чангюна, успев слегка цапнуть за шею.       — Тебе же самому нравится? — и следует ещё один удар.       — Нет, ну… ты же чем-то подпитывал свою фантазию… боже… Куэ… ты такой извращенец…        Младший сильно прогибается, когда следует новый удар, и громко всхлипывает.       — Аахх… больно…        Попка начала уже краснеть.       — Там где надо было, там и подпитывал. Ты вообще себя ублажал, стоило только прочитать мои сообщения, — парень усмехается, облизываясь от картины.       — Иди к черту… Я не виноват, что ты влюбил меня в себя, а я был подростком и мне было это необходимо…        Чжухону жутко нравилось так наказывать младшего.       — Больно? — и еще один смачный шлепок, только уже не такой сильный, как предыдущие.        Чангюн оправдывается, и снова шлепок, который заставляет японца уже прямо выкрикнуть.       — Больно…        Чжухон снова поворачивает младшего к себе лицом и втягивает в слишком нежный, можно сказать приторный, поцелуй, от которого уже сносит голову, выключает разум на ближайшие несколько часов.       — Вот почему ты такой? — Ли туманно смотрит на младшего и целует шею, оставляя яркие засосы.        Им отвечает на поцелуй, словно нуждается в воздухе, который отнимает Ли. Парень обнимает того и мягко целует.       — Какой…?       — Мой наркотик.        Чангюн следит за взглядом и тает прямо на глазах старшего.       — Чжу…        В какой-то момент японец чувствует лёгкое головокружение и темноту в глазах, уже не контролируя своё тело, отключается.        Хони целует настолько долго, насколько позволяет оставшийся кислород, но этого ему не хватает, поэтому, когда он отрывается, касается ещё раз губ, но что-то идет не так и тело младшего обмякает, глаза резко закрываются. Ли в панике.       — Чани, что с тобой? — взволнованно шепчет старший и начинает его трясти за плечи. — Чани…        Им не приходит в себя. Парень практически висит на Ли из-за расслабленности. Он упал в обморок. А самое странное, что японец не рассказывал Чжу о том, что не так с его организмом.        Темноволосый уже не знает, что делать, он пытается привести его в чувства, но не помогает. Даже уже по щекам хлопал, никак.       — Чани, что с тобой? — он смотрит на него, а потом укладывает на кровать, а следом звонит в скорую и объясняет ситуацию, прося приехать побыстрее.        Но в какой-то момент Им приходит в себя и смотрит по сторонам.       — Куэ?..        Гюн смотрит на себя и, видя голое тело, сразу же приходит в себя окончательное.       — Боже… я упал в обморок?        Им мотает головой и берет в руки одеяло, укрываясь до шеи.       — Чжухон… Мм, прости пожалуйста…        Чангюн опускает взгляд на свои руки и начинает теребить ими край одеяла, сильно нервничая.        Хони ложится на правый бок и начинает выжигать в мальчике дырку своим строгим взглядом.       — Расскажи, что с тобой происходит, — он кладет руку на руку Чана и поглаживает её. — Пожалуйста…        Им смотрит на руку Ли и сплетает пальчики, поднимая таки взгляд на парня.       — Я болею… но это не проявляется часто, ну если я не нагружаюсь часто… Ммм… Это не так важно.       Чангюн закусил губу.       — Ты совсем, что ли? — чуть громче проговаривает Чжухон, прижимая руку младшего к себе в области сердца. — Это очень важно для меня, Чани, — чуть ли уже не шепчет парень.       — Расскажи мне. Я должен знать, — настаивает Ли.        Им тянет руку к себе и тем самым притягивает и Чжухона. Он мягко обнимает и шепчет прямо на ушко.       — У меня анемия. Но это врождённое…        Темноволосый сразу подтягивается к юноше и укладывает голову рядом на подушку, а сам продолжает наблюдать за своим сокровищем.       — Но это же не так опасно для тебя? И тебе тогда надо пить какие-то таблетки… — размышляет мужчина.       — Я пью… Когда ты уезжаешь, ну… привозишь к агентству и я принимаю… а так я пью их, когда ты уже уходишь к себе…        Им закусывает губу до лёгкой боли и скулит.       — Я… не хотел говорить тебе… Твоя болезнь куда важнее.       — Но её хотя бы можно ослабить, даже вылечить! А твоя… — Ли не может противостоять своему желанию погладить щеку младшего. Он это и делает, а потом медленно приближается и целует в висок, уголок губ, и смотрит снова на мальчика.       — Всё же будет хорошо?       — Ничего, всё в порядке. Я, правда, не хотел на это обращать внимания, может позже. Не знал, что выйдет из того, что приеду, вот…        Гюн выдыхает и мягко улыбается, смотря на Ли.       — Да…? Наверное? Я не знаю, по крайней мере, жить буду. Просто я слишком устал сегодня.       — Тогда тебе надо отдыхать, — он укрывает потеплее юношу, словно заботливая мамочка.        А после он сам забирается под одеяло и обнимает младшего, прижимая к себе чуть ли не вплотную.       — Спокойной ночи, Чани.       — Это так непривычно, Чжу… Всё это…        Чангюн тяжело выдыхает, только пальчиком проводит по плечу Ли и задевает родинки, рисуя между ними рисунки.       — Я даже подумать не мог, что когда-то смогу дотронуться до тебя.        Чжухон не может не согласиться со словами младшего. Он не мог мечтать об этом даже в самых заветных снах. А сейчас он тут лежит рядом в кровати со своим любимым человеком, который совершенно спокойно может трогать его.       — Но, Чани, это всё благодаря тебе. Я делал это ради тебя. Чтобы ты был счастливым, — он приближается, наклонившись к лицу, и целует в нос.        Парень усмехается и смотрит в глаза Ли, закусывая губу и рассматривая едва видные веснушки.       — Я… Помню, как ты прислал мне письмо в первый раз… И я никогда бы не мог подумать, что полюблю тебя. Это так… странно. А как мы переписывались…        Им улыбается, а по щеке стекает слеза.       — Спасибо тебе… Я люблю тебя, Куэ.        Ли только успевает слушать и вспоминать эти прекрасные моменты, начиная от встречи и заканчивая этой минутой.       — Хэй, — в этот момент он замечает слезы младшего. — Ты не должен это делать, — он берет из тумбочки коробку салфеток и начинает вытирать глаза Чана.       — А я жизнью благодарен тебе. Спасибо за эту возможность полюбить и быть любимым…