strawberry boy

Парень, сидящий на мосту. Тэхен наблюдает. (Он не чувствует себя подонком, хотя действительно должен.) Его волосы розовые, немного высветленные на концах и черные у корней. На нем серое худи, слишком большое для него, с капюшоном на шее, подол обвился вокруг его талии, а его плечи утопают в мягком хлопке. И он держит в руках картонную коробку. Во рту у него палочка. Тэхен настраивает свою камеру. (Он большой любитель спрашивать разрешение после того, как сделает удачный кадр — он расскажет читателям в своем блоге свою теорию момента, если они когда-нибудь попросят.) Поначалу он думает, что у парня во рту сигарета, но не замечает в воздухе клубящегося дыма, и тогда Тэхен понимает — Парень наклоняет голову к своему блокноту, лежащему у него на коленях и выуживает еще одну палочку покки из коробочки в его тонких руках, позволяя ей болтаться меж его губ так, словно это небрежный перекур. Он улыбается вокруг шоколада и Тэхен щелкает. (Он никогда не спрашивает парня на мосту, можно ли ему фотографировать, или его имя, или не хотел бы он сходить выпить. Солнце садится и парень ускользает, пока Тэхен меняет линзы, и из-за этого он не находит себе места около недели, и Чимину так надоедает его нытье, что он берет дополнительные задания у своего профессора-теоретика.) (Во всяком случае.) Тэхен навязчивый. Он выбирает момент — человека. Девушка в поезде, ее волосы слишком длинные, ее глаза сверкают, когда она смотрит в окно, и момент, где она скрещивает ноги, прикусив нижнюю губу. Парень, стоящий под проливным ливнем, когда Тэхён смотрит в окно автобуса, на нем нет ни пальто, ни куртки, лишь футболка, и он улыбается, бродя по улице, полностью промокший. Парень на мосту, который ест покки, снова и снова пинает ногами каменную стену и что-то царапает в блокноте, который лежит у него на коленях. Тэхен выбирает момент — человека. И он говорит о них на протяжении недели. Фотографирует их, после спрашивая имена, и волшебство исчезает — девушку зовут Джиу, она психолог, и у нее иголки в одном месте. Парня зовут Сынчоль, и он работает в кафе вниз по улице, а также работает на дому, потому что у него всего 10-часовая смена. Волшебство уходит и Тэхен немного подавлен, лишенный красивой загадки, пока не наступает следующий момент. Тэхен навязчивый, и нежно-розовые волосы, и серое худи, и блокноты на мосту, и Чимин, закатывающий глаза и предлагающий Тэхену позвать его на свидание, или что-то подобное. Тэхен дает уклончивое согласие. Удовлетворенный, Чимин замолкает. В пять часов утра Тэхен идет в продуктовый магазин. (Композиция начинается в семь, а ему нужно запастись лапшой и целеустремленностью.) Что ж. Тэхен. Магазин. Пять утра, он поворачивает тележку в отдел с закусками, и он тут. Парень на мосту, кроме того, что он больше не на мосту, сидит перед полками, скрестив ноги, и рассеянно играя с гигантскими рукавами своего кремового свитера, смотря на еду перед собой. У него дырявые джинсы, и это открывает вид на кожу до середины бедра, и нет ничего модного в этих разорванных дырках на коленях. В пять часов утра Тэхен улыбается. У него нет с собой камеры, — она осталась дома, с Чимином — но он хочет это сделать. Парень на мосту тянется, срывает коробку с нижней полки и поднимается. Тэхен может слышать хруст его коленей. (Его волосы немного длиннее. Неделя роста.) И они оба идут к кассе. Сделай это, Ким Тэхен. Сделай. Сделай. Сделай. — Привет? Я — я специализируюсь на изобразительном искусстве — да, эм, фотограф. Мгм, это мой номер? Можешь ли ты — я имею ввиду, я немного странный, но ты смотрелся так, эм, гармонично, полка и — агрх, черт. Парень на мосту улыбается, сжимает губы и морщит глаза. Он покупает стиральный порошок, упаковку ручек и коробочку клубничным покки. — Эм. Спасибо? Ким Тэхен — позво ни мНЕ^^ неразборчиво написано на обратной стороне его чека; парень берет его, складывает вдвое и кладет в карман. — Это я, — говорит Тэхен лишнее. — Я Тэхен. — О-о. Я Юнги. — Ты напишешь, правда? Юнги кладет порошок и ручки в рюкзак — Что-то маленькое и черное с лапами, красными щеками и мультяшными глазами и, о Боже, у него рюкзак с Кумамоном, маленькие лапы на переднем кармане и уши около замка, и о Боже, это так мило — — Я напишу, — говорит он тихо. Тэхен берет в руки покки. — Ты забыл положить это в портфель. — Неа. Я хочу съесть это по дороге. — Ты идешь домой? — Да, — Юнги жестикулирует, и рукава его свитера натягиваются на ладони. — я живу в кампусе. Это не очень далеко. — О! Я тоже. — Ложь. — Я провожу тебя. По окончанию прогулки Тэхен зовёт Юнги хеном, слышит его смех и видит его улыбку. Настоящий. Мармеладная улыбка, растянутые губы, морщины в уголках глаз, и его улыбка действительно выглядит как идеально сложенный журавлик из бумаги, или что-то в этом роде. Тэхен делает оригами в свободное время. Юнги выглядит нежно, как бумажная птичка, будто один порыв ветра может сдунуть его. И, впервые, зная правду о моменте — об оригами и худи, о рюкзаке с Кумамоном и стиральном порошке, в это время момент не казался менее особенным, чем раньше. Юнги пишет, неуверенный в том, действительно ли Тэхен хочет общаться с ним. Он говорит — пишет — о том, что Сюита Пер Гюнт является шедевром романтических работ, и на следующем дыхании — в следующем сообщении — извиняется за то, что задержал Тэхена. Он момент. Если бы моменты были людьми, Юнги был бы — Тэхен проводит часы, рассматривая два снимка, что у него есть. Силуэт на мосту, палочка покки меж бледных губ, тетрадь на коленях, пушок розовых волос. Проходит неделя. Бытовые товары, вытянутая рука, слишком большое худи, вьющиеся волосы на затылке, порошок, шариковые ручки и рюкзак с Кумамоном. Финальный проект Тэхена еще не готов — он хочет фотографировать людей, но его профессор говорит, что ему стоит больше фокусироваться на другом. Он говорит об этом Юнги. Юнги пишет короткое ^.^ я уверен ты найдешь то что тебе нужно тэхена! И Тэхён смотрит на свой телефон и думает, что, возможно, уже. — Тэхена-а? — Юнги! Тэхен с камерой в руках — Canon 60D II, самая дешевая полупрофессиональная камера, которую он смог найти — сидит со скрещенными ногами на траве в парке, фотографируя жизнерадостного золотого лабрадора. Юнги стоит рядом с ним прямо сейчас, смущенно скрестив ноги в другой паре джинс (в таких же дырявых, как и его прошлые), вид которых опускает Тэхена на дно. Они слишком большие для него; Юнги подвернул их три раза, чтобы открыть вид на щиколотку. Он одет во фланелевую рубашку поверх черной футболки, слабо завязанной спереди. Маленький ее кусочек торчит сзади. — Привет? — Привет, — Тэхен тепло улыбается и похлопывает рядом с собой. — Хочешь сесть? — Я — да. Да, спасибо. — Без проблем. — Тэхён кладет свою камеру рядом с собой и обращает свое внимание на Юнги. Ладно. Так. Юнги подстригся, потому что спустя полторы недели после встречи в продуктовом магазине его кудри исчезли, а черные корни были перекрашены в бледно-розовый. Его нижняя губа обветрена, там, где он ее кусал, его тонкие пальцы копошатся в его рюкзаке с Кумамоном, и его нежные глаза изучают внутренности рюкзака. — Мм. Ты не против, если я перекушу здесь? — Конечно нет. Я собирался сделать то же самое. Юнги счастливо улыбается. — Как в тех фильмах. Почему мы никогда не планировали куда-то сходить, Тэхена-а? — Все же лучше, если мы не строим каких-то планов. Так ты выглядишь, — Тэхен снова возвращается к своей теории момента, о том что видеть Юнги, словно видеть вспышку судьбы раз в несколько дней. — так ты выглядишь забавнее. — Мне кажется я понимаю, о чем ты. Эм… — Юнги достает свой ланч, который состоит из маленькой бутылочки молока, коробочки кокосовых покки и сливы, завернутой в салфетку. — Ах, ты говоришь об этом? Когда ты хотел сфотографировать меня? Или то странное могу-ли-я-получить-твой-номер? У Тэхена на ланч булочка с маслом и шоколадное печенье в форме животных. — Нет, это было — хорошо, вроде как это я и имею ввиду, но я фотограф по специальности. Типа изобразительное искусство, вроде того. — Ты и рисовать умеешь? — Да? Юнги улыбается, кусает сливу, и ее густой сок течет по его подбородку и собирается в уголках губ. — Это талант, Тэхена-а. Могу я увидеть твои работы? — Конечно, — Тэхен откусывает голову от шоколадной обезьяны. — На кого ты учишься, хен? — Я — музыка. Да, это музыка, — Юнги садится на колени и вытирает сок с губ тыльной стороной ладони. Это немного помогает, но его губы по прежнему выглядят липкими и бесцветными. — Музыка? — Я немного с-сочиняю, думаю. Я — я учусь, учусь на дирижера, — Юнги бубнит в плечо своей фланелевой рубашки. — Оркестр. Я пишу для оркестра. Музыку. — Хён? — Да? — Я покажу тебе, если ты покажешь мне. Юнги краснеет и хихикает. — Звучит так, будто мы собираемся помочь друг другу или что-то подобное. Тэхен играет бровями. Юнги пихает его в плечо, смеется громче, доедает сливу и берет в рот палочку кокосового покки, и его глаза светятся счастьем в этот момент. Тэхен лежит на спине и настраивает свою камеру — он просто хочет запечатлеть этот момент. Солнце сияет почти так же ярко, как Юнги. Кусочек ткани. Сливовый сок, липкие губы и румянец на щеках Юнги. В блоге Тэхена не так много подписчиков. Тысяча, может, чуть больше, может, чуть меньше. Он хотел бы писать посты, соответствующие моментам, которые он запечатляет, о птице посреди улицы, о штилях соборах, но он не может описать все те чувства, которые он испытывает, смотря на все это. Он сохраняет снимки Юнги. Мальчик на мосту. Бытовые товары. Ланч на траве. Еще никто не видел эти снимки. Они сидят на кровати Тэхена. (Тэхен не совсем уверен, почему именно там.) Два часа дня, и Юнги сидит на его кровати, и носки Юнги имеют маленькие ушки на резинке сверху. Носки с медведем Райаном. Его рюкзак с Кумамоном лежит возле двери в комнату Тэхена, и его лапки наклонились, потому что Юнги облокотил его на стену, его глаза уставшие и о-о-очень сонные. Тэхен встретил его, когда шел домой — (- Мне казалось, что ты сказал, что живешь недалеко от меня, Тэхен-а? — Конечно же я соврал.) — и сейчас Юнги здесь, свернулся калачиком между Тэхеном и стеной, смотрит на закрытый ноутбук Тэхена. — Ты можешь показать мне? — Показать что? — Т-твои-фотографии. Твои фотографии? — у Юнги сегодня снова клубничные покки и он предложил несколько Тэхену, и его рукава вновь натянуты на ладони. — Ты хочешь увидеть их? — Если ты хочешь показать мне. Тэхен тратил деньги на свой блог, уже не говоря о том, что он также тратил свои кровь, пот и слезы. Это должно помочь ему, когда он выпустится, помочь ему внести свое имя в историю. Это все минималистично, у него есть свой дот-ком, обновления через каждые несколько дней, и все остальное. — Конечно, я хочу показать тебе это, хен, — Тэхен хочет показать Юнги все. Тэхен хочет, чтобы Юнги показал ему все. Липкие губы, заспанные глаза, ладони, спрятанные в рукавах. Юнги тихий. Последняя фотография Чимина, соус на его щеках, шашлык в его руках, негромкий смех, все это наполнено теплыми красными и коричневыми красками — он и Тэхен посещают маленькую лавку один раз в неделю, и это идеально. Подписано просто дружеское свидание и куриные шашлычки. — Это действительно мило, — нежно говорит Юнги. — Как и ты. Тэхен не знает, говорит ли он достаточно громко, чтобы его услышали. В детстве его двоюродный брат дразнил его и говорит, что тот слишком быстро влюбляется. Но Тэхен так не считает. Он просто видит вещи, которые достойны любви, и дарит ее им — щенку и цветам, растущим в трещинках на асфальте, и маленькому мальчику с розовыми губами, который любит мультики. Тихо, пока Юнги сидит в ноутбуке Тэхена, Тэхен настраивает камеру. Юнги даже не слышит щелчка. Они идут на их первое свидание спустя месяц после этого. До окончания проектной работы Тэхена осталось всего два месяца; он засиживается в кафе и бистро по всему городу, пробуя найти людей для фото, пытается сделать так, чтобы его финальная работа попросту не стала портфолио с фотографиями Юнги. Он видит Юнги впервые, сидящим на стене канала, пинающим ее снова и снова, покусывая тонкую палочку покки. Юнги снова перекрасил свои волосы, из розового в темно-серый, и теперь он надевает свитера с горловиной, крупные и вязанные. Этот бледно-голубой. С нашитым котенком на кармане. Поднимает свою камеру — Снимок. — Юнги? — Тэхен-а, — Юнги поднимает глаза, и он выглядит так прекрасно, так нежно, сонно, и розовый, и серый, и голубой. — что ты тут делаешь? — Я фотографировал тебя. — Ты преследуешь меня? Тэхен присаживается около и его загорелая рука лежит совсем рядом с Юнги — почти касаясь. — Нет. Везде, куда я иду, находишь ты. Я думаю что это ты преследуешь меня. — Нет, — Юнги дуется в ответ на обвинение, и ямочка над его верхней губой немного темнеет; мягкая кожа, до которой Тэхен так хочет дотронуться. — Возможно, это судьба. — Судьба. Я вполне мог бы поверить в это, Тэхен-а. — Хён? — Да? Техен смотрит в темные, блестящие глаза, на подкрученные ресницы, на милые веснушки на щеках и носу. Он наклоняет голову, немного наклоняется, и переплетает свои пальцы с пальцами Юнги. — Я думаю, мы должны прекратить испытывать судьбу, и наконец начать делать то, чего мы хотим. — Ты имеешь ввиду, — Юнги краснеет сильнее, чем Тэхен когда-либо видел, на его щеках будто расцветают розы. — Ты хочешь в-встречаться? — Только если ты хочешь встречаться со мной, конечно, — Тэхен улыбается ему и его сердце бешено бьется — Юнги настолько милый, что это делает ему больно. — И я хочу продолжить фотографировать тебя. И говорить тебе о том, насколько ты прекрасный. Юнги берет Тэхена за руку, вновь переплетая свои пальцы с его. — Да, — он шепчет, так тихо, что Тэхен напрягает слух, чтобы услышать его. — Да. Конечно, я хочу. Они просто сидят и разговаривают, взявшись за руки, пока не начинается дождь, и это самое лучшее первое свидание, которое когда-либо было у Тэхена. Их первый поцелуй происходит спустя два дня после их первого свидания, когда они лежат, свернувшись калачиком на кровати Тэхена. Юнги купил упаковку покки и маленькую корзинку малины, и они развлекаются, надевая на конец палочки покки ягодку малины. Рот Юнги становится красноватым. — Юнги? — Тэхен-а? — Юнги будто пробует его имя на вкус. Он прекрасен. — Я могу поцеловать тебя? Юнги на вкус как малина и шоколад, и когда он вновь целует Тэхена, он нежно и медленно переминает его губы, позволяя ему схватиться за свой свитер, погладить его по щеке, и Юнги выглядит так прекрасно. Это все, что Тэхен мог когда-либо желать. После он фотографирует Юнги, опухшего и сонного, с ярко-красными губами из-за ягод, и из-за Тэхеновых поцелуев. — Как там твоя проектная работы? — бубнит Юнги, уткнувшись в грудь Тэхена. Тэхен улыбается, снова наклоняя голову, и нежно его целуя. — Все хорошо, хен. Юнги создает музыку. — Я хочу быть дирижером, — говорит он хриплым голосам, лежа головой на коленях Тэхена — они находятся в студии в колледже Юнги, в комнате, полной инструментов, компьютеров, и всяких штучек, которыми уже кто-то пользовался. — Я хочу дирижировать музыку, которую я пишу. Хочу писать музыку для фильмов и концертов, и — да, я хочу быть дирижером. — Ты сможешь, хен, — шумит Тэхен, проводя пальцами по уху Юнги и зарываясь ладонью в его серые волосы, смущенно улыбаясь. — Я знаю, что у тебя получится. — Я могу. — Ты сможешь. — Ты даже не слышал то, что я сочиняю, — Юнги зарывается в лицом в Тэхеновы ладони, словно маленький котенок, что заставляет Тэхена улыбаться. — Почему ты не покажешь мне? — Ты хочешь? — Всегда, милый. Юнги улыбается, услышав нежное обращение; он лениво садится, и он выглядит так счастливо, нежно и устало, и несколько раз кликает мышкой. — Я покажу тебе это — это то, что я уже закончил. Ты хочешь это услышать? — Да, — Тэхен кладет свои руки Юнги на талию и наклоняется, чтобы поцеловать его в затылок. — Да. Конечно. — Щекотно, мне щекотно, Тэ, — Юнги извивается в его руках, пытаясь нажать на иконку мышкой, но в конце-концов все равно прижимается к Тэхену. — Это будет играть всего пару секунд. Не очень долго… — Я уверен, что это будет. Музыка заполняет комнату. Тэхен не может назвать себя тем, кто хорошо разбирается в музыке. Он слушал странные сонаты, расслабляющие мелодии пианино, классиков — по типу Вивальди, Дворака и подобных, но он не разбирается в такой музыке. Это не его любимый жанр. Но Юнги. Он смотрит своими большими глазами на Тэхена, играясь с его пальцами, изучая его лицо, пытаясь понять его реацию — — Господи, детка. — Тебе нравится? Тэхен фотографирует счастливую улыбку Юнги, его покрасневшие щеки и сверкающие глаза. — Я обожаю это. Могу я послушать что-то еще? (Они занимаются сексом, и после Юнги спит, завернутый в Тэхенову кофту, укрывшийся одеялом, и прижимающие свои кулачки к лицу, и Тэхен не может включить это фото в свою работу, но оно будет сокровищем его коллекции. Его порфтолио, полное фотографиями Юнги, растет вместе с любовью, заполняющей его сердце.) Он получает отлично. Конечно, он получает отлично. Юнги сильно смущается, когда приходит на выставку Тэхена, кажется, все его тело порозовело, особенно когда он смотрит на фото, где он улыбается, или где его губы красноватые после поцелуя, или когда он читает. Намджун и Сокджин, лучшие друзья Юнги, тоже приходит на выставку; Чимин, Хосок и Чонгук беспощадно дразнят Тэхена. — Я получил отлично, хен, — говорит Тэхен, когда они остаются наедине, взявшись за руки. — Я знал, что ты сделаешь это. — Знаешь, почему у меня получилось? — Мм? — Потому что я чертовски влюблен, — И Тэхен улыбается, и Юнги улыбается, и все прекрасно. Все замечательно. — И я, — шепчет Юнги. На обратном пути к дому Юнги они держатся за руки и делят упаковку клубничного покки.