Соулмейты как-никак

      Постоянное состояние нервозности сделало организм Билла слишком уязвимым, что в сочетании с холодной погодой дало не очень приятный, но очевидный результат — Сайфер заболел.       Утром он как обычно проснулся часов в семь с чем-то, но чувствовал блондин себя так себе. У него был жар и болела голова.       Минут десять понадобилось Биллу на то, чтобы справиться с собственным телом и дотянуться до телефона. Голос Сайфера произвёл на человека на том конце провода сильное впечатление, так что ему без лишних лекций (Буквально) разрешили остаться дома до выздоровления.       Выполнив свой долг, Билл провалился обратно в царство Морфея.       Проснулся Сайфер около одиннадцати утра. Не зря говорят, что сон — лучшее лекарство. Блондин чувствовал себя лучше: голова перестала болеть, но температура никуда не делась. Тем не менее, Билл ощутил себя достаточно здоровым и бодрым, чтобы взять какие-то учебники с конспектами и погрузится в учёбу на пару часов.       Часа в два дня, действие лечебного сна стало понемногу проходить, и Билл попрощался со своей тягой к знаниям на какое-то время. Он спустился на первый этаж и сел на диван, размышляя над тем, чем можно себя занять, и не стоит ли выпить какое-нибудь лекарство.       Внезапно в дверь постучали.       Сайфер прервал поток своих мыслей и начал судорожно соображать, кто же мог к нему прийти. В голове не было ни одного правдоподобного варианта.       В дверь постучали ещё раз, не настойчивее, но даже как-то осторожнее, чем в прошлый раз. Билл наконец-то догадался встать с дивана и открыть дверь неожиданному гостю. Сайфер поворачивает замок, нажимает на ручку и открывает дверь. — Ну и по какой же причине ты сегодня не пришёл в универ? — с порога спрашивает Диппер.       Сложно было сказать, что выражала его интонация, может недовольство, может угрозу, но скорее всё-таки искренний интерес с примесью беспокойства. — Заболел — улыбнувшись, констатировал факт Билл. Он, конечно, не ожидал увидеть Пайнса, но мгновенный вопрос Диппера не дал ему об этом подумать.       Пайнс посмотрел на него не то, чтобы с недоверием, но с вопросом о серьёзности только что произнесённых слов. Ни одна частичка тела Сайфера не выражала сомнений по поводу сказанного, и тем не менее, Диппер решил окончательно удостоверится. Он привстал на носочки и приложил правую руку ко лбу Билла. У Сайфера от этого действия по коже пробежали мурашки, но в следующее мгновение по телу стало разливаться приятное тепло.       Вдруг Диппер одёрнул руку и вернул её на прежнее место: — Да у тебя жар! Ты должен лежать в постели, а не стоять тут со мной разговаривать.       Билл хотел возразить, но не успел. Пайнс взял его за плечи, развернул и стал заталкивать в дом. — Ты обедал? Из лекарств что-нибудь пил? — Нет. Это же просто простуда, зачем так переживать. — Можно подумать, ты сходил к врачу, сдал все анализы, и тебе со стопроцентной вероятностью заявили, что это просто простуда.       Диппер и Билл достигли дивана, стоящего в гостиной, и Пайнс заставил Сайфера на него сесть. «Самый больной в мире человек», по мнению брюнета, поставил локти на колени и опёрся на свои ладони подбородком, выжидающе глядя на Пайнса снизу вверх. Диппер осматривался по сторонам и, скорее всего, с какой-то целью. Сайфер не стал раздумывать по этому поводу, он наслаждался одним потрясающим фактом — Диппер пришёл к нему домой. Сам, по своей воле.       Пайнс, тем временем, наконец нашёл то, что искал и направился в сторону кухни. Точнее, только Билл знал, что в той стороне находится кухня, для Диппера же это было просто предположение, но оно оказалось верным. Тот факт, что Пайнс находится в этом доме впервые, нисколько не помешало ему начать хозяйничать на кухне. И первым делом он проверил холодильник. — Билл, ты в курсе, что у тебя в холодильнике мышь повесилась? — крикнул с кухни Диппер. — Сосна, у меня в холодильнике отродясь не было мышей — Билл всё также опирался на руки, на него начала нападать слабенькая дремота. — Тогда ты не оставляешь мне выбора. — Как скажешь — ответил Билл потихоньку проваливаясь в сон.       Он слышал, как Диппер на кухне открывал и закрывал разные шкафчики, гремел посудой, открывал кран, чтобы налить куда-то воду, а потом стучал ножом по деревянной доске. Биллу было непривычно слышать подобные звуки в своём тихом доме, но они ему нравились, и он даже начал радоваться тому, что заболел. Сайфер и не заметил, как окончательно погрузился в дремоту под эти звуки.       Диппер был невообразимо рад, что кухня Билла имела почти такую же структуру, как и его собственная. Это позволило ему очень легко на ней ориентироваться и вообще пользоваться её ресурсами. В планы Пайнса входило помочь Биллу поскорее поправиться, чтобы тот мог уже завтра вернуться в университет. Именно для этой цели Диппер и занялся приготовлением супа.       Когда кастрюля со всеми необходимыми ингредиентами уже стояла на плите, Пайнс приступил к приготовлению дополнительного оружия — домашнего фруктового чая. Когда он закончил со вторым, суп всё ещё не был готов, так что Диппер пошёл в комнату проведать Билла. Сайфер уснул, сидя на диване.       «Бедный. У него потом шея будет болеть» — подумал Пайнс. Диппер не знал, стоит нарушать устойчивое положение Билла или же нет. Так и не приняв никакого решения, Мэйсон останавливается на том, что по всем законам заботы спящего человека нужно укрыть пледом. И, раз уж, кухня имеет вполне стандартное строение и расположение предметов, то можно предположить, что и остальные комнаты тоже. В таком случае, какое-нибудь одеяло Пайнс может найти, скорее всего, в комнате хозяина дома.       Следуя всё той же логике, Диппер заключает, что комната Билла находится на втором этаже. И, конечно же, следует туда. Комнату Пайнс находит с первой попытки (Неудивительно, на втором этаже всего две комнаты).       Обиталище Сайфера оказывается довольно обычным, особенно по сравнению с комнатой Мэйсона, здесь даже глазу не за что зацепиться. Тем не менее, взгляд Пайнса притягивает шкаф, в котором он действительно находит плед. Можно подумать, что тот лежит здесь специально для таких случаев.       Диппер возвращается на первый этаж. Он осторожно накрывает Билла пледом, но так и не решает, что делать с его позой. От этих раздумий его отвлекают мысли о супе, который, к слову, должен быть уже готов.       Пайнс уходит на кухню, выключает плиту и наливает суп в миску. Теперь у Диппера появляется причина, чтобы разбудить Билла, но достаточно ли весомая?       После пары минут раздумий, Пайнс останавливается на ответе «да» и снова идет в гостиную. Теперь встаёт новый вопрос: «Как будить?». Диппер припоминает, что начать лучше с чего-то не слишком резкого, например, просто позвать. — Билл?       Блондин никак не реагирует. Но, возможно, он просто не услышал Пайнса. Диппер подходит ближе. — Би-илл?       Вторая попытка тоже оказывается неудачной, так что Пайнсу приходится сесть на диван рядом с Сайфером и попробовать в последний раз. — Билл?       Реакции не последовало.       Диппер, оказавшись так близко к Сайферу, невольно начинает его рассматривать. Он всматривается в черты его лица, когда у него в голове проносится мысль: «Интересно, спала ли у Билла температура?»       Чтобы получить ответ на свой вопрос, Пайнс снова прикладывает руку ко лбу Сайфера. Он всё такой же горячий. Диппер убирает ладонь и вслед за этим движением слышит недовольное мычание. — Сосна, это ты? — спрашивает Билл, хотя ещё даже не открыл глаза. — Ага. Ты проснулся? — Почти. Дай мне минутку, и я буду, как огурец. — Сайфер всё ещё отказывается разлеплять глаза. — Отлично. Тогда, пойдём на кухню? — Диппер осторожно берёт Билла за запястье и заставляет встать с дивана. — Ты хочешь всё-таки показать мне повесившуюся мышь? — Сайфер на мгновение открывает глаза, чтобы взглянуть на Пайнса и тут же их закрывает. Диппер и так ведёт его в сторону кухни. Так какой смысл тогда открывать глаза, если можно ещё немного подремать?       Тепло от миски с недавно приготовленным супом немного пробуждает Билла ото сна, и он наконец-то открывает глаза. Диппер уже приготовил для Сайфера прибор, а сам занялся приготовлением чая (уже для себя). Для Билла всё окружение было как в тумане, дальше кухонного стола он ничего не видел, то ли ещё не до конца проснулся, то ли организм ресурсы экономил.       Вдруг блондин вспоминает, что его вообще-то привели сюда поесть. Он берёт ложку и приступает к лечебной трапезе. Самый обычный на вид картофельный суп на деле оказывается не так прост. Очевидно, в его рецепте был всем известный секретный ингредиент. Билл прямо чувствовал заботу, которой пропитан весь бульон. А впрочем, возможно дело в каких-то особых травах. Суп же готовился по секретному рецепту.       Когда Билл заканчивает с первым блюдом прямо перед ним на стол приземляется кружка с чаем. От неё пахнет цитрусом и мятой. — После горячего супа ещё и чай? — интересуется Сайфер. — Суп был для восстановления сил, а чай в качестве лекарства — отвечает Диппер, садясь напротив Билла с такой же кружкой горячего напитка.       Вся эта ситуация с болезнью, пледом, супом и чаем создала в доме какую-то особую атмосферу. Атмосферу вечернего домашнего уюта. Биллу не нужно ничего отвечать, он может просто молчать. И тишина, создавшаяся на кухне, вовсе не будет какой-нибудь неловкой или пугающей, она будет уютной и необходимой. Не обязательно что-то говорить, чтобы напомнить о своём присутствии, можно просто тихо сидеть и пить мятный чай.       Хотя, не совсем мятный. Билл не может точно сказать, какой вкус у этого чая, в нём есть и мята, и апельсин, и лимон, и что-то ещё, непонятное, но по-приятному кислое, а также сахар. И всё это вместе создаёт непередаваемое сочетание. Билл не знает, из чего точно оно состоит, но ему определённо нравится.       Когда Сайфер допивает чай, он чувствует себя самым сонным человеком на свете. Ему кажется, что он готов уснуть прямо тут, на кухне. А что, из стола не такая уж и плохая подушка.       Диппер, кажется, читает мысли Билла: он поспешно встаёт из-за стола, снова берёт Сайфера за запястья и тащит обратно в гостиную. Тело блондина послушно подчиняется и следует за Пайнсом к мягкому дивану, где можно будет наконец-то спокойно отдохнуть.       Билл отказывается совершать какие-то движения самостоятельно. Диппер это понимает, и поэтому ему приходится самому сесть на диван, чтобы Сайфер последовал его примеру. Брюнет рассчитывал на то, что оказавшись на мягкой поверхности Билл сам поспешит лечь, так что Пайнс собирался встать, чтобы взять со спинки дивана плед и накрыть блондина. Но не смог. Стоило ему приподняться, как его притянули назад.       Тело Сайфера требовало отдыха, а разум, который ещё бодрствовал в голове, хоть и не слишком, уговаривал воспользоваться ситуацией. Билл понимал, что болен, и завтра, он сможет без проблем оправдать свои действия помутнением рассудка из-за температуры, так что, почему бы не позволить себе маленькую наглость? Говорят же, что наглость — второе счастье.       Сайфер каким-то чудом побеждает нужды организма и находит в себе силы не только дотянуться до руки Диппера, но и вернуть его на прежнее место. Пока Пайнс не сообразил, что происходит, Билл кладёт свою голову ему на колени и слегка подтягивает к себе ноги, чтобы было удобно лежать. Блондин более чем счастлив своей выходкой: он чувствует тепло Диппера совсем рядом с собой, от него всё внутри так же согревается и млеет.       Когда Диппер понимает, что только что произошло, и выходит из небольшого ступора, Билл уже спит. Он тихонечко посапывает, и Пайнс слышит это только потому, что в гостиной стоит идеальная тишина.       Диппер вдруг улыбается и слегка наклоняет голову. Он не смог бы объяснить, что именно вызвало эту улыбку, просто у него в голове крутилось столько мыслей, например: «Он правда сделал это?», «Он такой милый, когда спит», «Интересно, он подумал о том, как я теперь домой уйду?», «Хоть бы пледом укрылся, глупый». В ответ на последнюю мысль, Пайнс поворачивает вправо голову. Он находит глазами плед и осторожно тянется к нему, чтобы не потревожить сон «прелестного «больного» создания». Так же осторожно Мэйсон накрывает Билла пледом и возвращается к первоначальной позе.       Какой же Сайфер всё-таки наглый. Уснул тут, ему хорошо, тепло, уютно, а Пайнсу то что делать в это время? Впрочем, сам Диппер не мог бы сказать, что ему как-то неуютно. Даже совсем наоборот.       Тем не менее, он начинает продумывать план побега. Но сначала нужно узнать, действительно ли Билл спит. Пайнс осторожно касается рукой макушки Сайфера, при этом подвеска-ёлочка на браслете съезжает в сторону. Блондин же никак не реагирует.       «У Билла такие мягкие волосы» — проносится в голове у Диппера.       Следуя за этой мыслью, правая рука Пайнса тоже перемещается на блондинистую макушку. Брюнет осторожно перебирает светлые прядки и думает, что может ещё немного здесь задержаться. Уйти он всегда успеет — Билл спит как убитый.