С одиночеством в борьбе

      Прошла еще пара недель. Эдриан успел подготовить всё к похоронам Ральфа. Подготовил место на церковном кладбище, рядом со своими предками, заказал гроб и небольшое надгробие. На похоронах, кроме Эдриана и священника, присутствовали Эдвард и инспектор Спунер. Последние двое присутствовали скорее из солидарности, хотя судьба никому не известного помешанного вызывала немалое сочувствие у всех. Похороны прошли очень быстро. Священник размеренным голосом читал молитвы, остальные стояли со скорбными или просто задумчивыми лицами. Эдриан подумал о том, кто будет на его похоронах. Все родственники погибли, знакомых или друзей не было вовсе. От этих размышлений Эдриану снова стало тяжело на сердце.       После панихиды по безвинно погибшей душе, все собравшиеся быстро разошлись по домам. Эдриан тоже пошел в замок вместе с Эдвардом.       Хозяин замка в последнее время замечал одну немаловажную вещь. В поведении некогда спокойного и услужливого дворецкого начали проскальзывать нервные нотки. Бывало он вздрагивал от каждой мелочи, иногда невпопад отвечал на вопросы, а иногда откровенно огрызался. Хотя после этого следовали извинения за свое поведение, Эдриан не мог просто так забыть о неожиданных изменениях. Это было явно неспроста.       Через какое-то время Эдриан начал наблюдать за Эдвардом. Не в открытую, конечно, а тайком. Как бы невзначай. То пойдет спросит, как дела с ужином, то к рабочим заглянет, а Эдвард практически постоянно там и был. Эдриан пытался понять, что же его ещё настораживает.       За время проживания под одной крышей с новым членом семьи (а дворецкий, без преувеличения, сейчас считался практически единственным родным человеком), хозяин замка уловил суть характера и поведения Эдварда. Сейчас, кроме очевидной напряженности и нервозности, улавливалось едва заметное чувство страха, отражающееся очень глубоко в некогда невозмутимых глазах.       Это смущало и пугало Эдриана. Ему не нравились изменения в поведении дворецкого. Необходимо было выяснить, чего боится Эдвард, и как ему можно помочь. А помощь ему была необходима, это очевидно. Эдриан, возможно, не хотел признаться сам себе, что панически боится потерять дворецкого. Хотя прекрасно понимал, что у Эдварда явно должна быть личная жизнь и свои интересы, кроме служебных. Хоть какие-то. Но Эдриан ничего не мог поделать, вся его жизнь сейчас была зациклена на одном и том же пространстве и одних и тех же людях. А оставаться в одиночестве не хочет никто. Человек существо социальное.       Эдриан решил для начала просто спросить, что случилось. Вряд ли это бы сработало, но попытаться стоило.       — Эд, — начал Эдриан, подкрадываясь сзади к дворецкому, который как раз пытался решить, какая штукатурка будет более пригодна для почти сгоревшего крыла замка. Стены были в процессе восстановления, и рабочие возились в стороне, очищая последнюю гарь с уцелевших конструкций. Стоял невообразимый шум от работающей дрели.       Эдвард не услышал хозяина и продолжал смотреть на стены. Эдриан не хотел орать и пугать прислугу, поэтому подкравшись ближе, проговорил в самое ухо:       — Эдвард, нам надо поговорить.       Дворецкий ощутимо вздрогнул, повернул голову и, едва не столкнувшись носом с хозяином, быстро отпрянул.       — Прости. Не хотел пугать, но все равно напугал, — улыбаясь сказал Эдриан уже обычным голосом, воспользовавшись установившейся тишиной. Рабочие взялись за тряпки, стирая пыль и старую штукатурку.       — Пойдём, — велел хозяин замка и направился в строну кухни.       Эдвард не спеша прошествовал за ним. Дойдя до обеденного стола, Эдриан обернулся и сразу начал:       — Эд, ты в последнее время ведешь себя странно.       — Простите, милорд, вас не устраивает, как я работаю? — спокойно, но с едва ощутимой угрозой в голосе спросил Эдвард.       — Нет, ты меня не понял. К тому, как ты выполняешь обязанности у меня претензий никаких. Я имею в виду, что ты будто боишься чего-то. Я тебя уже немного изучил, и обычно ты ведешь себя не так.       — Сэр, думаю, вам просто кажется, — устало проговорил Эдвард, опуская взгляд куда-то в пол. — Я беспокоюсь о ходе ремонта. Это сильно выматывает. Возможно, поэтому вам кажется, что я веду себя не так, как обычно.       — Я знаю, когда ты вымотан. И это совершенно не то. Неужели тебе есть, что скрывать, Эд? — спросил Эдриан, приближаясь к прислуге.       Эдвард беспокойно метал взгляд от хозяина к предметам интерьера и невольно отшатывался назад, при слишком близком контакте с Эдрианом.       — Нет, сэр, я ничего не скрываю. Всё в порядке.       — Да неужели? Поэтому ты огрызаешься по мелочам, вздрагиваешь от каждого шороха, и смотришь на меня иногда как загнанная собака? — спросил Эдриан немного повысив голос.       — Можно просто оставить меня в покое? — со злобой в голосе проговорил Эдвард. — Я ничего от вас не скрываю. Не лезте не в своё дело!       — Врёшь! — уже громко и несдержанно ответил Эдриан. — Неужели это так трудно, сказать мне правду? А может я вообще уже не могу доверять тебе, а Эд? Выгнать тебя к чёртовой матери отсюда! Чтобы больше не видеть твоей наглой рожи!       Чем больше распалялся Эдриан, тем громче и грубее становился его голос. Во время самой последней фразы, он схватил Эдварда за подбородок, впиваясь короткими ногтями в белую кожу, и с силой отшвырнул в сторону. Он занес уже было для удара руку, но тут его взгляд встретился с глазами дворецкого, который так и стоял полусогнувшись к нему боком. В глазах плескалась печаль, боль и прежнее спокойствие. Эдриан несколько секунд пробыл с поднятой рукой, а потом чертыхнулся и, отвернувшись, зашагал по кухне.       — Да что со мной не так? Я ведь уже избавился от этого, — тихо говорил Эдриан, хотя его было прекрасно слышно.       Он обернулся к Эдварду и быстро подошел к нему. Дворецкий уже стоял прямо, лицом к хозяину и вздрогнул при приближении, но отходить не стал и стоял с нечитаемым выражением лица. Эдриан молча взглянул на плоды своего гнева. На лице было несколько кровавых отметин от ногтей, рядом уже формировались точечные синяки. Не все так плохо, но лучше бы и этого не было. Эдриан вздохнул и пробормотал:       — Прости меня. Я ведь не хотел этого. Я просто хочу, чтобы ты доверял мне также, как я тебе. У меня никого нет, кроме тебя, Эд. Звучит ванильно и глупо, и я со стыда сейчас готов сгореть, но это так!       Эдвард удивленно перевёл взгляд на хозяина. Внешне он оставался спокойным, но в груди сердце заходилось от неровных ударов. Дворецкий стоял и не мог вымолвить из себя ни слова, переваривая в голове отзвучавшие фразы. Эдриан же видел внутреннюю борьбу Эдварда так же четко, как и стены своего замка. Быстро поняв, что здесь он ничего не добьется, сказал:       — Думаю, ты был прав насчет себя. Я не буду тебе досаждать. Больше этого не повторится.       Эдвард взглянул на хозяина с прежней грустью и ответил:       — И вы простите меня. А вас я не виню. Все в порядке, сэр.       — Да если бы… Я вообще не должен себя так вести. Раньше это были плоды одержимости, а сейчас что?       Дворецкий просто молчал, ему нечего было ответить на это.       — Ладно, забыли. Хорошо? — Эдриан виновато смотрел на прислугу, пытаясь понять, действительно ли всё в порядке, или он снова притворяется.       Эдвард спокойно кивнул. Удовлетворившись этим, Эдриан легко похлопал дворецкого по плечу и ушел из помещения. Кажется, инцидент был исчерпан.       Эдриан ушел в свою комнату, так и не поняв, почему Эдвард не говорит ему правду. Он еще больше уверился в том, что дворецкий скрывает что-то. Эдриан искренне не хотел срываться, но, когда тот, кого ты считаешь близким человеком, поступает с тобой, как мудак, тут сложно не разозлиться. Если Эдвард не хочет говорить в чем дело, тогда придется узнавать самому. Возможно стоит покопаться в его вещах. Это подло и низко, но другого выбора нет. Мысленно утвердив план, Эдриан принялся ждать.       Ночь пришла довольно быстро. Рабочие уже ушли в гостиницу, а Эдвард скрылся в своей комнате. Эдриан прекрасно знал, что тот не закрывает дверь на ночь, на всякий непредвиденный случай. Это было ему на руку. Подождав для верности ещё час, Эдриан потихоньку выбрался из своей комнаты направился к Эдварду. Дверь была чуть приоткрыта, а в комнате горел свет. Вот это было уже странно. Эдриан тихо отворил дверь и осмотрел помещение. В комнате было абсолютно пусто.       Ничего не понимающий Эдриан в спешке осмотрел каждый дюйм пространства: столы, стулья, шкафы, кровать. Под подушкой он обнаружил небольшую записку. Почерк явно принадлежал хозяину комнаты, и Эдриан, принялся быстро читать:       «Сэр, не могу больше скрывать от вас ничего. Я действительно обманул вас. Я очень виноват перед вами. Меня грубо и нагло шантажировали тем, что даже не стоило моего внимания. Сейчас я понял это, после нашего последнего разговора. Мне стоило сразу рассказать вам всё. Но сейчас это не имеет ни малейшего смысла. Я сам разберусь со всеми проблемами, что мне подкинули. Прощайте, сэр. От чистого сердца хочу сказать, что мне доставляло истинное удовольствие работать на вас этот короткий срок. И я действительно вам доверял. Не сомневайтесь. Искренне ваш, Эдвард.»       — Господи, идиот! Ну что за идиот? — бесновался Эдриан, разрывая записку на мелкие клочки. После в ход пошло битье подушек, стен, шкафов и столов. Один из деревянных стульев с грохотом полетел в стену, рассыпаясь на мелкие обломки. Кроме деревянных останков стула, на пол полетел небольшой металлический цилиндр. Эдриан успокоился и с интересом взглянул на предмет, он чем-то напоминал маленький тубус. Подняв его, Эд открутил крышечку и заглянул внутрь полого цилиндра. Там лежала ещё одна записка. Развернув клочок бумаги, Эдриан прочитал следующие слова:       «Эдвард, засранец, хорошо ты устроился под крылышком нашего барона, чтоб его черти сожрали. То, что ты стал мальчиком на побегушках, мне только на руку. Одна шлюшка хочет передать тебе привет, она у меня. И ты отлично знаешь, о ком я говорю. Если она тебе ещё дорога, то ты поднимешь свою мажорскую задницу и притащишь мне этого сучёныша, владельца Черного зеркала. А что с ним делать, я уж сам разберусь. Главное — выруби его, свяжи и притащи к разрушенной Академии. Если в течении трех недель ты так и не сделаешь то, о чем я тебе сказал, твоя ненаглядная шлюшка будет приходить к тебе в почтовый ящик по кускам. Вот и посмотрим, что тебе дороже. Т.»       По мере того, как Эдриан читал письмо, глаза его накрывало пеленой неконтролируемой ярости. Даже не прочитав последнего сокращения, он уже понял, кто угрожал Эдварду. Это было очевидно, другого такого подонка земля еще не носила.       — Том! — в ярости прорычал Эдриан.       Прежде, чем он успел хоть что-то подумать, ноги сами понеси его к выходу из замка и дальше в сторону старой Академии. Теперь он размышлял о том, что стоило все-таки проверить все входы в катакомбы, включая наружные. Ведь видел же он кого-то в подвалах, скрывающегося в лабиринтах его собственного замка. Зря он сразу не обратил на это внимание. Видимо, тогда когда Эдвард исчез в катакомбах, Том и передал ему записку. Лично или нет — это уже не важно.       Эдриан бежал по тропинке и думал о том, насколько он был слеп. Не увидел, не разобрался, не стал предавать значение. Теперь он понимал, что хотел сказать ему отец изображением мантикоры. Её лицо говорило само за себя. Это было лицо этого сраного шантажиста.       — Почему я такой тупой, Господи? — вопрошал он небеса и молился о том, чтобы успеть прежде, чем Том хоть что-то сделает с невинными людьми. Однако судьба Эдварда волновала его куда больше, чем судьба Дениз. Было очевидно, что Том имел в виду именно её.       Руины Академии уже маячили на горизонте, но он так никого и не увидел. Хотя, судя по записке, где-то рядом должны находиться как минимум три человека, невозможно просто так скрыться на пустыре столь многим людям. Эдриан обошел все руины вдоль и поперек, но так никого и не нашел. Он подошел к обрыву и посмотрел на чёрное небо над головой. Вокруг тишина.       «Хотя, погодите-ка…» — Эдриан прислушался получше, где-то очень тихо, но отчетливо, звучал до блевоты противный голос Тома.       — Где же ты, зараза? — пробормотал Эдриан, вслушиваясь лучше.       Звук шел будто бы из темной бездны за обрывом. Присмотревшись к отвесной стене, Эдриан заметил небольшой спуск, вроде естественной природной лестницы, скрытый за кустами. Сразу такой и не заметишь. Не долго думая, Эдриан начал медленно спускаться по узенькой тропинке. Лесенка то сужалась, то расширялась и вела вниз в сторону проема, похожего на пещеру, откуда уже горел явный электрический свет. Тропинка вскоре закончилась и привела Эдриана в неглубокую пещеру. Свет шел из дальнего конца пещеры, она уходила вглубь земных недр, а трое людей явно находились в самом её конце.       Стараясь ступать как можно тише, Эдриан крался к дальнему концу пещеры, где-то в середине пути она разветвлялась на два перешейка, которые позже снова соединялись. В районе соединения двух дорог и находились Том и его жертвы. Остановившись за заканчивающейся каменной стеной, Эдриан выглянул из-за угла.       Пространство было небольшим, но здесь умудрялось помешаться всё барахло Тома, судя по всему, он успел здесь поселиться. Притащил сюда кровать, тумбу, стол и пару стульев, к которым как раз и были привязаны Эдвард и Дениз. На девушке лица не было, бледная как смерть, она с ужасом смотрела на мучителя. У Эдварда на лице красовались несколько кровоподтеков, под левым глазом формировался здоровенный фингал, кроме того, на данный момент Том увлеченно размахивал ножом перед грудью дворецкого.       — Нет, по-моему ты либо очень туп, либо просто придуриваешься. На что ты надеялся, придя сюда с пустыми руками? Что я сменю гнев на милость, когда увижу твою отвратную рожу? — глумливо вопрошал Том.       Он задумчиво осмотрелся и, подойдя к Дениз, приставил нож к её горлу.       — Ты собираешься делать то, что велю или нет? — громко спросил Том.       — Я не приведу сюда хозяина, — тихим, но твердым голосом ответил Эдвард.       — Хозяина… Тьфу, — Том сплюнул на пол и продолжил. — Ты что собака что ли? Или у вас с ним эт самое… садо-мазо по ночам практикуете?       Том оглушительно захохотал, по пещере гулким эхом разнесся глумливый смех. Эдриан едва не сдержался, чтобы не съездить этому клоуну по морде, но вовремя остановил себя.       — Ну, раз ты такой храбрый, посмотрим как запоешь, когда я этой крошке глотку перережу, — Том усмехнулся и сильнее надавил на беззащитное горло. Дениз закричала, почувствовав холодный металл и боль от проступающего надреза.       Эдриан выскочил из своего укрытия, громко сказав:       — Нас извращенцами называешь, а самому доставляет удовольствие невинной девушке боль причинять, как не стыдно, Том.       — Ах ты ж сучка, пришел-таки, — мучитель быстро потерял интерес к жертве и с ножом помчался на Эдриана. — Как же долго хотелось вонзить тебе нож в самое сердце. Ты мне всю жизнь испохабил, подонок.       — Поверь мне, она и без того у тебя была отвратная. Мне и портить нечего было, — усмехнулся Эдриан, уворачиваясь от летящего на него металла.       Том был так озабочен Эдрианом, что не замечал ничего вокруг. Драка скорее напоминала корриду с быком. Эдриан все время уворачивался и быстро отходил на некоторое расстояние, чтобы не иметь близкого контакта с Томом. При ближнем бое, он мог и не увернуться. Пока эта битва с быком продолжалась, Эдвард стал неистово вырываться из пут. Ничего острого при себе у него не было, только природная гибкость и желание помочь Эдриану.       — Пс… Эй, Эдвард, — услышал он шепот со стороны Дениз. Та показывала ему на миниатюрные ножницы у себя в руках, явно предназначавшиеся для маникюра. Каким образом и откуда она их достала осталось загадкой, но Эдварда это не волновало, он видел шанс выпутаться даже в таком нелепом орудии.       Сидели они друг от друга довольно близко, поэтому им не составило труда чуть повернуться и начать пилить веревки, связывающие руки. Дениз активно работала ножничками, иногда задевая руки Эдварда. Она тихонько извинялась, но продолжала. Вскоре Эдвард почувствовал, что натяжение ослабевает, ещё чуть-чуть, и он сможет освободить руки, остальное было делом техники. Он оглянулся в поисках Эдриана, но не нашел дерущихся в поле зрения. В пылу драки они с Томом успели переместиться ближе к началу пещеры, но их голоса были слышны и здесь: яростный и злобный — Тома, насмешливый — Эдриана.       Эдвард, устав ждать, натянул веревки на руках. Последние нити лопнули, освобождая руки от пут. Эдвард быстро развязал ноги, вскочил с места, принимаясь распутывать Дениз.       — Спасибо, тебе, спасибо! — шептала все ещё до смерти напуганная Дениз, неглубоко порезанное горло кровоточило, придавая ей жуткий вид.       Распутав девушку, Эдвард бросился туда, откуда доносились голоса дерущихся. Дениз последовала за ним, прижимая руку к шее. Эдриан по виду уже явно выбился из сил. Танцевать он любил, но танцы с ножами его не очень устраивали, а Том всё больше приходил в неистовство, стараясь задеть врага.       В процессе драки они оказались у самого края обрыва. И тут Эдриан оступился и, споткнувшись, повалился на каменный пол. Сразу встать не получалось, от боли в ушибленной спине темнело в глазах и, пока Эдриан промаргивался и мотал головой, Том успел навалиться сверху и ударить ножом в район рёбер. В ту же секунду, Эдриан снова ощутил как в глазах темнеет, а кровь хлещет из раны на рукав рубашки. Тяжесть чужого тела внезапно куда-то ушла. Краем глаза Эдриан только успел заметить знакомый высокий силуэт и услышать отчаянный крик Тома, удалявшийся куда-то вниз. После этого сознание его покинуло. В памяти осталось только одно — перекошенное от ярости лицо Эдварда, смотрящего в бездну под пещерой.

***

      Эдриан очнулся, когда в окно бил солнечный свет. Оглянув пространство, он понял, что находится в собственной комнате в замке, рядом висела капельница, пищали какие-то приборы, явно показывающие, что пациент жив. Повернув голову направо, Эдриан увидел Эдварда, сидящего за столом и посапывающего на собственных руках.       — Эд… — тихо позвал хозяин замка. — Эй, Эд!       Эдвард вздрогнул и проснулся, сперва, стряхивая остатки сна, он не понял в чем дело, но, увидев Эдриана, сорвался с места, уронив стул.       — Тихо-тихо, не так резко, — засмеялся Эдриан, наблюдая за беспокойной возней Эдварда с поднятием стула. Закончив исправлять свою оплошность, дворецкий присел на край кровати и воззрился на Эдриана.       — Милорд, вы, наконец-то очнулись, — с облегчением и явной теплотой в голосе проговорил Эдвард.       — Наконец-то? А сколько я был в отключке? — заинтересовался Эдриан, присаживаясь в кровати.       — Около четырех дней.       — Ну… Не так уж много, — усомнился Эдриан, пожимая плечами.       — Мне это казалось очень долгим сроком, — ответил Эдвард, переводя взгляд на окно.       Эдриан взглянул на дворецкого. На лице все еще была куча синяков, видимо, чувствительная кожа долго отходит от насилия над ней. Порезы от рук Тома отпечатались шрамами по всему лицу.       — Господи, как же долго он тебя мучил. Мне надо было догадаться раньше, — с укором самому себе пробормотал Эдриан.       — Это не ваша вина, сэр. Я виноват перед вами больше и полностью заслуживаю ваш гнев.       Эдриан лишь отмахнулся от него, давая понять, что никакого гнева не последует, и ответил:       — Ты пытался защитить невинного человека. Том тот еще засранец и у него в руках была Дениз. Было очевидно, что лучше уж пусть вымещает гнев на мне, нежели чем на девушке.       — Сэр, это всё равно не оправдывает то, как я с вами поступил. Я ведь сомневался, отдавать вас ему или нет. Я ещё смел раздумывать над этим.       Эдвард явно был очень расстроен и чрезмерно укорял себя за то, что произошло. Эдриан видел на лице у слуги физически ощутимое страдание, тот даже боялся лишний раз взглянуть на хозяина замка. Облокотившись на подушки, Эдриан вздохнул и протянул руку к Эдварду, мягко погладив по волосам и по щеке. Дворецкий поднял опущенную голову, поворачиваясь лицом к хозяину.       — Ты же любил Дениз. Я прекрасно понимаю, почему ты сомневался. Работодатель или любимая девушка, думаю выбор очевиден, нет? — Эдриан усмехнулся, изображая руками две чаши весов.       — Я уже давным давно охладел к Дениз, — вздохнул Эдвард, а потом добавил тихим голосом. — А вы уже давно не просто работодатель…       — О чем ты, Эд? — спросил Эдриан, непонимающе посмотрев на дворецкого.       Эдвард вздохнул снова и, чуть помедлив, подсел ближе. Он аккуратно одной рукой обхватил поперек перебинтованную спину, а другую руку положил на талию, очень осторожно обнял хозяина замка и произнес в самое ухо:       — Я очень рад, что ты жив, Эдриан.       Гордон какое-то время сидел, не понимая, что произошло, и просто автоматически обнял Эдварда в ответ. Через какое-то время, он понял, что дворецкий впервые самовольно назвал его по имени. Осознание треснуло по голове большим молотом. Эдриан положил руку на грудь Эдварда и чуть отодвинул его от себя, заглядывая в глаза, оказавшиеся в нескольких сантиметрах от его собственных.       — Эд… Ты назвал меня по имени… — прошептал Эдриан.       — Я знаю… — хмыкнул Эдвард, улыбаясь.       — Это что-то значит? — спросил Гордон, взволнованно схватив идеально выглаженную рубашку дворецкого.       — Думаю, да… — прошептал Эдвард, у которого уже ощутимо участилось дыхание.       Эдриан рукой ощущал частное биение сердца и видел, насколько сильно сократилось расстояние между ним и Эдом. Дворецкий ничего не предпринимал и чего-то ждал, то ли разрешения, то ли инициативы.       — Да пошло оно все к чёрту! — в сердцах воскликнул Эдриан, уже понимая к чему всё идёт, и быстро, но аккуратно коснулся губами губ Эдварда.       Тот, получив разрешение, отвечал на поцелуй, явно наслаждаясь близостью. Эдриан, отвлекшись на горячие губы и стройное тело над собой, уже забыл о своих ранах, притягивая Эдварда ближе и оглаживая руками торс под рубашкой.       Этот момент не мог долго длиться и по закону жанра в дверь постучали, практически тут же её распахивая. На пороге показался инспектор Спунер. Эдвард успел отпрянуть от хозяина, но раскрасневшиеся щёки, взъерошенный вид, покрасневшие губы и, в конце концов, наполовину распахнутая рубашка явно говорили о том, что здесь произошло.       — Ээ… Хм… Прошу прощения, — смутился инспектор, теряя слова на ходу. — Я тут хотел проведать вас, милорд, и новости рассказать. Может мне позже зайти?       — Нет, говори, — остановил его Эдриан. — Спасибо, что навестил.       — Так вот о чем это я? — собирая мысли воедино, спросил сам себя Спунер. — Ах, да! Мы обследовали пещеру, в которой прятался Том. Свидетелей, жертв и доказательств хватает, чтобы закрыть дело. И еще кое-что.       Инспектор посмотрел на Эдварда, обращаясь к нему.       — На вас дело открываться не будет. По всем свидетельствам это была самооборона.       — Что? Дело? — встрепенулся Эдриан, округляя глаза.       — Да, вы же, вероятно, тогда уже потеряли сознание, — размышлял Спунер и продолжил. — Эдвард скинул Тома с обрыва. Том, очевидно, погиб. Эдвард после того, как принес вас в замок и, вызвав врача и полицию, всё мне рассказал. Дениз подтвердила каждое его слово.       Эдриан удивленно посмотрел на Эдварда, остававшегося в это время совершенно спокойным.       — Спасибо, — ответил дворецкий.       — Не стоит. Мир вздохнет свободно без одного подонка, я рад, что мне не нужно привлекать за это к делу честных людей, — сказал инспектор, улыбаясь. — Ну, всего доброго. Скорейшего выздоровления.       И развернувшись вышел из помещения.       — Ты защитил меня очень вовремя, — проговорил Эдриан, едва Спунер вышел за порог. — Я мог бы погибнуть.       — Именно поэтому я и скинул этого урода. Едва увидев, что он успел пырнуть тебя ножом, я словно перестал ощущать всё окружающее. В голове словно встала пелена, у меня была единственная цель, и мне она была предельно ясна, — описывал Эдвард свои чувства.       — Может, мне стоило бы сожалеть, но я не жалею. Ты жив, для меня это важнее.       — Спасибо, — улыбнулся Эдриан. — Ты мне уже столько раз помог. Мне стоит отплатить тебе тем же.       — Я люблю тебя, Эдриан, — ответил Эдвард, смотря на хозяина прямо и открыто.       — Для меня будет достаточно знать, что это взаимно. Эдриан засмеялся, притягивая Эдварда обратно в объятья:       — Можешь не сомневаться, Эд. Я тоже люблю тебя. И точно никуда тебя не отпущу.       Мужчины вновь слились в поцелуе, наслаждаясь обществом друг друга, а инспектор Спунер, проходящий в это время к воротам замка думал:       «Значит, туристы болтали не просто так. Хм… Надо же…»       Теперь в Уиллоу Крик одной сплетней будет больше. Инспектор был не против. В конце концов это приятней, чем болтать о маньяках, безумцах и убийцах. Да здравствуй новая жизнь старого захолустья!