Видоискатель

22 марта 2037 года. 01:40:07

      Она не знала его. От слова «совсем не знала». Путалась в модельных рядах. Да и вообще, на кой ляд ей запоминать эти смартфоны ходячие! Не для этого они тут. И она не для этого. Зато он, о. Он знал о ней очень многое. Дело даже не в обычных данных, лежащих, так сказать, «на поверхности» — профессия, рост, параметры тела, привычки, отражающиеся на походке, манере общения, взгляде, мимике. Он уже давно подключился к её социальным профилям в Сети и жадно отсматривал каждое видео, каждое фото, каждое сообщение. Пытаясь найти рациональное зерно, объяснение той жгучей боли и сладости, которая волнами накрывала тело в её присутствии. Эта женщина ломала его сильнее, чем самая обессиливающая погоня, самый крепкий и буйный подозреваемый, самая кропотливая и нудная профилактическая тренировка систем, присланная «Киберлайф».       Вот и сегодня его, как и прочих «собратьев по упаковке», вызвали на место преступления. Неблагополучный район, тихий тёмный переулок, жертву вспороли ножом и, кажется, украли ценные вещи. Но это и всё, что он знает. Вернее, всё, что он услышал. Большего и не надо. Работа патрульным идеальна для андроида. Впрочем, так как андроиды — это идеальная модель человека, в которую вложены все лучшие качества Homo sapiens, сложно представить работу, с которой он справился бы неидеально. Расписанный график дежурств, отслеживание беглецов, внимательное бдение заветной ленты, которую «протягивают» для оцепления и за которую порой так и норовят пролезть зеваки, журналисты, обеспокоенные и неравнодушные граждане. Бывает и так, что при сканировании биологических показателей он обнаруживал преступников, пришедших на свой «звёздный час». О, эти негодяи бегут до последнего, а перед тем нагло ухмыляются, стоя за белокурой хрупкой девчушкой, так, будто за ней не видно его хищного оскала и беспричинной бравады. Но зато как приятно вдавливать их в асфальт, сжимать наручники покрепче, потуже, до хруста в запястьях, смотреть на этого зверя в человечьей шкуре. Смотреть и не чувствовать вины, стыда, ответственности за все нанесённые ему повреждения. Упиваться мыслью, что он получит по заслугам...       Нет, он не всегда был таким. Сойдя с конвейера в 2035 году, активировавшись и после транспортировки оказавшись на службе в Департаменте полиции Детройта, он ничем не отличался от двадцати абсолютно таких же «новобранцев». И в его голове не было абсолютно никаких отступающих от программы мыслей. Он выполнял работу, как часы, отбивающие время и не думающие о его смысле. Но постепенно что-то в нём то ли истёрлось, то ли сломалось. Он стал понимать, что люди неодинаковы, не все они хороши, возможно, даже не все заслуживают уважения. Даже со стороны обслуживающих их андроидов. И чем больше он заглядывал в лица таких вот недостойных, опустившихся «волков», тем сильнее и быстрее в системе зарождались образы, фразы, сравнения. Он всё так же исправно служил полиции, слушался детективов, но где-то в недрах его процессоров неумолчно звучал голос. Голос, рассуждающий о смысле всего происходящего.       А потом... Потом появилась она. Кажется, её перевели вместе с командой опытных судмедэкспертов из соседнего штата. Эта девушка с первого взгляда зажгла в нём странный огонёк. Что-то совершенно новое. Она настолько отличалась от окружающих, и отличалась в лучшую сторону, что в своей этой дьявольской подпрограмме он отождествлял её с глотком свежего воздуха. Волосы цвета медного каштана; серые глаза, настолько живые, яркие и быстрые, словно пара юрких птичек; мускулистое, спортивное тело; носик, немного вздёрнутый вверх — всё в ней было красиво, удивительно подходяще, к месту. В одежде она ценила комфорт, а потому часто появлялась в мешковатых джинсах и растянутых толстовках. И в компании своего главного и единственного напарника — фотоаппарата. О, этот ничем не примечательный набор проводов и стёкол для отражения действительности! Сколько он отдал бы, чтобы Марта хотя бы раз посмотрела на него, обычного офицера полиции, таким же взглядом, каким она ласкала «Кэнон» во время сборки! Хоть бы раз попасть в её видоискатель, через который она готова часами разглядывать изувеченные тела и груды мусора, именуемые уликами, хоть бы как-то привлечь её внимание! А как она приговаривала, фотографируя и выставляя фокус! Как прокручивала объектив! Сколько заботы, нежности, любви. Ни к кому больше она так не относилась. Он знал. Видел, как она хамит коллегам, как злится на «шатающихся повсюду копов». А уж от андроидов она шарахалась едва ли не в ужасе, называя «тостерами». Не нужно быть детективом, чтобы понять две вещи — бедолага PC200 #027 472 001 безнадёжно влюбился, испытав отвращение к преступной стороне людской природы и возжелав познать мир людей, эмоций и поступков, которые приводят их на край, а выбранный им объект вожделения, как назло, терпеть не мог присутствия на планете синтетиков. Но всё в мире относительно. Вот один из выводов, сделанных андроидом после долгих блужданий в Интернете в своих запретных поисках. Второй вывод заключался в бесконечном одиночестве Марты, так как социальные сети она посещала часто, но при этом свою жизнь не афишировала, предпочитая следить за чужой. Даже с минимальными надстройками психологического модуля нетрудно сопоставить эти факторы с её нездоровой любовью к фотоаппарату и подвести, что женщина очень страдает. А раз так, то её нужно утешить. Люди часто так делают друг для друга, им это помогает...

26 марта 2037 года. 22:35:59

      Он подстерёг её. Когда она вышла из кабинета капитана Фаулера, отчитавшись о сегодняшней поездке. Кажется, поджог с несколькими пострадавшими и погибшим младенцем. Подозреваемых тоже несколько — сосед, страдающий шизофренией, отец-алкоголик, закатывающий жене истерики и бьющий её, а также сама жена, очевидно, уставшая от такой жизни и рассчитывавшая получить страховые выплаты за сгоревшее опостылевшее жильё. Офицер стоял под дождём несколько часов, охраняя свою часть ограждения и не двигаясь с места. Зеваки тыкали в него пальцем, но приближаться не решались. Вид у него в униформе и правда был внушительный — тёмно-синий непромокаемый форменный плащ, фуражка, скрывающая половину лица, волевой подбородок и скулы, чем-то напоминающие популярного у людей героя комиксов Супермена. Таким его создали. Внушающим страх. Но его мысли тогда концентрировались не на людях впереди, а на одной женщине позади, исходившей обломки и обгоревшие останки вдоль и поперёк под аккомпанемент щелчков и вспышек. Украдкой он даже позволил себе иногда поворачивать голову через плечо и следить за ней то левым, то правым глазом. Этакая маленькая поблажка за то, что ему мерзко здесь находиться, терпеть эту влагу сверху и угрюмость впереди.       Но теперь она сдала все материалы и вышла в главный холл. Он двигался от стены к стене, словно тень, не выпуская её из виду. Справа есть подсобка, маленькая, но для его плана идеально подходящая. Он утешит её. Так, как она хочет. Как делали герои её любимых фильмов и книг. О, он знал и её вкусы. Ведь в век информационных технологий нетрудно узнать, что ты смотришь и читаешь через свой браузер. Один точно рассчитанный рывок, и её локоть уже обхвачен белыми пластиковыми пальцами. Секунда — и рот девушки зажат другой рукой. Она и пискнуть не успела. Спиной, аккуратно и быстро двигаться спиной к потайной двери. Вот так. Пойманная поначалу пытается дёргаться и сопротивляться, но куда ей против машины, созданной останавливать и скручивать разбуянившихся качков и психов? Темнота, но он ориентируется и без света, прекрасно видя обстановку и анализируя. В комнатке тесновато, здесь уборщики хранят свой инвентарь. Есть столик, небольшой, но человек поместится. Не факт, что это полезная информация, но может пригодиться.       Отпустив руку, он продолжает удерживать рот Марты закрытым, медленно обходя её и становясь перед испуганным лицом. Она встревожена, пульс скачет, кожа горит огнём, но, кажется, то обстоятельство, что перед ней не маньяк, а полицейский андроид, несколько успокоил и сузил зрачки в серых бездонных блюдцах. Он тем временем улыбнулся, снял фуражку и заговорил:       — Ты моё откровение и озарение. Я не могу существовать, зная, что ты меня ненавидишь. Я люблю тебя и прошу взаимности, хоть и понимаю, что тебе это нелегко принять, — здесь он отпустил её губы и внимательно стал смотреть в её глаза, ожидая ответа. Пульс стал ровнее, дыхание девушки стало восстанавливаться, и, кажется, она не собиралась кричать. Постепенно она поправила волосы, улыбнулась:       — Ты... Ты... Ты просто...       Его симуляция дыхания уже окончательно сбилась и перестала вообще подавать признаки жизни. Андроид смотрел на человека совершенно человеческими, полными надежды и тайного желания глазами. И от этого взгляда ей стало плохо, жутко и тошно:       — Ты просто больной ублюдок! Спятившая кофеварка! — и тут она с тигриным рыком кинулась на него, стремясь исцарапать лицо и руки полицейского. — Иди сюда, говнюк! Я покажу тебе!       Он не чувствовал боли от царапин и укусов, наносимых ею. Но шум могли услышать, ведь в здании они были не одни. А потому он не просчитал ничего лучше, чем схватить девушку и зафиксировать руками на вышеупомянутом столе. Так она была похожа на маленькую злую кошечку, которую сначала раззадорили, а потом выкинули на балкон и теперь потешаются, как она бессмысленно бьётся в стеклянную дверь и рычит от бессилия. Бессилие... Страдание...       — Я помогу. Я утешу тебя.       Поцелуй. Один. Второй. В шею. К чёрту кофту, к чёрту джинсы. Всё изорвано в спешном сдирании с человека. Марта не перестаёт ругаться, теперь уже не стесняясь в выражениях. Когда она осознаёт, что лежит уже без нижнего белья и не может шевельнуться, когда над телом нависла пластиковая громадина с голодным взглядом, ей вдруг становится не по себе. Второй раз за этот дерьмовый вечер.       Бравый коп должен всё делать быстро и вовремя. Нет нужды церемониться, если ты поставил себя в агрессивно-доминирующее положение. Обнажённое женское тело кричало, что хочет его, наперекор всем словам хозяйки. И он сделал так, как оно хотело. Сделал грубо, быстро и страстно, впиваясь в шею, грудь, кусая тонкую кожу, несильно, но со следами. Чтобы она запомнила, чтобы поняла его чувства. Чтобы она не могла последующие несколько дней спокойно сидеть и ходить, каждый раз помня, что он сделал...       После такого поворота ничего не оставалось, кроме как укрыть её пледом, что-то ещё фыркающую сквозь слёзы, поднять с пола и положить рядом одежду, а потом стрелой вылететь из комнатки. Следы агрессии со стороны фотографа в виде узких царапин с проступившим белым нутром постепенно затягивались под наспех накинутой формой. Ничего. Пусть сегодня план не совсем сработал. Пусть она не ответила взаимностью. Но он вкусил её тела и убедился в серьёзности своих чувств. И он не сдастся. Он ещё добьётся внимания, докажет и заслужит любовь!