Глюк Конфы

Пролетели часы, Лимфоузел начал волноваться. Он, в незнакомом городе далеко от дома, в одной пижаме, которую чудом догадался натянуть, босой. Непонятно, как попал сюда. Дома, наверно, мамка волнуется. А он не придет домой, он за тысячи километров отсюда. А что, если его оставили умирать здесь? Заперли, и ушли, оставили на съедение кошкам? Они, вроде, обгрызают трупы, если голодные, а может, и живых? А что, если он и в самом деле наркоман, и мамка давно поставила на него крест и не ждет, а он помнит только, как был приличным зожником? Даже в это проще поверить, чем в какую-то телепортацию в другой город. Кстати, а где он? Лимфоузел опять подошел к окну. На глубинку не похоже - не видно хрущёвок, есть сады, еще укрытые желто-зеленой листвой, белые девятиэтажки, совсем как новенькие, и река, совсем узкая, блестящая на солнце. Скорее, новый район большого города. И новенькая электростанция, еще не успела испортить экологию, вона какое все зеленое, подумал Лимфоузел. Но больших, стремительно растущих, городов много, так что это ничего не проясняло. Только Питер не такой, он блещет куполами и памятниками, как его не поверни, а другие города - сосредоточие промышленности, и их тьма! Он попытался вспомнить, из какого города тот пресловутый Эрни, который привиделся ему дома, и не смог. Наверно, с далекого северного, раз любит писать про зиму. А ещё кажется образованным? Может, Питер? Так нет, где Петродворец, где штаб Вконтакте? Здесь, вместо этого, какой-то "индустриальный технопейзаж", а разве в Питере стали бы портить вид какими-то столбами? А тут они на каждом шагу, даже над домом, но что тогда? Он совсем запутался. Теперь, подумав о Питере, Лимфоузел осознал, что тут холодно. Деревянные окна плотно закрыты, но его, в пижаме, прямо колотит, а градусника не видно. Значит, точно Питер, подумал он. Он попробовал согреться кошками, но они презрительно отодвинулись, как только он протянул руку. - Ну и ладно! Пролетело несколько часов, Лимфоузел уже забыл и думать о том, как выйдет отсюда. На дворе стемнело. Парень почти заснул на жёстком ковре. Яркая сине-голубая вспышка разбудила его. И из неё, прямо как в том видении, явился тот самый очкарик. Уже нормально одетый, не светящий тщедушным телом перед всеми, и такой же злой. - Херасе! - сказал он. - Великоруссычная сучка сама пришла ко мне? А я думал, хули в твоём Барби-домике пусто? Соскучился по мне? Лимфоузел задрожал. Сейчас он ещё раз понял, что это все не глюк, и вполне реально, и он не наркоман. Он вскочил и побежал к двери. А дверь заперта. Эрни подошел к нему и прошептал: - Willkommen in ne Wirklichkeit,* сучка! С этими словами он скрутил руки парня за спиной, связал и потащил, в конце кинул на колени, лицом в диван. Лимфоузел онемел. В прямом смысле, он лежал, слыша, как с него резко рывками снимается пижама, и не мог проронить ни звука. А потом этот псих сам спросил: - А ты не хочешь ничего спросить? Ну, напоследок? Напоследок? Да как это? Лимфоузел напрягся. - Где я? - Тебе это интересно, сучка? - дико, как сумасшедший конь, заржал Эрни. - Ха на проводе! Хахахах, тот самый, в полотна железных дорог закованный! Правда, не на проводе, а под ним, а на проводе сейчас будешь ты!