Лучший мой подарочек...

Изуку смущает всё – от пристального взгляда, до самодовольной улыбки. Это точно его Тодороки-кун? Ох, чёрт, почему Изуку приписывает Шото себе? Корпоратив в самом разгаре, а Мидория, как менеджер среднего звена, тушуется под взглядом одного из соучредителей компании, в которой он работает чуть менее трёх месяцев. И этот корпоратив в честь заключения выгодной сделки и слияния двух компаний в одну обязаны были отпраздновать все сотрудники. Как и новый год, в принципе, но Мидория тогда был на больничном. Изуку видел Шото раньше несколько раз, натыкался на этот внимательный взгляд, способный выбить воздух из лёгких и жутко нервничал. Но Тодороки всегда был холодно-собранным и лицо его почти не выражало эмоций. Тодороки-куном Изуку стал называть его мысленно, когда бессовестно заходил на его страницу в фейсбуке или инстаграме и просматривал фотографии. После школьных отношений с Бакуго, у Мидории никого не было. Наверное, благодаря Кацуки Изуку смог понять, что ему нравятся исключительно парни. Счастья, ему, конечно, с Киришимой, но Мидория порой тосковал даже по такому теплу, которое давал ему Кац-чан. У Шото было не так много фотографий – несколько в офисе, с компаньонами, где он был всегда собран, с друзьями, коих Изуку насчитал только двоих – Иида Тенья и Момо Яойорозу. И если в какой-то момент Мидория мог бы подумать, что Момо девушка Шото, что было совершенно неверно из-за того, что она уже состояла в браке. И несколько с семьёй, в основном с сестрой, где Шото выглядел расслабленным и умиротворённым. Изуку нервно сглатывает и принимает бокал с шампанским. — Тебе нужно расслабиться, — советует Урарака, явно пытаясь его споить, а не расслабить. — Хо-хорошо, — Мидория нервничает и послушно пьёт, но морщится. Он то и дело отыскивает передвижения самого младшего Тодороки, чтобы иметь его в поле зрения и при этом хмелеет с каждой минутой всё сильнее. Мидория совершенно не умеет пить. Вот совсем, Бакуго всегда ржал, что Деку достаточно стакана пива, чтобы отодрать его в туалете. У Кац-чана всегда были дурацкие шуточки, но он всегда попадал в цель. — Мне нужно подышать, — Изуку отдаёт бокал Очако и направляется к выходу, чувствуя, что его ведёт. А это всего лишь второй бокал с шампанским, а он так захмелел. Его скилл в употреблении алкоголя был плохо прокачан. Урарака что-то ему говорит, но Мидория не слушает и как можно быстрее покидает шумное и душное помещение. В коридоре чуть легче, но Мидории действительно хочется свежего воздуха и он идёт на балкон, где обычно сотрудники выходят покурить и куда сам Изуку никогда не ходил, так как не курит. Благо, конференционный зал, в котором и проходит сиё шумное торжество, находится на этаже, где непосредственно работает Мидория, иначе ему пришлось бы тратить довольно много времени, чтобы добраться до балкона. На балконе всё же холодно и пахнет куревом, кто-то явно недавно курил. Но Мидория там в одиночестве, поэтому приоткрывает окно посильнее и старается дышать. Свежий воздух должен привести его чувства в относительную норму. Но стоит закрыть глаза и в воображении вырисовывается чёткий образ Тодороки, этот взгляд и эти губы вызывают волну дрожи в теле. И Изуку обречённо выдыхает, хватаясь за голову. Так раньше он сох по Бакуго, безумно и слепо, хотя отпустило не сразу и было очень больно. А сейчас его в дрожь бросало, стоило Тодороки случайно оказаться в опасной близости. Может, стоит уволиться? Или перевестись работать в дочернюю компанию? Чтобы не давать себе ложных надежд. И не причинять ненужной боли. Какие надежды, Изуку? Где ты и где он?! Да ему, наверное, нравятся девушки модельной внешности, с которыми он и проводит выходные. Дверь на балкон открывается, но Изуку не смотрит и отходит в сторону, поворачиваясь полубоком и наблюдая за яркими огнями города. Сейчас вроде бы и хорошо, и хреново в то же время. А ещё он немного пьян, что делает его капельку безумным. Кто-то рядом чиркает зажигалкой и Изуку чувствует запах табака, неприятно морщась. Ему и вправду не нравится этот запах, но он сам вышел на балкон, предназначенный для курения. — Будешь? — у Мидории по спине шествует целая колонна мурашек от этого голоса и он вздрагивает, испуганно оборачиваясь к стоящему рядом парню. — Я не курю, — он выдыхает из себя эти слова не сразу, но его тело дрожит от близости с объектом его мечты. Тодороки Шото собственной персоной только хмыкает и тушит сигарету, вводя Изуку в недоумение. — Ещё лучше, пойдём, — говорит он и входит в помещение. Мидория нервно сглатывает и не может не послушаться. Ладошки вспотели и горят, как и щёки, как и весь он сам. Господи, Тодороки-кун, чего же ты хочешь? Изуку неловко закрывает за собой дверь, чувствуя на себе внимательный взгляд. — Нужна моя помощь? — голос у Изуку дрожит, но он не замечает этого, ему кажется, что он звучит уверенно и чётко. — Помощь… хм, — Шото на мгновение становится задумчивым. — Да, в моём кабинете. Идём. Ему так легко и просто раздавать приказы, а Изуку даже не думает задавать лишних вопросов, идя следом за начальником. В лифте немного не по себе, Изуку становится чуть поодаль, ближе к стенке лифта и нервно сцепляет руки в замок перед собой, низко склонив голову. Шото стоит посреди лифта, скрестив руки на груди и скользит незаметным взглядом по Мидории. Тишину не нарушает никто. Вплоть до кабинета Тодороки, в котором Мидория оказывается впервые в жизни. Большие панорамные окна открывают красивый вид на город. Шото не включает свет, к удивлению Изуку, и в этой интимной обстановке Мидория совершенно не по себе. — Ты не умеешь пить, — Шото подходит к своему шкафу и что-то оттуда достаёт. — А твоя подружка пыталась тебя напоить. Ты в её вкусе. — Что? — Мидория немного теряется. Это не то, что он вообще планировал услышать. Да и ему в голову бы никогда не пришло, что Тодороки заговорит с ним о чьих-то вкусах и предпочтениях. Он нравится Урараке? Но... она просто добра к нему и всё. В этом нет интереса, потому что если судить по его единственным отношениям... хотя Бакуго ужасный пример для того, чтобы быть образцом для понимания чужой заинтересованности. — Я не знал, — Мидория не спорит, подходя к окну и смотря на яркие огни. Тут очень высоко. — Ты можешь этого не делать? — Изуку чувствует недовольный вздох и эта интонация… будто в нём разочаровались. — Я сделал что-то не так? — Мидория жутко паникует, поворачиваясь к Тодороки. — Простите, пожалуйста То… И замолкает, потому что Тодороки в опасной близости от него, а взгляд Мидории направлен на грудь Шото. Ещё полшажочка и Изуку коснётся кончиком носа груди Тодороки. — Это не было упрёком, — прохладные пальчики прихватывают его подбородок, заставляя поднять голову и смотреть глаза в глаза. — Меня даже в некоторой степени смущает твоё умение выглядеть таким невинным. Изуку краснеет даже кончиками ушей, а сердце заходит в бешеном ритме. Это невероятно, сейчас творится какая-то магия. — Тодороки-кун, — так беспомощно и беззащитно произносит Изуку, готовый сдаться под собственными чувствами. — Кун? — уголком губ усмехается Шото. — Я обычно привык, чтобы ко мне обращались Тодороки-сан. В особых случаях: мой господин или Шото. — Особых? — Мидория не может отвести своего зачарованного взгляда. — Как этот. — Мой господин, — у Изуку что-то скручивает внизу живота и он немного пьян, чтобы позволить себе некоторые вольности. — Хороший выбор, — в открытую усмехается Шото и нежно оглаживает пылающую ладошку Изуку, — но я предпочитаю слышать такое в постели. Для начала можно и просто Шото. Хорошо, Изуку? Мидория готов пищать от восторга и переполняющего его счастья. Тодороки знает его имя! И произносит его вслух. Этими манящими губами. — Хорошо, — соглашается Мидория, но так и не решается произнести это восхитительное имя вслух. — Я немного расстроен, Изуку, — взгляд Шото опускается на его приоткрытые губки. — Что-то случилось? — Мидория тут же волнуется. Это он что-то сделал, проблемы у компании или что-то со здоровьем Тодороки? — Сегодня особый день, — Шото лукавит, но Изуку не обязательно об этом знать, — очень важный. — Корпоратив проходит не так как надо? — Мидория теряется. — Договор расторгнут? Мы… — Мы, — Тодороки ведёт пальцем по мягким губам, заставляя Мидорию замолчать, — мне так нравится как это звучит из твоих уст. Мы – это ведь ты и я, верно? У Изуку, чёрт возьми, сейчас случится инфаркт миокарда, потому что нельзя так жестоко играть с его сердечком. — Сегодня особый день по другой причине, — большой палец Тодороки скользит во влажный ротик Мидории, поглаживая нежный язычок. — Сегодня день, когда я родился. Изуку чувствует себя неловко и странно, но ни отстраниться, ни смутиться не может. Вместо этого он прикусывает несильно чужой палец и неловко его облизывает. В такие игры он даже с Бакуго не играл. — Все забыли об этом дне. В голове Изуку где-то на заднем фоне вертится мысль о том, что Шото сам не поставил дату своего рождения в социальных сетях и даже никто из сотрудников не знает, когда он родился. Вроде Мидория краем уха слышал, что Шото терпеть не может свой день рождения, но это ведь только слухи. — Так обидно не получить ни одного подарка, — Шото уже откровенно лжёт, но Изуку смотрит так доверчиво, что можно не беспокоиться о том, что его раскусят. Не то, чтобы Шото намеренно собирался пользоваться таким стечением обстоятельств, но при мысли, что это та самая удачная возможность – он не может от неё отказаться. — Ты меня осчастливишь? — Тодороки склоняется к его лицу близко. — Сделаешь меня счастливым в мой день? Изуку кивает и сам проявляет активность, привставая на носочки и, обнимая Шото за шею, тянет вниз, целуя. Тодороки тут же перехватывает инициативу в свои руки, углубляя поцелуй и прижимая к себе Мидорию. Чёрт, Шото ещё никогда не западал на чью-то внешность, но стоило ему увидеть Изуку и всё его естество кричало о том, что Изуку нужно сделать своим. Даже если у них не сойдутся характеры, даже наплевать на все статусы и прочее. Шото до дрожи в пальцах хотел оказаться в Мидории, слышать его хриплые срывающиеся стоны и трахать так долго, пока сам не сдохнет. Ещё никогда у него так не рвало крышу. Поэтому он подхватил Изуку, укладывая его на чистый стол, радуясь своей дурацкой привычке убирать всё с рабочей поверхности в конце рабочего дня. — Что? — Изуку хрипло выгнулся под ним, чувствуя жаркие поцелуи на шее и чужие жадные руки на бёдрах. — Разве ты не хотел поцелуй? Шото на миг замер, поднял свою голову, соприкасаясь лбами и смотря прямо в глаза друг другу. — Я хотел тебя, — он хрипло усмехнулся и лизнул Изуку в губы. — Тебе же нравятся парни, по тебе видно. Сколько у тебя было партнёров? — Но я не могу так, — Изуку на миг растерялся и даже испугался, когда его штаны стали спешно расстёгивать. — Это не на один раз, — Тодороки оглаживает его щёку, вновь смотря глаза в глаза. — Мне одного раза будет недостаточно. Я свожу тебя куда хочешь, но, чёрт возьми, сейчас мне нужен ты. Мидория нервно сглотнул и просто кивнул, сжимаясь и позволяя стянуть с себя штаны. Если Шото хочет – он даже не против, у него как бы день рождения. — Эй, — пальцы Тодороки нежно погладили его волосы, — ты чего так сжался? — Я не сжался, — Изуку испуганно смотрел куда угодно, но не в глаза Тодороки. — И я не возражаю. — Ты весь сжался, — Шото нахмурился оглаживая его задницу и слегка надавливая на сфинктер. — Не волнуйся, у меня есть смазка и я тебя подготовлю. Как давно у тебя был секс? Изуку краснеет и закрывает лицо руками. — Семь лет назад, — неуверенно выдыхает он, надеясь, что его не слышат. — Довольно приличный срок, — говорит Шото, но ничего не спрашивает, его пальцы сжимают полувозбуждённый член Мидории. — Ох, — Изуку дёргается, выгибается. — Что ты делаешь? Зачем? — Нам обоим должно быть хорошо, — говорит Тодороки и вовлекает его в поцелуй. И это разительно отличается от того, что у него было с Бакуго. Потому что Кацуки всегда говорил ему терпеть, если он и вправду любит. И что Изуку слишком неженка и преувеличивает. Кацуки никогда не касался рукой его члена. Поэтому сейчас под жаркими прикосновениями Изуку испуганно поскуливал, не понимая этих переполняющих его чувств. Шото сдёргивает его со стола, заставляя лечь на рабочую поверхность животом и раздвигает ему ноги. — Я бы хотел увидеть тебя при свете, — ладони Тодороки оглаживают его задницу, — но если мы включим свет, кто-нибудь заметит и придёт проверить. А нам лишние свидетели не нужны. Изуку прикусывает губу, когда чувствует, что в него проникают сразу два пальца. — Ты такой тугой, — в голосе Шото восхищение, а Мидория жмурится от смущения, чувствуя эти необычные и непривычные ощущения. — Как много у тебя было партнёров? — Шото вновь возвращается к этому вопросу. — Один, — Изуку слегка прогибается в пояснице и нервничает. Потому что чувствует дискомфорт и боится, что будет так же больно, как и с Бакуго, что снова придётся терпеть боль. Но Шото неспешно растягивает его. — Да ты совсем невинный, — усмехается ему на ушко Тодороки и слегка его прикусывает. — Я бы предпочёл, чтобы ты лежал на спине и я мог бы видеть твоё лицо, но у тебя так давно не было секса, что тебе может быть больно. — Всё нормально, — Изуку жмурится. — Я готов. — Не нормально, — Шото активно двигает пальцами. — И ты ещё не готов. Ты просто пиздец какой узкий, но обещаю, что не порву тебя. Изуку жмурится, дышит тяжело, и тихо стонет, порой выгибаясь. — А теперь на коленки, — Шото тянет его вниз и Мидория послушно принимает ту позу, которая нужна Тодороки. Она новая для Изуку и необычная. Он стоит на коленях, грудью привалившись к полу и высоко поднимая задницу. На нём осталась только расстёгнутая рубашка. — Ты такой послушный, — пальцы снова проникают в Мидорию, продолжая растягивать. — Мне нравится твоя покорность, но потом нам нужно будет попробовать что-нибудь поинтереснее. — Ты хочешь спать со мной и потом? — Изуку нервно царапает пол. — Я хочу встречаться с тобой, — Тодороки накрывает его руку. — Можно даже сказать, что мы уже встречаемся. На первом свидании я никого не принуждаю заниматься сексом, но ты у меня особенный. Прости, что я на тебя надавил. Шото не врёт. Особенный. — Я сам этого хочу, — и тут Мидория не врёт, потому что несколько раз фантазировал о сексе с Тодороки. — Ты мне иногда снишься... У Шото никто никогда не вызывал подобных чувств. У него мог проснуться лёгкий интерес, но вот так, переступая через все свои рамки и принципы. И при этом он верил словам Изуку. Только бы слепой ничего не понял, видя, как Мидория реагирует на него. И Изуку скрипит зубами, чувствуя, что член сменил пальцы. — Ах, — Мидория кусает губы, чувствуя, как в него медленно проникает Шото. — Ты просто восхитителен, — хрипло выдыхает Тодороки, войдя в Мидорию до основания и замирая. Изуку чувствует на глазах слёзы, потому что член Тодороки распирает его изнутри. Изуку кажется, что Шото полностью заполняет его собой. Это неприятно и даже немного больно, но... — Дай мне немного времени, — просит Шото выходя, но тут же входит вновь, вызывая болезненный стон. Тодороки старается быть осторожным и не сорваться. Он ещё никогда прежде не думал так сильно о своём партнёре. Но Шото старается. Он крепко держит Мидорию за бёдра, двигаясь неспешно, постепенно наращивая темп и пытаясь найти тот самый идеальный угол, чтобы Изуку стало приятно. Мидория нервно хрипит, постанывает и даже всхлипывает. Это дискомфортно и всё ещё больно. Но не так дико больно, как было с Кацуки. Тут совсем по-другому. Или у него просто давно не было секса? — Ах, — Изуку стонет громко и пошло, выгибаясь и прогнувшись так, что у него, кажется, сломается позвоночник, он замирает. Потому что по телу проходит такая сладкая волна, что он даже не понимает, что это. — Нам обоим может быть хорошо, Изуку, — хрипло говорит Тодороки и начинает двигаться, готовый кончить от этого громкого сладкого стона. Неужели Изуку действительно тот, кого он и не ожидал встретить в своей жизни? Любимый. В самый ненавистный для себя день объединиться со своей любовью. Наверное, этот день можно сделать особенным по совершенно другой причине. Шото кончил быстро и не просто быстро, неприлично быстро для себя, поражаясь самому себе. — Прости, я сплоховал, — Шото поцеловал Мидорию за ухом, рукой скользя по бедру вниз, дотрагиваясь до вялого члена Мидории. — Тебе вообще не понравилось? — Я кончил три раза, — смущённо застонал Изуку, уткнувшись лбом в пол и просто полыхая. — Что? — Шото казалось, что он ослышался. И он рассмеялся, не в силах себя сдержать. Тодороки устало лёг рядом, притягивая Мидорию к себе. — Ну хоть в чём-то моё эго не было задето, — хрипло выдохнул ему в губы Шото, целуя. А Изуку до сих пор будет под эйфорией, потому что он впервые услышал смех Тодороки. И это было даже круче, чем три полученных до этого оргазма. Хотя, тут, конечно, можно было бы и поспорить. Но день рождения Тодороки и вправду стал днём, который их свёл на всю жизнь. Этот день самый особенный.