Зашей мою душу

      Графиня старалась выглядеть более дружелюбно, как подобает настоящей матери, но как же хотелось просто обойти её названную дочь и притвориться, что такого позора никогда не было. С натянутой улыбкой Анна подняла Люси и слегка сжала её плечи. — Ты прям расцвела, — заметила женщина, прежде чем убрать свои руки. — Мой ангел, действительно, кажется, я вижу твои крылья, — рассмеялся Саймон, целуя дочь в лоб, — Видимо, Герцог Драгнил в тебе души не чает. — Да, что Вы, — отмахнулся Нацу, наблюдая за блондинкой, которая, казалось бы, пыталась потушить внутренний пожар, — Пройдёмте в дом.       Люси действительно шла на ватных ногах, ей было приятно встретить своего отца, который с яркой улыбкой поприветствовал свою дочь, но не мать, Анна за эти дни стала для неё ужасным сном. Девушка почувствовала себя брошенной, ведь, если герцог знал об их прибытии, так почему не сообщил ей?       Стол был обставлен едой, различными сортами вина и хрупким фарфором. Золотоволосая шла последняя, стараясь размотать свой язык из прочного узла. Пока все рассаживались, её настигло плохое предчувствие, и перед тем, как занять своё место, кареглазая была остановлена своим будущем мужем. — Может, Вы не будете обедать? — спросил Нацу, расправляя салфетку, — Знаете, граф, Ваша дочь иногда отказывается от приёмов пищи. — Моя дочь всегда плотно кушала, может, ты заболела? — взволнованно спросил Саймон. — Да, я тоже так подумал, когда сегодня леди Люси попросила наказать себя, — эти слова были как гром среди ясного неба, и все попытки завязать разговор девушка полностью отбросила, стараясь не встречаться со взглядом матери, — Она попросила отхлестать её, — продолжил Нацу, следя за реакцией гостей, — Вижу, Вы удивлены. Может, позже обговорите это с ней? — Конечно, — протянула Анна, сжимая в руке железный столовый прибор, — Люси, милая, иди к себе в комнату, я позже зайду к тебе.       В этот момент девушка поняла, что нуждается в защите, настолько прочной, что ни одна пуля не пробьёт её. Стук каблука был еле слышен, пока леди поднималась в свои покои. Она кусала розовые губы, ногтями впивалась в собственную кожу, чтобы проснуться. Деревянная дверь тихо заскрипела, и Люси зашла в комнату, тут же обхватывая своё тело руками.       Драгнил хрипло рассмеялся над очередной историей графа Мюгкельского. Саймон постоянно рассказывал что-то интересное из детства Люси, и так продолжалось буквально несколько часов, что немного удивило герцога, ведь Анна молча попивала вино, хотя обычно матери делятся такими вещами. — Ну всё, дорогой, хватит, — перебила женщина, — Я бы хотела обсудить свадьбу, герцог Драгнил, — улыбнулась она. — Конечно, — произнёс Нацу и поставил хрусталь на стол. — Все нюансы мы почти решили, однако, нам нужно знать, будет ли присутствовать Его Величество на церемонии.       Розовые брови слегка сдвинулись к переносице, и зелёные глаза блеснули, словно зачарованные. — Позвольте спросить, графиня Анна, почему король Дреяр должен присутствовать на моей свадьбе? — холодно поинтересовался мужчина.       Женщина готова была задохнуться от возмущения! Разве нужна причина, чтобы такое важное мероприятие посетил сам король?! Насколько Анна знает, у них с герцогом очень тесные отношения и, конечно, с таким тузом в рукаве можно было бы устроить свою жизнь немного лучше. Графиня с улыбкой отпила виноградный алкоголь и подметила, что они устроили этой дрянной девчонке прекрасную жизнь: она не голодала, жила в тепле и уюте, так в придачу достался такой муж, который не обделён умом. — Понимаете, просто моя дочь так хотела встретиться с Его Величеством… — Прошу прощения, герцог Драгнил, моя жена плохо себя чувствует, — перебил её Саймон, — Я отведу её в комнату. — Хэппи, проводи гостей в их покои, — приказал Нацу.       Через несколько минут комната опустела, и розововолосый раздражённо потёр переносицу, случайно замечая чистую тарелку с правой стороны от себя. А ведь леди Люси так и не пообедала. Мужчина и не думал, что девушка действительно покинет зал, так же герцога слегка напрягло состояние блондинки, она казалась ему дёрганной и… Напуганной?       Нацу взял белый фарфор и зачерпнул ложкой несколько бобов, после чего добавил свежих овощей и запечённого мяса, с краю положил варёную картошку, налил немного вина, поднявшись из-за стола, он направился в сторону лестницы. Драгнил ощущал себя немного иначе, герцог чувствовал себя обеспокоенно, мужчина всерьёз был заинтересован здоровьем своей будущей супруги. Губы сами расплылись в глупой ухмылке и, оказавшись около комнаты, он постучался в дверь и терпеливо ждал ответной реакции. Люси отворила замок и удивлённо застыла на пороге, не ожидая встретить такого гостя. — Герцог? — спросила леди, стараясь поверить в реальность, — Что Вас привело сюда? — Неужели я не могу посетить свою будущую жену? — с ухмылкой поинтересовался мужчина, — Я могу войти? — К-конечно!       В тот день Нацу не смог разглядеть комнату девушки лучше, но сейчас он даже смог ощутить запах «‎цветов»‎, запах, который был присущ только ей, только Люси. Через пару секунд голова резко дёрнулась, отгоняя все мысли прочь. — Вы ушли так и не поев, — напомнил он, ставя тарелку на стол, — Прошу простить меня, я был слишком груб с Вами, — поклонился розововолосый, ощущая на своём плече теплую женскую ладонь. — Не извиняйтесь, Вы, наоборот, спасли меня, — ласково улыбнулась блондинка, присаживаясь на кровать, — Мои родители могли бы смутить меня, рассказывая различные истории.       Белоснежные зубы слегка закусили внутреннюю сторону щеки, дабы не выплеснуть все чувства наружу. Руки до сих пор тянутся к спине, Люси было страшно, до сих пор страх окутывал её, как густой туман поля ранним утром. — Ваш отец очень приятный человек, надеюсь, что Вы поедите, ведь я уверен, что граф может разозлиться, увидев свою дочь в таком состоянии, — бросил герцог, прежде чем выйти из комнаты.       Анна была грубо кинута к кровати, сильно ударяясь о деревянный угол рукой. Она хотела тут же подняться, но была остановлена Саймоном, который с силой прижал её шею к спинке. — Что ты несёшь? М? Я тебя спрашиваю, что ты спросила за столом?! — прокричал мужчина, не заботясь об окружающих.       Граф горел адским пламенем, скрипел зубами и не переставал сжимать свою ладонь на женском теле. Сколько раз он просил не ставить их семью в такое положение! Сколько раз он предупреждал, что будет следовать за этим! Что опять нашло на эту сумасшедшую! — Н-не к-кричи, — прохрипела женщина, откидывая мозолистую ладонь в сторону, потирая покрасневшую кожу, — Ты понимаешь, что встреча с королём будет для нас счастливым билетом! — Ты плохо живёшь? М? Тебе не хватает денег? Подумай, в какое положение ты поставила нашу дочь! — Не смей называть это отродье так! — взорвалась Анна, — Какая мне разница, в какое положение я поставила её? Моё дело было воспитать и отдать эту девчонку в хорошие руки, вот пусть эта псина учится жить без хозяина, — выплюнула она, вглядываясь в карие глаза.       Графиня Мюгкельская считала себя правой, ведь то, что она говорит, действительно так и есть. Она не обязана любить этого ребёнка, не обязана лелеять, заботиться и защищать. Эта блондинка никто ей! Никто! Почему граф так сильно вцепился в эту брошенку! Почему?! А как же Анна? Как же она? Пусть ребёнка она не родит, но внимания также требует. Когда Люси уехала из дома, то Саймон стал холоден к своей жене, даже не прикасался к ней. Всё время твердил: «Как там мой ангел?», «Что она кушает?», «Чем занимается?». Да какая к чёрту разница, чем эта девка занята?! Что в ней такого? Что такого необычного в этом ребёнке? Внешность? Глаза? Что? Что? Что?!       Да любая черта есть в Анне. Женщина не понимала, может, Саймон хотел затащить Люси в постель? Почему он так печётся о ней? Граф никогда не отказывал своей жене, когда та просила попробовать ещё раз. Попробовать зачать ребёнка, ещё раз, вдруг получится, но на очередное предложение она получила отказ. Отказ! Саймон даже сказал, что это пустая трата времени, у них уже есть дочь. Где? Когда Анна корчилась от боли, рожая своё чадо? Когда она стояла над малышом и пела колыбельную? Когда кормила грудью и играла со своим дитём? Никогда! Такого не было, она была одинока, разбита, подавлена, убита… Полностью, без шанса на выживание. — Она наша дочь, Анна! Не смей так отзываться о ней! — Смешно, — прошептала графиня, вставая на ноги, — Ты был тем, кто убил её родителей, застрелили, как бездомных собак, и сейчас заботишься о ней?       Женщина застыла на месте, дрожащей рукой прикасаясь к своей щеке, которая жгла невидимым огнём. Глаза налились слезами, и она с испугом взглянула в родные глаза. — Из тебя бы вышла ужасная мать, будь у нас ребёнок, — прорычал граф, — Те отродья не дали бы Люси ничего, абсолютно.       Графиня на мгновение забыла, где реальность, а где сон, может вино так сильно повлияло на её мужа? Как он мог сказать такое? Саймон, что-то произнёс и вышел из комнаты, но женщине казалось, что она даже на ноги подняться не сможет. Из транса её вывел стук в дверь и, подорвавшись с пола, Анна ладонью смахнула слёзы, прежде чем впустить гостя. — Миледи, мы принесли Ваш багаж, — произнесли горничные. — Пусть его занесёт наш дворецкий, остальные могут быть свободны, — приказала женщина, наблюдая, как в комнате остаётся один Маркус, — Дай мне мазь, которую ты купил у лекаря, она сегодня ей понадобится, — прошипела графиня возле закрытой двери. — Будьте аккуратны, миледи, сегодня вечером прибудут гости. Леди Люси обязана присутствовать на этом торжестве, — сказал мужчина, достав из маленького дорожного сундука стеклянную банку, — Видимо, без него Вам не обойтись, — Берк преподнёс тонкий кнут, обвитый кожей.       Графиня понимала, что выйти в таком виде из комнаты будет глупо, поэтому светловолосая завернула всё в мягкое полотенце, после чего вступила на ковёр в коридоре, мило улыбаясь служанкам. Какой бы спокойной она не казалась, острые ногти с тихим треском тянули ткань.       Люси слегка успокоилась и сидела в комнате вместе с Гвен, слушая её отчёт про Ориона, ведь на данный момент посещать конюшню было запрещено, но общение с конюхами не входила в план противоречий. С яркой улыбкой девушка накалывала овощи, которые любезно предоставил ей Нацу. Может быть, он не такой чёрствый, каким казался в начале? Блондинке казалось, что еда в этот раз намного вкуснее, чем обычно, возможно, этому послужила весьма банальная причина, но…. — Дорогая, я принесла тебе полотенца.       Еда, которая находилась в желудке в данный момент резко поднялась ко рту. Люси прикрыла губы рукой и отпила пару глотков холодной воды, чтобы смягчить резкое волнение организма. — Прости, но я хочу побыть со своей дочерью наедине, — улыбнулась Анна. — Я прислуживаю лишь леди Люси, поэтому не могу покинуть помещение без её приказа, — сказала Гвен, поднимаясь с кровати. — Если ты не умеешь исполнять свои обязанности, то, действительно, лучше сидеть на мягком матраце, — укоризненно произнесла графиня, вставая рядом со служанкой. — Вам не кажется, миледи, что Вы слишком громко высказываете своё недовольство, тем самым нарушая все правила этикета.       Женщина была намного старше графини, на своём тернистом пути она встречала особы куда хуже, чем Анна. Гвен была обучена образованию, умела читать и писать, однако она не видела себя в качестве прислуги, герцог заманил темноволосую одной лишь фразой: «Работа служанкой не такая унизительная, какой кажется, Вы будете вольны делать, что хотите, но прислуживать будете только мне. Это лучше, нежели терпеть унижения знати в маленьком душном помещении».       Сначала эти слова были настолько глупыми, что она сразу пошла на свой желанный путь, о котором в скором времени сильно жалела. Унижали? Это было мягко сказано, три года молодая девушка терпела насилие различной формы, от различных людей, один раз об неё вытерли подошву обуви, и консистенция этого вещества была отнюдь не простой землёй. Позже Гвен нашла мужчину, который заботливо поднял ту с колен, женщина забеременела и в тот день пришла к герцогу. Она даже не рассчитывала на то, что работа будет обеспечена, но мужчина представил ей дом, пока у них не улучшится материальное положение. Драгнил стал человеком, которым помог вырастить её дочь, поэтому Гвен не может позволить указывать. У неё только одна госпожа, и это — леди Люси. — Всё в порядке, можете идти, — улыбнулась блондинка, стараясь не показывать своего страха.       Девушка молча наблюдала, как со скрипом закрылась деревянная дверь, как её мать развернула полотенце, доставая шамбок. Ей казалось, что уже не будет так страшно, не будет так больно, но все предубеждения развеялись так же быстро, как и пришли в голову. Графиня закрыла дверь, а Люси с силой прикусила губу, смешивая слюну с кровью. Руки задрожали, голос осип, и сама блондинка успела лишь прикрыть рот, бросаясь в истерику. — Поднимайся, — рыкнула женщина, — Прикусывай, и чтобы не звука, — прошептала Анна, над её ухом.       Между зубов появился круглый брусок, который был крепко закреплён челюстью. Карие глаза сразу же покраснели, ладони не переставали трястись, что мешало развязать шнуровку на корсете. — Ох, нет-нет, милая, приподними платье до колен.       Наверное, этот момент был ключевым в данной ситуации. Люси почувствовала себя ребёнком в тот день, когда впервые услышала: «Снимай платье». Страх огромной волной накрыл её, блондинка активно начала махать головой и села на кровать в потоке слёз. — Пожалуйста, мама, не надо, — хрипела она, — Я ведь не сделала ничего, я-я просто ошиблась!       Кареглазая чувствовала себя словно в бреду, пелена солёной воды полностью размазало видящее, и как только руки потянулись к лицу, её силой подорвали с кровати. Пары секунд Люси хватило, чтобы вновь прикусить брусок и сжать зубы, когда первый удар пришёлся по икрам, второй предназначался щиколоткам, а третий соприкоснулся с изгибом колен. Девушка слышала, как трескалось дерево и как щепки попадали в рот, неприятно цепляясь за дёсны. Блондинка не смогла прекратить плакать, слёзы сами собой вымывали боль из тела.       Нацу должен был провести графа в город, но вспомнил, что оставил в комнате леди свои перчатки. Экипаж послушно ждал своего хозяина, Саймон так же понимающе отнёсся к этой ситуации, и герцог вернулся в дом, поднимаясь по лестнице. Возможно, стоит вернуться в свои покои? Зачем беспокоить леди Люси? Как только нога ступила на пол коридора, по телу разлилось странное чувство… Чувство предосторожности. Драгнил слегка дёрнул смуглой шеей и продолжил свой путь, удивлённо подмечая, что Гвен стоит за пределами комнаты. — Почему ты не с леди Люси? — спросил мужчина, останавливаясь возле тумбы. — Они с миледи что-то обсуждают, но, кажется, не в словесной форме, — поклонилась камеристка.       Розововолосый сначала просто замер, вслушиваясь в происходящее, изредка до него доносились хлопки чего-то, первые пять раз не казались такими подозрительными, но остальные были слышны чётче и чаще. Нацу хотел зайти, но был остановлен криком Хэппи с первого этажа. Перчатки нашлись на столе. — Обязательно удостоверься, что с твоей госпожой всё в порядке, — кинул герцог, спускаясь вниз.       Ему казалось, что в той комнате происходят вещи, которые намного страшнее, чем могло разыграть человеческое воображение.       Анна резко остановилась, когда услышала стук. Кнут был завёрнут в полотенце, а брусок откинут в сторону. Она сильно ударила девушку по спине, чтобы та перестала плакать и привела себя в порядок.       Люси не могла говорить несколько минут, губы просто не слушались, открывались бесшумно и незаметно. Блондинка постаралась вытереть слёзы, но они всё так же стекали по румяным щекам. На всё подготовление ушло около пятнадцати минут, только тогда дочь графини смогла произнести фразу: — Входите, Гвен. — Простите, что беспокою, но вскоре будут прибывать гости, моей госпоже нужно переодеться, — поклонилась камеристка. — Конечно. Я забрала твои старые полотенца, дорогая, — фальшиво улыбнулась Анна и покинула комнату. — Леди Люси, Вы в порядке? — взволнованно спросила Гвен, — Выглядите нездоровой.       Девушка быстро отмахнулась лёгкой улыбкой и попросила принести стакан холодный воды. Пока служанка выполняла поручение, она резко метнулась к баночке с мазью и с тихим шипением нанесла на раны, слава Богу, крови не так много. Люси пропустила мимо ушей момент про торжественный вечер, блондинка всё время думала о боли в ногах. Как теперь ей кататься верхом? Ближайшую неделю или даже месяц, это сделать будет невозможно! Кареглазая просто не взберётся на Ориона.       Когда камеристка вернулась, то тут же начала искать платье в шкафу, удивляясь тому, что её леди только стоит, не притрагиваясь к стулу или постели. Наконец было найдено платье, которое миссис Эшли сшила именно для этого события.       Длинное чёрное платье, с высокой юбкой и кринолином — это немного отличалось от фижмы, в основном размером и материалом. Края наряда были обшиты красным кружевом, так же как талия и рукава. Ткань была прошита красными лепестками, а постоянные складки создавали впечатления цветов.       Люси сама надела «клетку» и чуть ли не взвыла от боли, когда прочный материал коснулся ног. Девушка старалась стоять лицом к служанке, старалась не проронить слёз, дабы она не заметила тех ужасных ран, которые подобно кандалам сковывали женские ноги. Светловолосая быстро оттянула ткань платья вниз, перед тем как Гвен со спины начала зашнуровывать корсет. Из коробки камеристка достала красные башмачки на невысоком каблуке. Блондинка аккуратно присела, чтобы обуть их, но даже такое незначительное движение ног вызвало сильную боль, от которой лёгкие на мгновение перестали функционировать.       Со стиснутыми зубами леди села на стул, когда Гвен принялась за причёску. Слегка приподняла золотые волосы, закрепляя заколкой на затылке, из железной шкатулки женщина достала длинную нить из жемчуга, аккуратно цепляя её на волосы. Девушка дёрнулась, когда послышался скрип двери.  — Простите, что побеспокоил, — извинился граф, — Но я хотел кое-что отдать своей дочери.       Саймон вручил Люси ожерелье с широким ободком, которое плотно прилегает к шее. Очарование было вызвано не только этой особенностью, но и крупным драгоценным камнем, красиво переливающимся на свету. — Отец, не стоило, — произнесла леди, поднимая свой карий взгляд на мужчину. — Уже начинают прибывать гости, я не хочу, чтобы моё дитя было обделено чем-то.       «Я уже обделена — матерью», — подумала блондинка, прежде чем с улыбкой принять этот чудесный подарок. — Я уверен, что ты будешь сиять ярче всех в этот прекрасный вечер, — тёплые губы коснулись макушки.       Граф счастлив, что эта девушка — его дочь, не важно, каким способом он заполучил это, сейчас эта прекрасная леди сияет ярче солнца. Саймон сам удивился, когда начал проявлять такую заботу, это было очень странным для него, но это было так приятно, осознавать себя родителем. Он вышел через пару минут, аккуратно поправляя свой фрак, и спустился вниз.       Гвен любезно оставила свою госпожу одну. Люси внимательно смотрела в свое отражение, почему она такая добрая, когда внутри каждый кусочек её души трещит по швам? Хотя, это всего лишь один день, всё пройдет, когда Анна уедет, главное быть гордой и непоколебимой в присутствии других. Кареглазая медленно поднялась со стула и, выпрямив спину, вышла в коридор, слыша громкие возгласы с первого этажа. Девушка предпочла идти в тишине, не издавая ни одного звука. Мимо неё пробегали слуги с полотенцами, вином, со всеми предметами, которые могли понадобиться гостям в любой момент.       Нацу стоял в центре, приветствуя гостей. Он думал, что их будет не так много, но количество превзошло все ожидания. Удивительнее всего было встретить отца, герцог даже не подумать не мог, что он посетит этот торжественный вечер, розововолосый даже насчёт личной свадьбы был не уверен.       Игнил редко улыбался, в основном все черты сын унаследовал у отца: гордость, строгость и немного доброты. Мужчина сам не надеялся на то, что сможет прибыть сегодня, но король был благосклонен и не мог отказать, однако одного отправить так же не мог, поэтому для соблюдения компромисса представил своего человека. — Приветствую тебя, отец, — склонился герцог, — Не ожидал увидеть тебя здесь. — На самом деле я тоже удивлён, — признался Игнил, — Это генерал Фернандес, — представил красноволосый гостя, прибывшего вместе с ним.       Высокий, мускулистый синеволосый мужчина, с ярко-красной татуировкой на глазу. Он был одет в униформу британской армии: красный пиджак, чёрные брюки, погоны были украшены бахромой, золотые пуговицы зацеплены на петли. В знак приветствия генерал поклонился, снимая свою шляпу. — Приятно познакомиться, герцог Драгнил, — хрипло произнёс солдат, — Можете называть меня Жерар, сэр. — Тогда и ты зови меня просто Нацу, Жерар. Ты всё равно работаешь на короля, не вижу смысла ставить меня наравне со своим хозяином, — сказал Драгнил, с лёгкой ухмылкой. — Его Величество прибудет к тебе на свадьбу, — оповестил отец. — Лексус делает всё, что ему вздумается, — закатил глаза розововолосый, за что получил подзатыльник. — Он твой король, обращайся как должен.       Эта фраза была столь смешной, что Нацу был готов расхохотаться на весь зал. С Лексусом он познакомился в возрасте восьми лет, тогда будущему правителю было восемнадцать. С детства герцог отличался вспыльчивостью и хорошим умением владеть холодным оружием. Пока Игнил разговаривал с королём того времени, его сын умудрился ввязаться в драку с самим наследником престола! И удивительнее всего было то, что с каждым проигрышем жажда победить лишь увеличивалась, помнится, в тот день Игнил был очень зол, и Лексус помог спрятаться виновнику всех бед в своих покоях. — Отец, познакомься с родителями моей невесты, — сказал Нацу, когда к ним подошли Саймон со своей женой. — Граф Мюгкельский, сэр, — поклонился мужчина, — Это моя жена Анна. — Большая честь встретиться с Вами, — присела в реверансе графиня. — Я первый советник Его Высочества, Игнил Драгнил, рад встречи. — Ох, Его Высочество в хорошем здравии? — полюбопытствовала Анна. — Конечно! Король даже прибудет на церемонию венчания наших детей, — ответил красноволосый, осматривая зал, — Ваша дочь не в доме? Почему её нигде не видно?       Графиня с силой сомкнула зубы и хотела бы что-то ответить, как все взоры устремились на лестницу. Люси шла медленно, ногтями впиваясь в свою кожу от каждой порции боли в области ног. Все гости начали шептаться, кто-то с восхищением кланялись будущей герцогине, а кто-то высокомерно прикрывал лицо веерами. Возле окон девушка заметила герцога и небольшую толпу, окружающего его.       Леди мило улыбалась и приветствовала гостей. Столько людей в красивых одеяниях она не видела никогда. — Какая милая юная леди, — улыбнулся Игнил, когда Люси подошла ближе. — Приветствую Вас, меня зовут Люсьена Мюгкельская, я дочь графа и графини Мюгкельских, — склонилась девушка, закрывая глаза как можно сильнее из-за внезапной боли на правой ноге. — Я Игнил Драгнил, советник короля и, непосредственно, отец твоего будущего мужа.       Мужчина с улыбкой осматривал этого ангела, ненароком он перевёл взгляд на своего сына, который так же с интересом наблюдал за своей невестой. Советник отпил вина, вспоминая свой взгляд, когда впервые он встретил свою жену, влюблённый и безрассудный. Возможно ли, что его сын когда-нибудь посмотрит так на эту светловолосую девушку? — Вы хорошо добрались? — поинтересовалась она. — Экипаж доставил меня в целости и сохранности, — произнёс красноволосый, — Твоё платье, должно быть, по нраву моему сыну, — ухмыльнулся он. — Отец, — протянул Нацу, — Нам стоит выпить, — предложил герцог и протянул бокал вина своей супруге, — Спасибо всем, кто прибыл на это торжество, в скором времени я подниму этот бокал, будучи обручённым мужчиной!       В зале прогремели аплодисменты, и присутствующие, подняв свои бокалы, с удовольствием испробовали прекрасный виноградный вкус.       Люси общалась с гостями, на удивление, любая затронутая тема была ей известна и проблема с продолжением разговора была сразу же решена. Гвен всё время держалась рядом с госпожой, старалась не подпускать к ней человека, которого опасалась больше всего — её мать.       Анна даже и не думала подходить к этой девчонке, женщина старалась заполучить больше знати, которая будет их союзниками, которая поможет финансировать их бизнес. Алчность. Грех, который полностью окружил графиню лёгкой пеленой. Ей хотелось больше! Больше золота, больше богатства, больше внимания! Прекрасно, как прекрасно чувствовать себя осыпанной драгоценностями в виде человеческих глаз. — Простите, Вы, наверное, невеста герцога?       К блондинке обратилась девушка в красном платье, с высоким хвостом из чёрных волос. От одного взгляда карих глаз Люси пробирали мурашки, словно на неё смотрела не хрупкая леди, а настоящая змея, полностью облитая ядом. — Да, рада приветствовать Вас на этом торжестве, — медленно поклонилась леди. — Не стоит быть такой любезной, дорогая, — склонилась девушка, — С человеком, который долгое время ублажал твоего жениха.

Я думаю, что хуже, чем жестокость сердца, может быть лишь одно качество — мягкость мозгов. Т. Рузвельт