Законы не запрещают

6 сентября 2016 год. Я оборачиваюсь на голос зеленоглазого. Теперь в моих глазах читается не беспокойство за Антона, а злость на Рудского. Прожигаю Ваню злобным взглядом своих карих глаз. Все вокруг замолчали, даже те, кто уже в говно. Я медленно подхожу к брюнету и, поскольку он сидел, возвышаюсь над ним. – Я не твоя девушка, – еле слышно говорю я, чтобы услышал только он, но до тех, кто стоял рядом тоже дошли нотки моего злобного голоса. – С каких пор? – Рудской встаёт и теперь уже он возвышается надо мной. Чёртов маленький рост. – С тех пор, как я сказала, что не хочу видеть тебя! – я перехожу на крик и в порыве злости даю Рудскому по лицу, от чего его голова отлетает в сторону. Все удивлённо смотрят на нас двоих. – Кажется, нам нужно поговорить, – его голос уже не спокойный, каким был пару минут назад. Теперь в нём присутствуют нотки злости и раздражения. Кажется, он не ожидал от меня удара. – Нам не о чем разговаривать, – грубо отвечаю ему и скрещиваю руки на груди. Брюнет ничего не отвечает, а только усмехается и в секунду я оказываюсь у него на плече. – Рудской! – визжу я и бью его руками по спине со всей силы. Но ему всё равно. Он что, железный? – Отпусти её, придурок. – вмешивается Антон. Его голос был груб, но я не видела выражения его лица. А жаль. – Иди нахуй. Она моя и делаю я с ней всё, что хочу, – грубо отвечает Рудской и я с большей силой ударяю ему по спине. Да что он себе позволяет?! Он считает меня своей игрушкой? Парень несёт меня в непонятном направлении, но уже через пару минут я чувствую под собой мягкое сидение его машины. Рудской садится за руль, но мы никуда не едем. Это хорошо. Несколько секунд мы сидим в полной тишине, даже не взглянув друг на друга. – И какого хрена ты меня сюда притащил? – начинаю наш "увлекательный" разговор. Рудской опрокидывает свой взгляд на меня. – Ничего не хочешь мне сказать? – он прищуривает глаза и смотрит в мои, чтобы что-то в них разглядеть. Но что? Сейчас я только злюсь на него. Злюсь из-за того, что он не даёт мне спокойно жить. – Нет, – кратко отвечаю я и пытаюсь открыть дверь машины, чтобы покинуть салон, наполненный угнетением и приятным запахом одекалона зеленоглазого, но она заперта. Несколько раз дёргаю ручку, чтобы окончательно убедиться в этом и недовольно хмурюсь. – Выпусти меня. – скрещиваю руки на груди. – Нет, – спокойно говорит он. Мы молчим ещё секунд двадцать, пока Ваня снова не начинает говорить: – Зачем ты поцеловала его? – в его голосе была заметна грусть, что сказалось улыбкой на моём лице. – Какое твое дело? – снова грублю, но он заслуживает такого тона общения, как по мне. – Ты осмелела, я смотрю, – усмехается и я широко распахиваю глаза. – Открой мне дверь! – снова начинаю дёргать ручку, как ненормальная, но Рудской крепко сжимает моё запястье, тем самым останавливая меня. – Отпусти! Мне больно! – брюнет ослабляет хватку, но не отпускает. – Первая причина, почему я больше не хочу видеть тебя и тем более, иметь какие-то отношения! Ты всегда причиняешь мне боль! – чуть ли не плачу, но сдерживаю слёзы. Я не слабая, нет. – Ты думаешь Антон лучше? Это всё обычное притворство, ты никак не поняла? – его голос становится серьёзным и даже немного злым. – Он просто трахнет тебя и бросит на следующий день. – Ты поступаешь так со всеми девушками, – еле слышно говорю я. – Но тебя я не бросил, – так же тихо говорит он, смотря мои глаза, которые блестели от пелены слёз. – Рано или поздно, ты бы наигрался и сделал бы это, – мой голос был хриплый, так как я пыталась сдержать поток слёз, которые скоро хлынут из моих глаз. – Откуда тебе знать? Если бы ты была просто моей игрушкой, я бы легко забыл про тебя, но я не могу, – теперь он уже не смотрел мне в глаза. Зеленоглазый достал последнюю сигарету из пачки и закурил. Я наблюдала как брюнет делает затяжку, одну за другой и выдыхает серый ядовитый дым, который разносится по всему салону, но я не отмахиваюсь от него. Я уже привыкла к этому запаху. – Ты знаешь обо мне совсем немного, прекрати делать поспешные выводы, – спустя несколько минут продолжает он. – Я ублюдок, да. Чёртов наркоман, – он снова переводит взгляд своих изумрудных глаз на меня. – Ты хочешь, чтобы я изменился? Избавился от убийственной зависимости? – Не нужно меняться. Просто не убивай себя, – слегка дотрагиваюсь до его плеча, будто опасаюсь. – Ты умираешь на глазах своих друзей. Ты умираешь на моих глазах. – я не могу сдержать слёзы и они катятся по моим щекам. В ответ Ваня молчит и вытирает большим пальцем слёзы с моих щек и я падаю на сидение. Что-то мне плохо. Рудской выкидывает давно догоревший бычок в окошко автомобиля и заводит машину. – Куда мы? – обеспокоенно спрашиваю я. Даже после такого разговора, я всё равно буду бояться его. – Я отвезу тебя домой. Не думаю, что ты ещё хочешь здесь находиться. – я сглатываю и медленно киваю, пристегнувшись. Облокачиваюсь о окно и наблюдаю за тем, как мимо пролетают небольшие дома и деревья. Они пролетают так же быстро, как и моя жизнь. Луна светила настолько ярко, что освещала дорогу и, если бы, Ваня выключил фары, то дорогу всё равно было бы видно. Или мне кажется? Я ужасно хотела спать, но я держалась. Не хочу, чтобы Рудской снова нёс меня на руках до квартиры. Проехав молча сорок минут, мы наконец остановились. Я снова дёрнула за ручку, чтобы открыть дверь, но у меня это не удалось. Какого хрена он не открыл? Рудской как-тонехорошо ухмыльнулся и это действие заставило мои руки задрожать, а тело напряглось от страха. – Поцелуешь меня? – прошептал парень, приблизившись к моей шее и слегка дотронувшись губами, но сразу же отстранился, вытерев их. Почувствовал вкус тональника, да? – Нет, – немного грубо говорю я. А вообще, что он себе позволяет? – Выпусти меня. – ещё несколько раз дёргаю ручку ему на зло. – Почему этому ублюдку, Антону, можно тебя целовать, а мне нет? – возмущается. Что, серьёзно? Если он не прекратит, то я ударю его снова. – Рудской, зачем ты всё это делаешь? – выгибаю одну бровь, жалостно посмотрев на зеленоглазого. – Почему ты больше не называешь меня по имени? – даже немного грустно говорит он. Актёр. – Хочешь, чтобы я называла тебя сукин сын? – примерно час назад, мы серьёзно говорили о нас, а сейчас снова ссоримся. Хотя нет, ошибка. Нас больше нет. – Нет, не хочу. – кратко отвечает он и я слышу щелчок открывающегося замка. Выдыхаю и открываю дверь машины, быстро выходя из неё, даже не попрощавшись с Рудским. Будто в этом есть смысл. Быстро направляюсь к двери подъезда и открываю её. Чувствую такой привычный запах сырости и, впервые за два года, морщусь. Быстрым шагом направляюсь к квартире и открываю дверь, а когда захожу, быстро закрываю её на ключ, выдыхая. Снимаю кеды и направляюсь к окну, немного отодвинув шторы. Рудской стоял возле своей машины, закуривая сигарету и смотря в какую-то неизвестную мне точку, пустым взглядом. Пустым, потому что сложно разглядеть, что отражается в его изумрудных глазах, какие чувства. Его взгляд никогда не был пустым. Он либо был наполнен злостью, либо похотью. Но иногда бывало, что он был наполнен чем-то другим, чем-то тёплым и искреннем. Направляюсь в спальню и валюсь на кровать, даже не раздевшись. Слишком много эмоций я получила за этот вечер. Я слишком устала.