Рана

ㅤㅤДерек просто перестает ощущать своего волка. Он зовёт его, пытается пробудить, но даже звона ментальной цепи, которую вечно трепал зверь, не слышит. Не выдержал, думает Дерек, и прекрасно его понимает. ㅤㅤ— Как это ощущается? — спрашивает Скотт на правах альфы. (Господи, смех какой: сын Талии Хейл — бета в стае ребенка, едва перешагнувшего порог восемнадцатилетия). ㅤㅤ— Как пустота, — сурово отвечает Дерек. ㅤㅤКак стоны Лидии из спальни Стайлза, хочет сказать он. ㅤㅤКак пьяная улыбка перед непонятным и ненужным поцелуем перед их свадьбой. ㅤㅤКак «ты же знаешь, что я ее не оставлю, Волче». ㅤㅤ— Пустота, от которой невыносимо больно, — уточняет он под пристальным взглядом. ㅤㅤИ больше никому нет до него дела. Дерек однажды уже был человеком, поэтому незачем его проверять, решает стая. У всех свои проблемы. А Дерек смотрит на идущую из пореза кровь и чувствует странное облегчение. Рана не заживает. Хейл пальцами раздвигает ровные края, оставленные только что заточенным ножом, и понимает, как именно выглядит его душа. Вот точно так. Кровища хлещет — только тронь. А Стайлз — нож. Лидия — садистка, при каждой возможности дергающая края раны. ㅤㅤДерек заклеивает порез пластырем — или люди такие раны зашивают? — и продолжает нарезать салат. Кожа под пластырем саднит и чешется от овощного сока, как и всё его нутро от сочувствующих взглядов стаи. Они смотрят на него так с того самого момента, как он окончательно к ним вернулся. ㅤㅤВолки от природы моногамны. У людей бывают влюбленности, которые они перерастают. ㅤㅤДерек всё ещё надеется на это. ㅤㅤОн чувствует странное, но такое знакомое шевеление в грудной клетке через полгода, когда вынужден уехать к Коре — семейные узы, все дела. Дерек остаётся в Мексике, пока не начинает снова чувствовать себя волком. ㅤㅤОн ощущает, как зверь ведёт носом, крепко став на лапы, когда ещё через полгода возвращается в стаю Скотта и не чувствует ни на ком запаха Лидии, но на всякий пожарный нажимает на метафорический порез, потому что боль отрезвляет. ㅤㅤБуквально через месяц Дерек втрахивает Стайлза в матрас кровати в придорожном отеле. Старательно вылизывает шею и ключицы Стилински, оставляет кроваво-синие метки на всех участках кожи, до которых только может дотянутся, и вбивается в податливое тело так, словно готов выбить дух из Стайлза, а потом сам от удовольствия сдохнуть. ㅤㅤДерек и правда готов лечь на землю и умереть, когда через неделю Стилински приходит с чужим запахом. ㅤㅤДерек от природы моногамен. ㅤㅤСтайлз просто вытрахивает Лидию из своей памяти. ㅤㅤВолк Дерека настойчиво просит его уехать. Вернуться к Коре, найти там какую-никакую пару и пытаться жить. ㅤㅤДерек живёт. ㅤㅤОн вроде бы даже счастлив. ㅤㅤЕго тело исцеляет себя за секунды в стае, которую наполняет своей неистовой силой действительно хороший альфа (видишь, Талия, твой сын не безнадёжен). Дерек по-прежнему периодически нажимает на незаживающую рану, упиваясь кровью, рекой, омывающей его потасканную душу. ㅤㅤСтайлз не нож. Он и есть эта рана.