burgers and deadlines

- Мне так жаль, - жалобно хнычет парень, приземлившийся за стол перед Бэкхеном. Он яростно вытирает слезы и крепко хватает бургер с выражением полной решимости на лице, а затем подносит его ближе ко рту, после чего сразу же кривится и теряет всю смелость. Бэкхен закатывает глаза и пододвигает к себе поднос с едой. Стоит ли? Эта ерунда продолжается уже двадцать минут и, видимо, не собирается заканчиваться. Бэкхен кидает взгляд на своего друга, Кенсу, рассеянно перебирающего картошку фри - глаза его мертвы, а душа, кажется, давно покинула тело, так как сейчас четыре утра, а они все еще не в общежитии. С другой стороны, они были заперты в четырех стенах на протяжении нескольких недель из-за приближающихся экзаменов, поэтому отчаянно нуждались в хотя бы глотке свежего воздуха. Да, поход в Макдональдс тоже считается "глотком свежего воздуха", если сам поход до него занимает пятнадцать минут. Но они находятся тут уже довольно долго, а если совсем точно, то сорок три минуты, и Бэкхен следит за стрелкой часов, неумолимо приближающей срок сдачи его работы. Он истекает ровно через семь часов и семнадцать минут, а парню надо дописать еще несколько тысяч слов. Это еще мягко говоря. Время - деньги, но не для Бэкхена, который не может отвлечься от незнакомца за столом у окна. Судя по всему, он пьяный. Боже, ну скорее всего именно так и есть. Как только Бэкхен и Кенсу зашли внутрь, он уже сидел на своем месте, но на тот момент еще не плакал и не извинялся перед бургером. Если бы он начал делать это еще в тот момент, то парни бы не стали садиться к нему так близко. Но как только они устроились поудобнее, он начал вести себя крайне странно. Не желая менять положение, парни остались на своем месте. Бэкхен пинает своего друга ногой под столом, а тот даже не вздрагивает, продолжая пялиться на уже остывшую картошку и выводя ею круги на небольшой кучке соли. - Кенсу... - Нет. - Я даже не сказал ничего еще, - Бэкхен растерянно моргает. Кенсу наконец поднимает на него взгляд и пихает в рот целую горсть картошки. Бэкхен ждет, пока друг медленно прожует, а затем сделает пару глотков из своего стакана, неотрывно смотря в глаза напротив. - Оставь этого неудачника в покое, - наконец отвечает Кенсу. - Дай ему попускать слезы на бургер. Нам всем сейчас нужно хорошенько прорыдаться. Как по команде раздается судорожный всхлип, и Бэкхен снова обращает все внимание на незнакомца. В этот момент тот прислоняется к окну виском и печально смотрит на парковку, рукой нежно поглаживая бургер. - Я так не могу. Я пойду. - Нам пора, - Кенсу встает, с громким скрипом отодвигая стул. Он надевает куртку и засовывает в карман стопку салфеток с подноса. - Ты делаешь это только потому, что хочешь отвлечься от учебы, но вот это новости - твоя работа сама себя не напишет. - Это грубо! - притворно оскорбляется Бэкхен, а потом шлепает друга по плечу в знак прощания и направляется к подавленному незнакомцу. Он плюхается на сиденье напротив, как только Кенсу выходит за дверь, бормоча что-то про то, какой Бэкхен на самом деле идиот, но парень не обращает на это внимание, так как незнакомец дергается от неожиданности и переводит взгляд на Бэкхена, невероятно долго его рассматривая. Бэкхен прочищает горло и кивком указывает на бургер. - Что у тебя там? Хотя он уже знает, что у него там. Бургерная катастрофа - вот что. Булочка полностью раскрошилась из-за крепкой хватки, а вся начинка вылезла за ее пределы. Выглядел этот бургер так, будто его кто то уже жевал. Жалкое зрелище. Парень растерянно моргает и переводит взгляд на поднос. Уходит вечность хотя бы на то, чтобы он понял, что именно спрашивает у него Бэкхен. - Мой друг. - Да? - Да, - он кивает и снова всхлипывает. - Он умер, представляешь? - указывает на разрушенный бургер. - И теперь я должен его съесть, - произносит он настолько обреченно, что Бэкхен поджимает губы и задумчиво хмыкает, тут же резко выдыхая в попытке сдержать смех. - Это ужасно, - фыркает он, тут же маскируя смех под кашель. - Я об этом даже не просил? - глаза парня снова наполняются слезами, и Бэкхен против воли начинает сравнивать его с ребенком из-за вечно надутых губ и пухлых щек. - Я просто сидел, а эта девушка, - он указывает на сотрудницу за кассой, которая бездумно пялилась в свой телефон и надувала пузыри из жвачки, а потом наклоняется чуть вперед, упирается руками в стол и даже немного привстает. Бэкхен подумал, что он хочет рассказать ему какой-то секрет, но потом замечает неподдельный страх в глазах напротив. - Она просто положила это передо мной и сказала: "Ешь". Бэкхен молчит пару секунд, а потом тоже наклоняется ближе. - Думаю, это мило с ее стороны, - шепчет он. Парень, похоже, с его словами не соглашается, качая головой. - Нет, - он все продолжает качать головой из стороны в сторону, будто бы не может поверить, что такое происходит с ним. - Не думаю, что она позволит мне уйти, пока я не доем это. Бэкхен улыбается и даже радуется, что проигнорировал Кенсу и остался, чтобы поболтать с этим очаровательным пугливым незнакомцем. - Правда? - Кон..., - парень внезапно прерывается, сталкиваясь взглядами с сотрудницей, которая решила на какое-то время отвлечься от телефона, и тут же упирается взглядом, полным ужаса, в стол, буквально излучая собой страдания. Для Бэкхена, который оказался свидетелем этой сцены, это стало последней каплей, и тот разразился громким и немного диким смехом, не в силах больше его сдерживать. Ему пришлось даже схватиться за край стола, чтобы успокоиться. Как же он рад, что остался. Его новый друг (да, друг, потому что любой, кому удается заставить Бэкхена смеяться, добавляется в его растущий список друзей, а этот красивый, рассеянный пьяница вообще становится фаворитом) в замешательстве хмурится и что-то бормочет, теребя в руках бургер. - Что ты сказал? - спрашивает Бэкхен с отголосками смеха в голосе, вытирая уголки глаз. - Я вегетарианец, - повторяет он. - С тех пор, как мне исполнилось двенадцать, и мой дядя убил, приготовил и подал на стол мою драгоценную курицу. Бэкхен резко перестает посмеиваться, озадаченный такой откровенностью. - Черт, это... Это ужасно. - Да, - парень прикусывает губу и переводит взгляд на Бэкхена, убедившись, что девушка за стойкой больше не смотрит в его сторону. - Мы закончили ужинать, и я вышел на улицу, чтобы пожелать ей спокойной ночи, но нигде не мог ее найти, поэтому спросил "А где Петунья?", и он подошел ко мне, присел передо мной, так как тогда я был очень низким, примерно как ты... - Не смей, - прерывает его Бэкхен, не давая продолжить эту мысль. - И он сказал "С тобой навсегда", - парень произносит последнюю фразу еще более глубоким голосом и морщится от боли, вызванной болезненными воспоминаниями. - Он даже не знал, как работает пищеварительная система. Петунья осталась со мной лишь на двадцать четыре часа. - тут его губы снова начали трястись, а Бэкхен сидел в полнейшем шоке, потому что... -...это жестко, чувак, - окей, хорошо, он не очень хорош в утешении людей, и это стало понятно сразу как только парень напротив снова начинает рыдать, только на этот раз намного тише и более душераздирающе. В прочем, чувство это проходит, как только он начинает поглаживать бургер, как будто любовника, с которым долго не виделся. Вокруг их стола нет посетителей, но Бэкхен все равно хочет медленно соскользнуть со своего места на пол и незаметно выйти из помещения. - Это так похоже на нее. В голове Бэкхена пробегает мысль, что эта пародия на бургер на драгоценную Петунью совершенно не похожа, но тему он продолжать не решается и приходит к выводу, что лучше ее вообще сменить. - Итак, - начинает он неловко, почесывая затылок. - Что тебя сюда привело? - Что тебя сюда привело? От неожиданного вопроса Бэкхен вопросительно приподнимает бровь. - Прости? - Возможно, я немного навеселе, - Бэкхен прикусывает губу, решая промолчать. Немного навеселе, как же. - Но сейчас четыре утра, и я нахожусь в заложниках, а вот ты, - парень указывает на Бэкхена, пальцем вырисовывая в воздухе круги. - Ты тоже тут. Почему? А действительно, почему? Ну, дело в том, что весь год он откладывал работу, делал все через жопу и лишь наполовину, весь семестр спал на лекциях, и, не успев даже осознать масштабы трагедии, он оказался завален и погребен под долгами. А самое главное наказание будет ждать его ровно через шесть часов и сорок шесть минут. Едва начав работу, Бэкхен тут же понял, что ему срочно нужно выбраться из комнаты, иначе пустые белоснежные листы бумаги и мигающий курсор на экране компьютера, будто бы сопровождающийся тиканьем бомбы замедленного действия, просто сведут его с ума. Тик-так, тик-так. А это лишь верхушка айсберга, потому что надвигаются экзамены, и лишь мысль о скорой гибели, поджидающей его, заставляет что-то в груди болезненно сжиматься, а в горле образовывается непроглатываемый комок. Почему он тут? Да вот поэтому. Они как будто поменялись ролями, и теперь уже Бэкхен не может вымолвить ни слова, и против воли его глаза начинают наполняться слезами, что не ускользает от внимательного взгляда хмурящегося парня напротив. В тщетной попытке восстановить самообладание, Бэкхен пытается отшутиться, но в итоге тихо скулит и закрывает рот ладонью. Хоть Бэкхен и не может остановить слезы, но вот не издавать никаких звуков при этом он может, чтобы сохранить хоть какое-то подобие достоинства. Тем не менее, подобное изменение в его поведении не проходит бесследно для другого парня, так как тот продолжает смотреть прямо в его остекленевшие от слез глаза. - Эй, - произносит он, но голос неожиданно ломается. - П-почему ты плачешь? Бэкхену хватает одного лишь взгляда на него, чтобы наконец сдаться и дать себе полноценно всхлипнуть. - Я завалю! - громко вскрикивает он, заставляя парня напротив подпрыгнуть от неожиданности. - Боже, все! С меня хватит! Похоже это возымело свой эффект, и другой парень тоже начал плакать, быстро мотая головой из стороны в сторону, будто бы отказываясь принимать поражение, даже не зная при этом, что именно Бэкхен собирается завалить. - Нет, - хрипло произносит он. - Ты не можешь. Бэкхен отчего-то кивает головой и шмыгает носом. - Да? - Да, ты не можешь завалить. Пожалуйста, не заваливай, - парень накрывает ладони Бэкхена своими и крепко сжимает. - Ты красивый, добрый..., - он останавливается, чтобы додумать фразу, тяжело сопя, и Бэкхен сглатывает, вопросительно смотря на него. - Ты, эм..., - продолжает парень. - Т-ты выглядишь так, будто что-то знаешь, ты хорошо подбадриваешь, а еще тебе, возможно, не стоит встречаться с рандомными людьми, а еще тебе стоило дважды подумать перед тем, как надевать эту рубашку..., - Бэкхен находит это очень странным. То, как кто-то может критиковать тебя и одновременно с этим звучать так искренне и поддерживающе. Ну незнакомец, по крайней мере, думает, что поддерживает, перечисляя недостатки Бэкхена, хотя они знакомы всего ничего. - Ты грубый, - прерывает его Бэкхен, недовольно глядя исподлобья. - И ходишь ты, скорее всего, как надувной человек.* И парень тут же перестал плакать, сменив грусть на искреннюю обиду. - Это неприятно. - Ты неприятный! - произносит в ответ Бэкхен. - Ты сказал, что моя рубашка стремная. - Ты не видел, как я хожу. Я все это время сидел, так с чего ты это взял вообще? - Не в этом дело. - Я реально напоминаю тебе надувного человека? - парень выглядит по-настоящему обескураженно. - А я то думал, что своим очарованием уже почти снял с тебя штаны и выбил себе свидание. Погодите, что? Спесь с Бэкхена немного спала, и этот комментарий стер все раздражение, начавшее проявляться по отношению к незнакомцу, оставив лишь недоумение и смущение. Разве его можно закадрить пьянством и слезами в четыре утра в Макдональдсе? Парень реально милый, Бэкхен готов признать, его большие невинные глаза и пухлые щеки заставляли хотеть завернуть его в одеяло и уложить в кроватку. В прочем... Да, его можно закадрить таким. Бэкхен захотел сказать парню о том, что он не прочь бы познакомиться поближе при других обстоятельствах, но незнакомец, кажется, уже ушел в себя. - Они же даже не ходят, - продолжает он. - Представь, что было бы, если бы ходили? Это же было бы очень страшно. Бэкхен готов уже был прервать ход его мыслей, как парень вдруг вскрикнул: - О нет! - Что? - Бэкхен заглянул ему за спину, думая, что работница снова его испугала. - Что такое? - Я... Я это представил. Бэкхен фыркает, пытаясь казаться раздраженным, но этот парень просто... до трясучки милый. - Достаточно, иди сюда, - произносит он, похлопывая по месту рядом с собой, и второй парень сразу же встает на ноги. Бэкхен не ожидал, что тот окажется настолько высоким. А еще Бэкхен не ожидал, что парень сядет настолько близко к нему и обернет руки вокруг его плеч. Итак, он сентиментальный пьяница, мнимый пьяница, а еще, оказывается, и любвеобильный пьяница. Стоит запомнить. Парень умостил голову на плече Бэкхена, и тот тихо рассмеялся, удивляясь такой ласке, а потом положил руку на спину незнакомцу, вырисовывая на ней пальцами произвольные фигуры. - Ты очень вкусно пахнешь, - наконец произносит парень. - Это очень приятно слышать, учитывая то, что я не мылся неделю. Парень корчит рожу, полную отвращения, и Бэкхен смеется еще громче, нарочито неприятным смехом. Он этого пока не знает, но парень на его плече только что нашел свой самый любимый звук. - Я думал, - он прижимается крепче к Бэкхену, и тот снимает с него капюшон, чтобы вплести пальцы в кудряшки на его голове. Как они вообще оказались в таком положении? Он совершенно такого не ожидал, когда подходил к пьяному незнакомцу сорок минут назад. - О чем? - спрашивает он, перебирая пальцами прядки и заставляя парня на своем плече удовлетворенно промычать. В голове промелькнула мысль о том, как сильно этот парень похож на щенка. - Мы могли бы сбежать и пожениться. Тут Бэкхен остановился. - Типа, поменять имена и работать на отдаленной ферме у пожилой пары, которая выглядит так, будто знает все темные и мрачные секреты и причины таинственных исчезновений в городке неподалеку? - Нет, - протянул парень. - Я имею в виду, десять собак и загородный дом с забором. Ты бы каждый день заходил в него одетым в модный костюм с галстуком и был бы весь такой: "Дорогой, я дома". Бэкхен широко улыбается и решает подыграть. - Почему это я один работать буду? - Потому что ты бы выглядел неотразимо в костюме. - А вот с этим не могу поспорить. Наконец парень поднимает голову с плеча Бэкхена и садится прямо, слишком близко пододвигаясь к лицу парня. - Плюс, двоюродный брат моего дедушки был священником, поэтому, как я думаю, это делает меня таким же, поэтому я объявляю нас мужьями. Есть возражения? Бэкхен начинает смеяться, и на этот раз второй парень тоже присоединяется к нему. Возможно, Бэкхен тоже теперь нашел свой любимый звук. - Никаких возражений. Как тебя зовут? - Пак Чанель, - улыбается парень. Ему подходит.Чанель. - Я Бен Бэкхен. Не делает ли это нас Пак-Бенами? - Нет, слишком длинно, - качает головой Чанель. - Тогда как насчет этого? Ты берешь мою фамилию, а я твою? - То есть, поменяться ими? - Чанель выглядит так, будто серьезно обдумывает это, и выглядит при этом невероятно забавно и мило. - Да, - с мягкой улыбкой отвечает Бэкхен. - Именно так. - Но это должно быть навсегда, потому что я думаю, что у тебя красивые глаза, а еще прекрасный смех, и это заставляет мое сердце делать кульбиты. А еще ты выглядишь так, будто умеешь делать отличный хэджангук.** На последней части Бэкхен приподнимает бровь, удивленный и впечатленный таким наблюдением. - Ну вообще да, умею. - Так что, договорились? - Договорились, Чанель. После этого почти ничего не происходит. Они просто сидят, и Чанель возвращает голову на плечо Бэка, и когда тот замечает, что парень задремал, он слегка трясет его за плечо и предлагает позвонить кому-нибудь, чтобы того забрали. - У меня нет с собой телефона, - неуверенно отвечает он. - А еще тебе действительно нужно принять душ. - А тебе стоит постричься, - не остается в долгу Бэкхен. Это, конечно же, шутка, так как руки от шикарной и мягкой шевелюры парень убрать так и не смог, но пораженный и оскорбленный вдох Чанеля того стоил. - Я подаю на развод. Бэкхен фыркает, наконец отпуская Чанеля и доставая телефон. - Ты не можешь позволить себе другую квартиру, - он передает телефон дующемуся парню, прося его позвонить хоть кому-нибудь. Теперь Бэкхен готов работать над эссе, но оставить этого огромного щенка без присмотра он не в силах. - Я увижу тебя снова? - спрашивает Чанель, как только Бэкхен поднимается на ноги и надевает куртку. Прозвучало очень жалобно, а сам Чанель нахмурился, и Бэкхен знает его уже довольно долго (час и двадцать три минуты), чтобы понять, что тот сейчас расплачется. - Конечно, - быстро успокаивает он парня, а затем подходит к девушке за кассой и просит ручку, после этого возвращаясь к дующемуся Паку. - Дай мне руку, - Бэкхен протягивает ему свою, и Чанель неохотно вкладывает руку в его ладонь. - Что ты делаешь? - спрашивает он, как только Бэкхен щелкает ручкой, а потом ойкает, когда Бен начинает писать у него на руке. - Перестань быть ребенком, - фыркает он, а Чанель раздраженно закатывает глаза. - У меня ладони чувствительные, - защищается он. - А ты слишком груб. На это Бэкхен улыбается. - Ты, похоже, весь чувствительный. Я пишу свой номер, поэтому потерпи еще немного, и я тебя поцелую, хорошо? Чанель сначала медленно кивает, а потом все быстрее и быстрее, поняв, что от него требуется. - Да, я могу это сделать, да да. Как только Бэкхен закончил, он взял ладонь Чанеля в обе руки и подул на нее, после этого нежно поцеловав. В ответ Чанель ахнул. - У тебя мягкие губы, - застенчиво произнес он, наблюдая за тем, как Бэкхен нежно водит пальцами по его ладони. - Я уверен, твои тоже, - отвечает он, и Чанель чувствует себя более уверенно. - Хочешь проверить? Бэкхен на это смеется, отпуская его руку. - Может быть, когда ты не будешь пьян, - а потом на пару секунд зависает, смотря на парня. - Да, тогда когда ты не будешь пьян. Я жду звонка. - сказал он, пропуская сквозь пальцы волосы Чанеля напоследок, и готовясь уходить. - Я тебе позвоню! - выкрикивает Чанель, прежде чем Бэкхен выходит за дверь. Он и не сомневается, что позвонит. Только вот он не звонит. Проходят недели, и Бэкхен все-таки заканчивает эссе (еле-еле, но заканчивает), проходят экзамены, и благодаря удаче, а еще бессонным ночам над учебниками, литрам кофе и энергетиков, Бэкхен все сдает. Все это, конечно, здорово, только вот Чанель не звонит, и Бэкхен не уверен, это его так отшили, забыли, или он просто зря оставил Чанеля без присмотра, и теперь тот валяется в какой-нибудь канаве мертвым. Все эти варианты съедали его изнутри, но один все-таки больше. Мысль об этом вызывает смех. Чанель не может быть мертвым. Он взрослый мужчина, он способен присмотреть за самим собой хотя бы до тех пор, пока его друг (С-сехун?) не заберет его. Но с другой стороны, Чанель - это тот же самый человек, который рыдал, думая, что его взяла в заложники работница Макдональдса. О мой бог, он точно умер. Бэкхен шел с чемоданом за спиной по территории кампуса, когда снова встретил его. Семестр закончился, и каникулы с родными дома действительно звучали заманчиво после стольких ночей созерцания потолка в своей комнате в общежитии и питания одним раменом. Он невероятно скучал по домашней еде своей мамы, и парень напротив, судя по всему, тоже, так как чемодан его был еще больше и тяжелее, чем чемодан Бэкхена, плюс к этому он держал два набитых чем-то рюкзака. Бэкхен наблюдает, как этот дурачок пытается продвинуться вперед, повесив по одному рюкзаку на каждое плечо, но они в конечном итоге съезжают вниз, как только он начинает двигаться, из-за чего парень начинает раздраженно шипеть. - Господи, ты туда весь свой дом упаковал? - Бэк указывает на рюкзак, который, похоже, скоро лопнет, и Чанель останавливается, глядя широко раскрытыми глазами на приближающегося парня. Бэкхен с облегчением осознает, что его узнали, хоть Чанель и будто бы прирос к своему месту. - Итак, я так понимаю, ты помнишь? - интересуется он, и Чанель неловко прочищает горло. - Да..., - сухо отвечает он и пытается почесать затылок, но из-за тяжелой сумки, висящей на локте, ему это не удается. - Да, - повторяет он. - Ага. Они смотрят друг на друга пару секунд, а затем Бэкхен начинает смеяться из-за неловкости, отображающейся на лице Чанеля, его красных щек и готовности зарыдать в любой момент от стыда. Чанель присоединяется к нему, так как смех Бэкхена заразителен, и наконец-то расслабляется, легко улыбаясь. - Хэй, Пак Бэкхен, - наконец произносит он, уже намного смелее. - Поможешь с этим? Бэкхен берет один из рюкзаков и кладет его поверх своего чемодана, укладывая по лямке с каждой стороны от ручки. - То есть, ты точно помнишь. - Конечно, твое красивое личико сложно забыть, - он полностью надевает второй рюкзак на спину, продолжая движение. Лицо его еще больше покраснело. - Хотя я бы хотел, чтобы ты никогда не оказывался свидетелем всего этого. - Да ладно, я был не лучше, - заверяет его Бэкхен. - Да, - посмеивается он. - Кстати, как все прошло? Я только что понял, что я так и не узнал толком, о чем ты говорил. - Все прошло хорошо. Мог бы рассказать, если бы ты позвонил, - с лица Чанеля тут же пропадает улыбка. - Я собирался позвонить... - Но, - продолжает за него Бэкхен. - Ну, дело в том, что, - Чанель прокашлялся. - Я, эм, плакал, когда ты ушел, и вместо того, чтобы использовать бесконечный запас салфеток, которые предлагает Макдональдс, я использовал свою руку, и твой номер стал жертвой. Черт, ну конечно же. Бэкхену захотелось смеяться, и Чанель это заметил, умоляя его этого не делать, но все попытки были тщетны, и Бэкхен все-таки разразился громким смехом. - Ну не надо, - тихо сказал Чанель, на самом деле имея в виду "пожалуйста, продолжай", и Бэкхен положил руку на его плечо, оказывая поддержку. - Ну конечно, именно это и произошло. Ты слишком милый. Тебе кто-нибудь говорил, насколько ты очаровательный? - Моя мама. - И она чертовски права, - Бэкхен продолжал хихикать. - Но да, все прошло лучше, чем я ожидал. Один мудрец однажды сказал мне, что я выгляжу так, будто что-то знаю, и судя по всему, это правда. - Ганди?*** - Нет, - улыбается Бэкхен. - Бен Чанель.