Last hours in London

Авторы не дружат с сонгфиками, в отличие от именинницы, поэтому музыку заказывала она: Depeche Mode – Strangelove Кэб мчался по ночному Лондону. В полированных боках машины, в тёмных стёклах, неожиданно ставших зеркально-непроницаемыми, отражался круговорот огней. Странный, непредсказуемый Лондон. После хмурого, пасмурного дня и ветреного вечера вдруг выдалась холодная ясная ночь. Звёзд не было видно, их заглушали яркие, агрессивные городские огни. Город жил, город пел, город был переполнен чуть пьяным ярким пульсом ночи… Лондон улыбался. Он наблюдал за людской суетой, как и сотни лет назад. Внешний облик огромного города со временем менялся, характер же оставался прежним: сложным и неуживчивым, добрым и родным… Современный и древний, алогичный и строгий… Некоторые черты этого невозможного характера проявлялись в самых достойных жителях столицы. Двое из них ехали сейчас в такси, и город мог бестактно заглядывать в окна и оглушать людей музыкой и шумом, летящими наперегонки с автомобилем, слепить яркими огнями. Но этот свет, этот пульс не мог проникнуть внутрь машины, в жаркую, неожиданно тесную тишину, переполненную чуть слышными шорохами и редкими, прерывистыми вздохами. Лондон, холодный, яркий, чужой, любимый Лондон, остался снаружи, а значит - перестал существовать, как весь остальной мир. Ирен, не выдержав, еле слышно застонала, до боли сжимая в кулаках ворот чёрного мужского пальто, и с силой прикусила губу детектива, то ли стремясь отомстить ему за эту муку, эту пытку поцелуями, которую он и не собирался прекращать, то ли стремясь ещё сильнее его почувствовать… А скорее - и то, и другое сразу. Шерлок насмешливо выдохнул, резко и жарко, но не отстранился, снова и снова целуя, пытая, сводя с ума… Боже, я же Ирен Адлер, а не девочка-первокурсница, я не могу стонать, не могу возбудиться от поцелуев, я вообще не целуюсь на заднем сиденье такси, я не позволяю буквально опрокидывать себя, я не дрожу от каждого прикосновения, не скольжу по чужой спине руками, беспорядочно, беспомощно пытаясь проникнуть глубже под одежду… Я не позволяю себе такого. Я не позволяю мужчинам такого. О, только не останавливайся, ради всего святого… Ирен податливо выгнулась навстречу мне, позволяя проникнуть ладонями под плащ… Чёрт подери, я не набрасываюсь на женщин в такси, я не схожу с ума, позволяя чувствам направлять меня, у меня не бывает эрекции от поцелуев! Нет, нет, нет! Да, эта Женщина определённо ломает все стереотипы, не поддаётся логической оценке… И с лёгкостью берёт надо мной верх, заставляя прижимать её к кожаному сиденью такси всё сильнее, целовать всё глубже, всё яростнее… - Отель Б***, - нарочито громко буркнул таксист, чуть насмешливо глядя в зеркало заднего вида на странную парочку, которую ему довелось подвозить сегодня. Взрослые люди, стильно и дорого одетые. Такие пары обычно сидят на разных концах сидений, давно остывшие друг к другу, привычно и устало перебрасываются фразами типа «И в понедельник едем к Роксам, дорогая, не забудь», - «Знаешь, милый, совсем не обязательно напоминать мне по сто раз, многое я и получше тебя помню»… Эти двое молчали. Эти двое целовались, как перебравшие на выпускном подростки, как встретившиеся после долгих лет разлуки, как те, кому предстоит расстаться совсем скоро… - Отель Б***, - ещё громче повторил водитель, так как первую фразу ни мужчина в чёрном, ни женщина в белом явно не услышали. «Чёрт подери, уже…» «Уже, слава Всевышнему…» Мужчина поправил одежду, протянул водителю пару бумажек и вышел из такси, не обратив внимания на попытку таксиста вернуть ему половину денег. Он обошёл машину, распахнул дверь для своей дамы и галантно подал ей руку. Тёплая маленькая ладонь уверено легла в мою, Ирен изящно выскользнула из машины… Несколько длинных, молчаливых секунд, её горящие глаза, с таким превосходством, так вопросительно смотрящие на меня снизу вверх… Великий Шерлок Холмс, гениальный детектив в забавной шляпе, так уверенно сжимающий сейчас мою руку в своей, ты… колеблешься? В твоих глазах неуверенность? Боже, honey, ты же сам сделал первый ход, ты же сам начал это, так не вздумай остановиться, не заставляй меня умолять сейчас… Ещё одно мгновение глаза в глаза… и они оба одновременно отводят взгляд, оба уверенными, торопливыми шагами проходят в холл гостиницы, он нажимает на кнопку лифта и только в этот момент осознаёт, что её рука всё ещё в его руке. Женщина чуть прикусывает губу, когда он отпускает её ладонь, первым входит в лифт… и только тогда вновь поднимает взгляд, проскальзывая в прозрачно-зелёные глаза спутницы серой сталью своих. «Верхний» - неслышно, одними губами говорит Ирен. Верхний. Он, она и двадцать два этажа времени. Боже, помоги… Один. Два. Его взгляд снова пронзает меня, острый, как рапиры, глубокий, как космос, необходимый, как воздух… Три. Четыре. Её глаза снова смотрят на меня так откровенно, прямо, смело… Её губы чуть приоткрылись, её грудь вздымается чуть чаще, это нравится мне, это нужно мне… Нравится? Нужно? Что за чушь, что это значит, вот, что важно!.. Это значит… это значит… Пять. Зрачки. Зрачки кокаинщика, вколовшего дозу. Нереально расширенные, окаймлённые полоской пронзительной лазури, две бездны, в которые я падаю… Шесть. Мне просто необходимо прикоснуться к её коже. Пульс, сосчитать пульс, положив ладонь на шею… Может, чуть ниже, провести по атласной тёплой коже, проскользнуть ладонью под ткань плаща, ощутить оголённую вырезом спину, притянуть к себе сильным рывком, заставить прижаться всем телом, почувствовать её всю… Пульс, Шерлок, тебя интересовал её пульс, а не горячая пульсация внизу живота, которую вызывают эти мысли!.. Семь. Восемь. Его губы. Губы бога сладострастия. Прихотливо изрезанные, чётко очерченные, словно сама Афродита задумала их, задумала и оживила, не удержавшись и поцеловав. Их нужно целовать, они созданы для поцелуев… Он, словно задумавшись, с силой закусил нижнюю губу, закусил и выпустил, шумно выдыхая, отводя взгляд. Угол кабины, потолок, снова я. Боже, не смотри на меня, отведи взгляд, ибо здесь слишком тесно, лифт поднимается слишком медленно… Девять. Десять. Одиннадцать. Воздух искрит. Воздух наполнен напряжением, электричеством, как перед грозой… Стоп. Что за чушь? Это нелогично, никакого электричества… Дышать сложно. Смотреть на Ирен невыносимо. Не смотреть, не жаждать – невозможно… Двенадцать. Не отводи взгляд, здесь слишком тесно, лифт поднимается слишком медленно… Смотри на меня, не отводи взгляд! Тринадцать. Вдох. Воздух не проникает в лёгкие, от недостатка кислорода кружится голова. Вдох. Ирэн нервно облизывает губы, на мгновение показав влажный розовый кончик языка. Вдох. В… Четырнадцать. Одно мгновение - я не успеваю понять, что произошло, а он уже стремительно подался ко мне, прижав к стене кабины, с силой впился в мои губы, буквально ворвался в мой рот, боже, honey, я бы умерла, если бы ты промедлил хоть секунду!.. Восемнадцать. Ирен откликалась на каждое моё движение, откликалась так охотно, с такой отдачей, усиливая мой порыв многократно, и голос разума, и без того практически заглушённый, исчез совсем, растворился в безумии страсти, которую уже никто не смог бы обуздать… Её ладони проскользнули под моё пальто, проникли под ткань пиджака и жадно ласкали, буквально обжигая тело сквозь рубашку… Двадцать. Шерлок всем телом прижимал меня к стенке кабины, целуя, убивая, не давая дышать… Властный, жадный, не оставляющий ни малейшего шанса не подчиниться этому напору… Мне хотелось подчиняться ему, мне, Доминантке, было нужно подчиниться ему… Двадцать два. Поцелуи. Хриплые вздохи, жадные губы… Двадцать два. Торопливо скользящие ладони, его под её плащом, её - под его пиджаком… Вырез платья, ткань рубашки… Двадцать два. Близость. Горячее, давящее тело, близость, невозможная, не дающая дышать… Он, с силой прижимающий её к себе… Она, внешне покорная его объятиям, в душе ощущающая, что он исполняет именно её волю… Это была её победа. Победа Женщины. Двадцать два. Тишина. - Шерлок, - тихо шепнула Ирен, привлекая внимание детектива к краю пальто, застрявшему между дверцами лифта и не дающему им закрыться. Шерлок ухмыльнулся и, дождавшись очередного открытия дверей, одним движением увлёк женщину в тишину этажа. Двигаясь к номеру по странной геометрической траектории, мужчина и женщина добрались, наконец, до конца коридора. Ирен пыталась найти в новой сумочке магнитный ключ от номера, Шерлок всеми силами усложнял эту и без того нелёгкую задачу, весьма недвусмысленно прижавшись к ней сзади, жарко выдыхая в шею, прикусывая кожу за ухом, скользя ладонью по юбке и чуть приподнимая её... - Чёрт тебя дери! – раздался шипящий выдох, когда сумочка выскользнула из ослабевших, переставших слушаться пальцев. Женщина быстро и изящно нагнулась за ней, невольно вызвав в Шерлоке почти неконтролируемую волну желания… Одним движением собрав выпавшие вещи в сумочку и подняв её, Ирен не обратила внимания, как ключ-магнит коснулся металлической пластины замка. Шерлок попытался снова прижать женщину к стене, когда дверь неожиданно открылась, отчего оба рухнули на мягкий ковёр номера. Ирен не заметила, как они очутились на кровати. Кажется, Шерлок принёс её туда на руках… Теряя остатки контроля, он резко опустил женщину на подушки так, что у неё перехватило дыхание и, не дав прийти в себя, возобновил поцелуи, жадные, горячие, дикие. Он не давал ни ей, ни себе опомниться, отдышаться, будто боясь начать думать, боясь на секунду прекратить это безумие и позволить холодному разуму разрушить тонкое, но непреодолимое влечение между ними. Не прерывая поцелуя, мужчина немного приподнял Доминантку, резко стягивая с неё плащ. Вздох. Взгляд. Ирен неожиданно поймала его взгляд – безумный, полный животного желания, в котором сейчас невозможно было разглядеть даже искорки привычной холодной стали разума. Это была её победа. Контроль. Шерлок полностью был в руках Ирен, несмотря на то, что она не проявляла никакой инициативы в действиях, позволив ему вести. Ты заигрался, honey… И мне нравится это. Теперь, осознав его поражение, Женщина могла проявить активность и сполна насладиться им, проигравшим, отдавшись в его руки и при этом полностью контролируя ситуацию. Её ладони уверенно скользнули по шерсти пальто, по плечам и вниз, ловко проникли под полы и снова поднялись вверх, к ключицам, выше, ещё шире распахивая ворот и стаскивая колючую ткань. Шерлок, торопясь и путаясь, пытался наощупь расстегнуть молнию платья, мешая женщине снимать с себя рукава пальто. Наконец, пальто было побеждено и скинуто на пол. Не дав детективу опомниться, Ирен одним ловким движением оказалась сверху. Наклонившись, она впилась в его приоткрытые губы глубоким требовательным поцелуем, почти укусом. Её быстрые пальчики тем временем умело справлялись с дорожкой мелких пуговиц его рубашки. Его руки скользнули по её спине и уверенно спустились на бёдра, затем ниже, бесстыдно проникая под гладкую ткань юбки… Под платьем не было белья. Шерлок взглянул в глаза Женщине, словно впервые осознав реальность происходящего. Удивлён, honey? Дерзко улыбнувшись, Ирен освободила, наконец, Шерлока от пиджака и рубашки, и теперь очерчивала пальцами рельеф его груди, провела ладонями по бокам и животу, чувствуя, как напрягаются мышцы пресса, спускаясь ниже, к брюкам, проводя рукой по напряжённому бугру, обтянутому тонкой тканью… Мужчина хрипло и протяжно выдохнул, на мгновение прикрывая глаза… А затем резко распахнул их, почувствовав неожиданный укус на своей шее, но короткая вспышка боли была тут же заглажена мягкой лаской языка… Поцелуи Ирен, не торопясь, опустились к ключицам, ещё ниже, а ладонь продолжала настойчиво ласкать возбуждённый член Шерлока сквозь ткань брюк… Сквозь тихие выдохи прорвался протяжный стон в тот момент, когда Доминантка мягко накрыла один сосок языком… а затем и короткий вскрик, когда она ощутимо прикусила его. Женщина проложила влажную дорожку вниз, к пупку, словно бы обжигая кожу умелым танцем языка, задержалась у пояса брюк, сорвав с губ Шерлока ещё несколько стонов, в которых начали проскакивать просящие нотки… А затем одним плавным движением скользнула ниже, её губы оказались прямо над ширинкой. Обмен взглядами – женщина хищно улыбнулась, мужчина нервно сглотнул - и вот её жаркое влажное дыхание уже проникает под тонкую ткань, мягкие, но уверенные касания… Пока тонкие пальчики расстёгивали пуговицу, язык и зубы уже справились с остальным, несколько торопливых движений – её ладони и его ладони, - и брюки, а затем и бельё спущены достаточно, чтобы перестать быть помехой. Шерлок резко притянул женщину выше, сильно прижав к себе, страстно целуя её, отчаянно пытаясь перехватить инициативу, но она, отдавшись поцелую лишь на пару секунд, отстранилась, приподнимаясь, чтобы дразнящее скользнуть бёдрами по твёрдому члену и вызвать ещё один разочарованный выдох… А затем, ещё раз взглянув в слегка подёрнутые безумием глаза с тонкой каёмкой лазури, окружающей бездонную тьму зрачков, плавно и уверенно опустилась на него. Они уже не могли прервать зрительный контакт, что многократно усиливало испытываемые ощущения… Это так жестоко, неотвратимо приближало конец происходящему желанному безумию, но отвести взгляд ни у неё, ни у него уже не было сил. Тишину номера разрывали всё более громкие вздохи, стоны, вскрики… Ладонь мужчины проскальзывает по спине женщины вверх, шея, затылок… Тонкие пальцы запутываются в волосах, безжалостно портя причёску. Шерлок снова властно притягивает Доминантку к себе, впиваясь в губы требовательным поцелуем, и на этот раз она азартно и с готовностью отвечает ему… Ирен чувствовала, что теряет контроль, но это непривычное, пугающее ощущение на этот раз оказалось желанным, именно тем, чего ей всегда так не хватало… Шерлок целовал её, прижимая к себе, другой рукой властно обхватив за талию, направляя движения. Именно он имел её, и внезапное осознание этого ослепительной вспышкой пронзило её так ярко, почти болезненно, невыносимо… Почти исчезнув в бездне неведомого ранее наслаждения, Ирен успела краешком сознания заметить, как Шерлок резко выгнулся, судорожно прижимая её к себе, и полностью пропала в горячих жарких глубинах страсти. Глубина. Волны. Дыхание мужчины, на груди которого она лежала, глубокое, успокаивающее, размеренное, как морской прибой. Море… Средиземное море. Всегда любила его. Тёмно-зелёная поверхность воды завораживает и не даёт отвести взгляд, прибой бьётся в такт с сердцем, пытаясь что-то нашептать, о чём-то рассказать… О чём-то древнем и таинственном, о чём-то нереальном и фантастичном. Сегодня штиль. Маленькие барашки кажутся совсем мирными, они не угрожают залить полпляжа, как обычно, они не мчатся наперегонки с детским азартом, они просто перебрасывают друг другу лоскутки белой пены, роняя обрывки в жёлтый песок. А ритм… Покачивание чувствуется, даже когда лежишь на берегу. Качается… Горячий и колючий песок ритмично колышется под щекой, шум воды больше чувствуется, чем слышится. Это даже не шум, а вибрация, она уносит куда-то очень далеко, и уже не видно пляжа, не видно солнца, вокруг – темнота и звёзды, только жара никуда не делась, покачивание продолжается, горячий песок царапает щёку и висок. Покачивание становится сильнее, амплитуда увеличивается, и наконец – стоп. Тишина, движения нет, волны в страхе притихли, издали доносится гром и заглушает их. Гром тоже больше чувствуется, чем воспринимается на слух. Гул… Вибрация под самым ухом, как будто звучит земля, а не небо. И в этом гуле можно различить звуки разной высоты и частоты… И если включить воображение, можно даже услышать среди звуков слова… Своё имя… Ирееен. Глубокий гул, вибрация земли под щекой, песок царапает кожу, вокруг космос и темнота. Ирен. Мы приехали. Странный гул. Не похоже на гром. Тесс. Мы приехали в аэропорт. Слова слышны всё более чётко. Они что-то напоминают. Что они значат? Ирен. Посадка на самолёт уже началась. Самолёт? Женщина на моём плече зашевелилась. Приподняла голову, схватилась за щёку, лежавшую целый час на колючей ткани пальто. Обвела машину мутным взглядом, остановив его на мне. - Самолёт? - Ирен… Тесс. Самолёт в Париж. Посадка уже началась. Ирен медленно приходила в себя. Ей явно снилось что-то очень далёкое от такси, самолёта и вообще реальной жизни. Жаль, что дедукция не позволяет подсматривать чужие сны. Женщина подошла к регистрационному окошку, через минуту – к следующему… Уровни контроля, жёлтые таблички, выбивающиеся из общего сине-серебристого фона аэропорта. Проверка вещей, и вот остался последний поворот, за которым её не будет видно. Ирен обернулась. Шерлок немного возвышался над толпой снующих провожающих и провожаемых. Выражение глаз было уже не разглядеть, но это и не нужно. Он никогда не покажет своих чувств на людях. Он никогда не признает своё поражение при ком-то постороннем. Он холоден, как лёд. Внешне. А то, что скрывается под ледяной коркой, не дано увидеть никому. Почти никому. Эта Женщина отвернулась, ещё несколько шагов – и она скрылась из виду. До свидания, honey. Эта история никогда не закончится.