Свет сердца

Аромат лета витал в воздухе, он дурманил собой двух идущих молодых людей. Девушка вдыхала его полной грудью, наконец ощущая непривычный запах едкого бензина или сырости Англии, а запахи различных растений и изредка попадавшихся цветов. Теперь она знает как пахнет Нарния. — Какое время года твоё самое любимое, Каспиан? – заведя руки за спину после долгого молчания спросила Хартман. Девушка не хотела сразу выкладывать все королю, ей хотелось немного узнать его, понять как он мыслит и какими чертами обладает. Всё-таки Кас её союзник, ей хотелось узнать о нем больше — Я люблю все сезоны, они по-своему прекрасны, – король на лету поймал летящий с дерева листок, слегка затронувшийся осенними красками, – Осень – очень яркое время года. Мне нравится наблюдать за сменой листвы и тем, как замерзает озеро, – немного промолчав он продолжил, — Зима – время забав, Рождества, снега и разных гуляний. Весной я появился на свет, мой день рождения празднует весь мой народ, а летом можно собирать плоды природы. Каждое время года особенное для нас, не так ли? – склонив голову спросил Каспиан. — Думаю, вы правы. Но, я больше люблю лето, купаться и загорать, только загореть у меня никак не выходит. Я все равно остаюсь бледной, как поганка, – усмехнулась Хартман. — Тебе идёт твоя бедность. Ты очень выделяешься этим из толпы. — Расскажи мне о себе. Интересно узнать, чем же занимается в своём мире наш ключ к победе, – голос Каспиана стал на одну октаву выше, показывая, что он уже в предвкушении будущей бойни с атлантами, тех, о ком ходили легенды и никто даже подумать не мог в их реальное существование. Белль нахмурилась, медленно останавливаясь около высокой яблони, она прошептала: — Госпожа Яблоня, могу ли я просить вас о милости вкусить ваш плод? Я не могу оторвать глаз от этих прекраснейших яблок, вам, наверное, много усилий потребовалось чтобы они стали именно такими, я права? – она склонила голову в вежливом жесте, чувствуя, как непонимание короля начинает наполняться странными мыслями на её счёт. — Ох, дитя моё, это ужасно кропотливая работа, столько всего приходиться переживать каждый сезон, а мои яблочки так и пропадают бестолку, почти никто не бывает здесь, а если и бывают, то им дела нет до моих яблок, – грустно прошелестела Яблоня, — Но ты, дитя, я вижу, что ты не простая девчушка, ты несёшь в себе что-то важное. Возьми, возьми яблок столько, сколько угодно тебе, а то от тяжести я скоро совсем сломаюсь. — Госпожа, благодарю вас за такую щедрость. Если вы не против, я бы хотела прийти сюда чуть позже, когда в моих руках будет корзинка и я смогу набрать яблок. Также, король Каспиан Х может отдать указания, и ваши яблоки будет есть весь народ, что тельмаре, что нарнийцы. Конечно, если вы того пожелаете, – ее голос звучал сладко, словно мед лился из ее уст. Каспиан уповал её голосом, упустив момент, когда восторженное дерево благодарило её, и хитро глянув на него, поклонилась, уходя в сон. — Этим я занималась до прибытия сюда. Я говорила людям то, что они хотели слышать, пользуясь их вскруженной головой и податливостью. Людям свойственно слушать лесть часами. — Почему ты это делала? Хартман усмехнулась, запуская руку в распущенные волосы, массируя кожу. Она о чем-то думала, словно просчитывала варианты исхода этого разговора, хмуря лоб. — Я... хотела выжить? Да, определённо, я хотела выжить и дать своей сестре лучшее, чтобы она никогда не отчаивалась, мы застали ужасное время – войну. Это вечный голод, смерть, безысходность и страх перед каждый днём, – ей давались эти слова очень трудно, но тем не менее, она их говорила, кусала губы, чтобы говорить правду, ту правду, которую пережила. Каспиан долго изучал черты лица спутницы, мысленно восхищаясь её упорством и храбростью. — Война ужасное время везде. Так что, надеюсь, бойни с атлантами не будет, по крайней мере, такой масштабной, как Вторая Мировая, – грустно усмехнулась Бел. Сравнивать их было глупо, по крайней мере, что от людей ожидать они оба знали, а от атлантов, что считались легендой, обычной байкой пирата-пьяницы, не знали. — Мы обязательно одержим победу и не допустим смертей моего народа. Слово короля, – сказал он твёрдо. — Ну, не будем о грустном, – решил перевести тему король, — О, вот мы и спустились к рынку. Рынок Нарнии ничем не отличался от рынка в том же Лондоне. Только, если присмотреться к товарам, можно счесть по пальцам одной руки те товары, которые совпадали с её миром. На прилавках лежали овощи, ткани, рядом была лавка кузнеца, откуда радостные военные выходили в новых железных доспехах или с новым оружием. Также, им встретились лавки с причудливыми сувенирами и украшениями, сравнимые с красотой и ювелирной изящностью Лондонских мастеров. Тельмаре и нарнийцы жили дружно, помогая при надобности друг другу. Этот колорит обычных людей и жителей Нарнии чувствовался во всём, это очень нравилось девушке, ей хотелось хохотать и бегать по площади вместе с детьми, хотелось улыбаться и здороваться со всеми этими людьми и существами, что ценили мир и свободу. Глаза бегали туда сюда, пытаясь уловить всё вокруг, запомнить, впитать это всё в своё сердце и душу. Каспиан невольно залюбовался такой яркой и солнечной улыбкой этой девушки. Она излучала тепло и радость, некую невидимую вуаль спокойствия и умиротворения. Он и не заметил, как они подошли к лавке с музыкальными инструментами, жестом руки позволяя ей пройти первой. Оценив это жест, блондинка улыбнулась, с лёгкой торопливой походкой проходя внутрь, готовясь снова увидеть и сравнивать всё с этим и своим миром. — Добрый день, миледи и... О, Аслан милостивый, король Каспиан! Ваше Величество, я польщён вашим внезапным визитом, чем могу служить? – пожилой дедушка с серым длинным, доходящим до пола шарфом и добрыми улыбкой и глазами осматривал вошедших, почтительно склонив голову. — Добрый день и вам, мистер Дултаст, я наслышен о ваших великолепных музыкальных инструментах, мне и моей...подруге необходимо преобрести гитару. Не найдётся ли у вас этого инструмента? – спросил он. — Ох, вы меня обижаете, мой господин, конечно, конечно у меня найдётся гитара! Для вас и вашей... подруги найдётся всё! Один момент, и я достану её для вас! Дедушка торопливо засеменил по лавке, что-то бормоча и постоянно оглядываясь на Хартман. Ей же было не до этого, она внимательно изучала небольшое помещение. В этой лавке так и можно было ощутить прикосновение магии к своей коже, аромат трав и ветхости витал здесь, окутывая девушку в вуаль загадочности. С потолка свисали макеты звезд и планет, на полках многочисленных полок стояли книги и статуэтки с изображением Аслана и других божеств. Также, внимание девушки привлёк кнут с серебряной рукояткой. Хартман под влечением к неизведанному взяла его в руки, ощущая пальцами змеиную кожу, которой он был покрыт. Кожа переливалась в свете керосиновых ламп и свечей, а рукоятка приятно холодила руку. — Это работа лучшего мастера Нарнии, к сожалению, это последнее его творение перед смертью, – печально сказал старичок, внимательно глядя на блондинку. — Это так красиво. Нет слов, чтобы описать этот кнут по достоинству. Великолепная работа, – нехотя, она вернула кнут на полку. Камешки в рукоятке грустно сверкнули ей. — Не хотите взять его? Уверен, что мистер Фауст был бы рад, если бы его шедевр взяла такая красивая девушка! — Оу, простите, но я не могу его взять! Это действительно чудесный кнут, но я не имею таких средств, чтобы купить его. — Белль, я могу... — Ни в коем случае! Я не позволю тебе делать себя должницей! – отрезала девушка. — Но ты ничего не будешь мне должна, слово короля! – горячо возразил брюнет. — Мисс Белль, я дарю вам этот кнут! Мистер Фауст был моим хорошим другом, так что я вполне могу подарить вам его, – старичок мягко улыбнулся ей, заставляя блондинку чувствовать себя неловко. — Я правда хочу, но совесть не позволяет мне сделать этого! — Не бойтесь, ведь я дарю его вам! Возьмите его с чистой совестью! Все равно никто здесь не смог бы оценить работу моего дорогого друга по достоинству! – взяв кнут, он вложил его в руки девушки, несильно сжав их, — Возьмите его, прошу вас. Сейчас этот старик напомнил ей друга отца дядюшку Роули, который всегда угощал сестёр конфетками и приглядывал за ними, когда родителей не было дома. Но вовремя войны его дом взорвался снарядом, оставив от маленького домика руины. На глазах блеснули одинокие слезинки, сбегая по щекам. Поддавшись порыву, Хартман обняла старичка, шепча спасибо. Отстранившись, она увидела в его глазах понимание. Попрощавшись с ним, Каспиан долго молчал, но его молчания хватило ненадолго. — Почему ты расплакалась? Неужели твоя гордость так надломилась с принятием его подарка? — Ты за кого меня принимаешь? По-твоему, я настолько дорожу своей гордостью? Между прочим, гордыня - это один из главных семи грехов, – небрежно сказала девушка, поглаживая кнут, который держался на специальном ремне, — Просто он напомнил мне кое кого. Этот человек был к нам с Нэл так добр, но эта чёртова война... Её голос наполнился грустью. Сжав кнут, она зацепила пальцем маленький кармашек, который служил для ремня непонятно чем. Но открыв его, дыхание блондинки прервалось, а глаза удивлённо расширились. Кажется, Каспиан не заметил этого, говоря: — Не расстраивайся. Уверен, он сейчас в лучшем мире. Сжав руку в кулак, она лучезарно улыбнулась, обращаясь к нему. — Да, ты прав. Он действительно в лучшем из миров. Кивнув, король отошёл от Белль, а сама девушка подошла к расстроенной девочке, которая уронила булочку на землю. — Вот, держи. Не плачь больше. Маленькая девочка удивлённо приняла из её рук конфету, мило улыбаясь, благодаря. Она убежала сразу же, как получила конфету. А сама Белль догнала брюнета, разговаривая с ним обо всем на свете.

В лучшем из миров.