Тени прошлого

***

      Все в замке в тот день заметили перемены во мне, но мне было абсолютно всё равно на мнение окружающих. В свете того, что я узнал накануне, что мне предстояло сделать — угроза того, что кто-то узнает о наших с Тиной отношениях, казалась сущей ерундой. Угроза того, что кто-то узнает, какой же я всё-таки на самом деле. Я наконец мог делать всё, что мне хотелось, мог быть таким, каким Тина привыкла меня видеть.       И я с удивлением заметил, что студенты сразу же стали как-то по-другому относиться ко мне, когда я перестал отпускать ядовитые комментарии и снимать баллы за каждое лишнее движение. Мне показалось, что ко мне резко прибавилось… уважения. Нет, я всё ещё довольно строго оценивал результаты работы и требовал поддержания идеальной дисциплины, но теперь для меня не составляло труда подойти к студенту, не понимавшему материала, и индивидуально ещё раз объяснить, спокойно и без издёвок. Мне не составляло труда просто непринуждённо пошутить на занятии, и всё дружно поддерживали меня смехом. Особенно когда рядом был Лестат, а он частенько заглядывал ко мне на занятия, мотивируя своё присутствие на них скукой.        Когда я, как и обещал, пришёл вдвоём с Лестатом после занятий в больничное крыло к Тине, то увидел на её лице безграничное удивление и почти что отчаяние. И это ещё больше рассмешило меня, ведь несколько недель назад точно таким же взглядом смотрел на неё я в холле замка, когда она решила нарушить условности и так тепло со мной поздоровалась. «Да, любимая, не только ты можешь идти против системы…» — усмехнулся я про себя, неотрывно смотря в так мной любимые глаза.       И мне захотелось зайти ещё дальше. Когда я поймал неуклюжего растерянного ангела, то мне не хотелось отпускать её из своих объятий, несмотря на десяток пар глаз студентов и преподавателей, неотрывно следивших за каждым моим движением. Я попытался проверить, сможет ли Тина самостоятельно сделать несколько шагов, но результаты проверки оказались плачевными: она абсолютно не владела своими движениями. И вдруг я вспомнил, как легко мы танцевали с ней в каникулы в «Амортенции». Как она тогда плавно и легко двигалась.       И мне внезапно так захотелось снова закружить её в танце, что я сделал пару начальных шагов и с удивлением заметил, что движения Тины стали немножко увереннее. Она сразу догадалась о моих планах и ещё более растерянно смотрела на меня, но я уверенно положил её руку на своё плечо и продолжил вальсировать. Краем глаза я заметил ошеломлённое лицо Минервы и хитрую улыбку Дамблдора, но в этот момент мне было так наплевать на моральные установки своих коллег…       В этот момент мне хотелось полностью раствориться в танце с девушкой, которую я полюбил всем сердцем. С девушкой, которая ещё два дня назад была в холодных объятиях смерти, а сейчас — в горячих объятиях моих рук. И минут двадцать, а то и больше, я просто был не в силах выпустить её из них. Я был счастлив, что с каждым нашим движением, с каждым поворотом уверенность всё больше и больше возвращалась к Тине. Что я нашёл способ «вылечить» её.       Но, видимо, всё же немного перестарался, потому что, когда я закончил кружить свою «ученицу» по лазарету и выпустил её из рук, Тина сразу же покачнулась и чуть было не упала, но я вовремя успел её подхватить. «Да, Лестат, ты прав: твоя сестра неисправимо неуклюжа, особенно в таком растерянном виде. Но именно это делает её ещё более красивой».       Я поговорил с ней немного, но вдруг почувствовал знакомое жжение в левом предплечье. Как и предсказывал Дамблдор, Волан-де-Морт или Том, я уже запутался, как мне теперь стоило называть его, хотел меня видеть. Поэтому я всё таким же непринуждённым тоном обратился к Лестату, как бы напоминая ему о незаконченных делах, и вышел прочь из больничного крыла. Тот не мог не догадаться, что я просто использовал предлог, чтобы уйти, ведь никаких незаконченных дел у нас не было, и, надеюсь, он подыграл мне.       Быстрым шагом выйдя из замка, я долетел до Хогсмида, откуда уже мог трансгрессировать в поместье Малфоев. Через пятнадцать минут я сидел за длинным чёрным столом по правую руку от Главного Пожирателя Смерти, одетого в строгий классический костюм чёрного цвета, а по прошествии нескольких часов, сразу же после собрания, с невозмутимым видом стоял в маленькой комнатке перед Томом, безразлично смотревшим в непроглядную темноту за окном.        Он, как всегда, спросил о последних новостях в работе Ордена Феникса, и я довольно подробно начал рассказывать интересовавшую его информацию. Но Том даже ни разу не посмотрел мне в глаза, как обычно до этого делал, чтобы проверить, правду ли я говорил или нет. Это насторожило меня, хоть я и старался не подавать виду. Я вдруг ощутил, что эта информация, которую он так жаждал получить до недавнего времени, уже ровным счётом ничего не значила для него.       Когда я закончил свой доклад, Том вдруг повернулся ко мне лицом и внимательно, с вызовом посмотрел мне в глаза. Я сразу же уловил, что он хотел проникнуть в моё сознание, причём вовсе не для того, чтобы узнать что-то об Ордене или Дамблдоре. Поскольку я уже давно всё решил для себя, то с лёгкостью смог закрыть разум от неожиданного вторжения. У меня как будто буквально из ниоткуда появились невероятной мощи силы, о которых я раньше не подозревал. Мне их давала та стальная уверенность в любви Тины. В том, что я был нужен ей. Что я не могу подвести её.       Про себя я решил, что если Том вслух попросит показать ему какое-либо воспоминание, то я выполню его просьбу, но ему совсем необязательно знать о наших с Тиной отношениях. И он сразу понял это.        — Северус, — Том отошёл от окна и, подойдя к своему массивному чёрному столу, присел на него, — знаешь… я тут подумал и решил, что та новенькая, мисс Велль, всё-таки может пригодиться нам для достижения нашей цели. Уже другой цели.        К великому ужасу, мои догадки оказались верны. Вот и ответ на мой недавний вопрос, почему он так безразлично слушал про Орден: теперь у него была совсем другая цель, и я прекрасно знал, что она из себя представляла. Но я собрал всю свою волю в кулак и невозмутимо поинтересовался:        — Что я должен сделать, мой лорд?        — Ты должен привести её сюда, Северус, — ответ не заставил себя долго ждать, и моё сердце сжалось от страха от услышанных слов. — Ко мне. Мне нужно поговорить с ней, чтобы убедить девушку помочь нам. На неё же совсем не действует магия… Это удивительно! Уверен, что мне удастся убедить её. Я думаю, мы точно поладим.        «Точно поладим, — повторил я его последние слова, в которых отчётливо чувствовался горький привкус иронии. — Ты же прекрасно знаешь, что она не переживёт эту встречу!»       Но я изо всех сил сохранял невозмутимость, а разум тщетно надрывался в поисках решения. Я не мог вот так просто убить его, Том был очень сильным магом, одним из самых сильных, которые вообще жили на этом свете, и поэтому мне нужно было выиграть время, как можно больше времени.        — Я вас понял, милорд, — ледяным тоном произнёс я, стараясь обуздать ту ненависть, что проснулась глубоко в душе. — Мне нужно время, чтобы как следует обдумать свои действия. Я не могу похитить её из замка, так как Дамблдор усилил свой контроль над ней после происшествия на озере. Но я обязательно что-нибудь придумаю.       Как только я закончил говорить, то мне показалось, что на лице, больше похожем на череп, промелькнуло некое подобие усмешки. «Он?.. Неужели он понял, что я знаю об их с Тиной прошлом?»        — Превосходно, Северус, — услышал я в ответ шипение, в котором действительно слышались нотки радости. — Я рад, что мы поняли друг друга. Сообщи мне о своих мыслях через две недели. Ты можешь идти.        — Да, мой лорд, — ровным тоном сказал я на прощание, не отводя взгляда от багряно-красных глаз, и, развернувшись, поспешил покинуть комнатку.        «Две недели, — повторил я про себя, идя по гравийной подъездной дорожке, ведущей к массивным кованым воротам. — Том сразу догадался, что я буду тянуть время. Что ж, и за две недели можно сделать многое, особенно если сильно захотеть».        На самом деле, времени у меня было намного больше, и я, и он прекрасно это понимали. Даже Том, считавший себя теперь Тёмным Лордом, не мог не догадываться, что ему пока было трудно противостоять Дамблдору. Том с каждым днём набирал силы, набирал мощь, но ему было ещё далеко до директора Хогвартса, ведь он не смог разрушить древнюю защиту, хотя это у него почти и вышло.        «Сколько ему понадобится времени, чтобы снова набрать силы? — спрашивал я себя, паря по ночному морозному воздуху сквозь метель в сторону школы. — Точно больше двух недель, но меньше… года? Полугода? Нескольких месяцев?»       Всё, на что я мог рассчитывать, — это три или четыре месяца в самом лучшем случае. Мне так хотелось немедленно увезти Тину подальше из замка, на какой-нибудь необитаемый остров или ещё куда-нибудь, но я прекрасно понимал, что это всё бесполезно.        «Я не могла сбежать, ведь Том никогда не оставил бы попыток найти меня. И нашёл бы. Этот человек с титаническим терпением точно нашёл бы меня»,  — вспомнил я слова Тины, произнесённые в тот самый роковой вечер.        Да, самым безопасным местом на всей планете сейчас для неё благодаря щиту Дамблдора был Хогвартс. И пока щит был цел — я мог не беспокоиться за жизнь любимой. Главной задачей для меня сейчас было — это не дать Тине покинуть пределы защиты. И определённые мысли на этот счёт тоже имелись.        Как только я переступил порог школы, то уже собрался подняться в лазарет к Тине, так как подозревал, что она очень захочет обсудить моё поведение сегодня, но мой пиджак насквозь промок из-за непогоды, и хотя я мог бы высушить его с помощью магии, всё же решил, что будет лучше переодеться. И, уже подходя к своей спальне, я встретил по пути Лестата.        — Вот тебе попадёт от моей сестрёнки, дружище! — весело воскликнул тот, как только увидел меня в пустынном коридоре. — Когда я уходил из лазарета, она рвала и метала.        Услышав это, я рассмеялся что есть сил. «Неужели я всё-таки увижу Тину в гневе по отношению к себе?»        — Я что-нибудь придумаю, Лестат, — закончив смеяться, заметил я, открывая дверь своей спальни.        — О, она уже зовёт меня к себе… — пояснил он, и я лишний раз удивился его невероятно чуткому слуху. — Отнести её к тебе?        — Если тебе нетрудно… — усмехнулся я, но Лестат уже словно растворился в воздухе.       Зайдя внутрь своих апартаментов, я снял с себя насквозь промокший пиджак и, повесив его сушиться на вешалку в небольшой прихожей, прошёл в основную комнату. И только я успел взять книгу, которую любимая подарила мне на день рождения и которую я почти полностью прочитал, и удобно расположиться на заправленной кровати, как в комнату ворвалась Тина, разгневанно хлопнув дверью.       Мне было так забавно наблюдать, как она злилась из-за моих маленьких… «шалостей». Да, Лестат был определённо прав, она была такой смешной в этот момент. И она сразу почувствовала изменения, произошедшие во мне со вчерашнего вечера. Тина так переживала за мою репутацию, за то, что мне придётся покинуть ради неё Хогвартс, за ещё какие-то глупости…        «Любимая, ты даже не представляешь, чего тебе в действительности стоит опасаться, — пронеслось у меня в голове, когда я целовал её холодные, но уже такие мягкие и нежные губы. — Ты даже не представляешь, что моя репутация, моя работа не стоят ровным счётом ничего по сравнению с тем, что я могу потерять тебя навсегда… Теперь ты мой смысл жизни».        Я отчаянно покрывал её холодную кожу поцелуями, а она каждый раз, когда чувствовала прикосновение моих горячих губ, закрывала глаза и задерживала дыхание. Я настолько привык к холодным ладоням Тины, что испытывал непередаваемое блаженство, когда она касалась ими моей спины, моих плеч, моей груди. Когда она с такой страстью целовала мою шею… И единственная мысль, которая крутилась в сознании в эти минуты неземной эйфории, была: «Ради тебя я готов на что угодно, любимая. На что угодно».

***

       — Северус… — мягко прошептала я, лёжа в его крепких объятиях на просторной кровати. — Можно я воспользуюсь твоей ванной комнатой и приму душ? Мне так хочется постоять под горячей водой… Как думаешь, может, после этого моя кожа станет теплее?        — Конечно, любимая, — шёпотом ответил он и прикоснулся губами к моему виску. — По-моему, ты и так уже стала немного теплее… совсем чуть-чуть…        — Это ты меня только что нагрел, — я так же нежно поцеловала его в ответ и, сев прямо, попыталась встать с кровати, но немного покачнулась вперёд.        — Тина, ты точно самостоятельно дойдёшь, или мне тебя всё-таки проводить? — со смехом в голосе поинтересовался Северус, пододвинувшись немного ближе.        — Я сама дойду, — улыбнувшись, возразила я, а потом неуверенно добавила: — Наверное…        — Тина! — рассмеялся он и уже собрался встать с кровати, но я его сразу остановила:        — Северус, всё в порядке. Я справлюсь сама, честное слово! — я наклонилась к нему и снова поцеловала горячие губы. — Я ненадолго, не скучай!        Северус улыбнулся мне той самой тёплой и искренней улыбкой, которая целый день не сходила с его лица, и я осторожно встала с кровати и маленькими шагами направилась к небольшой двери серебристого цвета, расположенной в стене справа от кровати. Как только я открыла её и зашла внутрь, то оказалась в помещении, примерно равном по площади моей ванной комнате в нашей с Лестатом квартире.        «И зачем, интересно, вообще эта ванная для преподавателей, если у каждого из них наверняка примерно такие же просторные квартиры с душем?» — промелькнуло в голове, когда я оглядывала комнату.        Причём самое забавное было то, что и декорирована она была примерно так же, как у меня в спальне, и вся мебель была такой же, включая джакузи в центре.        «Хм… без магии здесь точно не обошлось», — с усмешкой подумала я, догадавшись, что эта комната существенно изменила свой дизайн, скорее всего, уже после рождественских каникул. Но мне было комфортно находиться в такой знакомой обстановке, так что я отодвинула стекло справа от себя в сторону и, проникнув внутрь душевой, выполненной из бирюзового цвета мозаики, включила горячую воду.        «Как же хорошо…» — подумалось мне, когда горячие струи начали обволакивать тело.       Я закрыла глаза и просто наслаждалась теплом воды, как будто впитывая его в себя и смывая вампирскую кровь, которая ещё в явном излишке циркулировала в моих сосудах. Вдруг я осознала, что вот-вот потеряю сознание, и уже приготовилась падать на спину, но чьи-то сильные руки не дали мне этого сделать и подхватили меня.        — Тина… — услышала я шёпот над своим ухом, и обладатель голоса, вплотную прижавшись к моей спине, ещё крепче обнял меня. — И почему я не сомневался, что ты обязательно не устоишь на ногах? Ты же опять могла пораниться…        — Но ты как всегда рядом… поймал меня… — так же тихо ответила я, зажмурившись от удовольствия.        — Ты же вроде хотела постоять под горячей водой, а не едва тёплой? — заботливо уточнил Северус, и мне пришлось даже немного повернуться, чтобы с удивлением посмотреть ему в глаза.        — А разве?.. — озадаченно спросила я, но Северус меня перебил:        — Нет. Всё это время ты стояла под холодной водой, солнце, — он немного пододвинул меня вперёд и, наклонившись, дотянулся до переключателя и повернул ручку. И на меня сразу же полился обжигающий кипяток.        — Ай! — недовольно воскликнула я и ловко спряталась за широкой спиной Северуса, чтобы вода теперь лилась на него, а не на меня. — Горячая!        — Иди ко мне, — повернувшись, ласково обратился ко мне он, и я осторожно подошла к нему.        Его тело теперь было ещё горячее, чем обычно, из-за воды, поливавшей нас сверху. Северус встал на самый край широкого круга капель и обнял меня сильными руками. Теперь он грелся от воды, тёкшей по его спине, а я могла греться от него, ведь обжигающий кипяток почти не касался меня. И это тепло было намного, намного сильнее того, что я почувствовала в самом начале.        — Согрелась? — спустя десять или пятнадцать минут поинтересовался Северус, и я медленно кивнула, не в силах произнести ни слова от нахлынувшего умиротворения.        Он выключил воду, закутал меня в большое махровое полотенце и, подхватив на руки, понёс обратно на широкую и мягкую кровать. Я настолько не хотела терять то тепло, которым пропиталась в ванной, что, очутившись в постели, сразу же укуталась тёплым одеялом с головы до ног. Северус только усмехнулся этому, а потом ловко забрался ко мне под одеяло и ещё крепче обнял меня.        — Другое дело… — удовлетворённо прошептал он, гладя мои руки и предплечья. — Почти той же температуры, что и обычно…        — Как бы мне хотелось, чтобы так продолжалось вечность… — промурлыкала я, прекрасно понимая, что через несколько часов холод кожи всё равно вернётся ко мне. — Северус?..        — Что, любимая? — едва слышно спросил он, проведя губами по моему виску.        — Знаешь, мне кажется, я понимаю, почему ты спрашивал вчера о том, люблю ли я тебя… и Тома…       И в эту же секунду я отчётливо ощутила, как его тело вдруг напряглось, словно струна. Я повернула голову вбок и недоуменно посмотрела в глаза Северусу, и он настороженно спросил:        — Почему же?        — Просто… — начала я развивать свою мысль, неотрывно смотря в глубокие чёрные глаза, боясь пропустить какую-то важную эмоцию, которая могла бы пролить свет на странные изменения в его поведении в последние сутки, — тебе, наверное, трудно поверить, что я любила кого-то до этого, сильно любила… Ведь сейчас я с тобой, и отношусь к тебе точно так же. И простой вывод напрашивается сам собой: либо я тогда неискренне любила, либо сейчас обманываю тебя, говоря, что люблю…        — Тина… — Северус тяжело вздохнул и немного расслабил объятия, — я…        — Всё в порядке, — я крепче прижалась к нему и продолжила говорить: — Ты когда-нибудь слышал про стадии принятия неизбежного?        — Нет, — озадаченно ответил он, и я, улыбнувшись, возвратилась к начатому ранее:        — Их всего пять: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие. Сначала, когда только-только всё вспомнила, я не могла поверить, что всё уже произошло, что ничего не вернуть. Я упрямо восстанавливала свою квалификацию, и каждый день, приходя домой после учёбы, ждала, что сейчас дверь в мою спальню откроется и войдёт он. Потом, спустя несколько лет, пришёл гнев. Я уходила в жёсткие запои, я уничтожала себя, винила во всём произошедшем. Но и так долго не могло продолжаться. И наступил торг. Том очень долго боролся с моими вредными привычками, поэтому я вдруг опять резко ударилась в веру, в Православие, попыталась завязать с алкоголем и экстримом, которые всё это время были моими верными спутниками, как проклятая пропадала на работе целыми сутками…        Я тяжело вздохнула и замолчала, и до меня донёсся мягкий, так мной любимый баритон:        — Депрессия пришла прошлой весной?        — Да… — согласилась я спустя минуту, поскольку воспоминания вдруг нахлынули на меня, словно океанская волна, и чуть было не утащили в морскую бездну, — прошлой весной. Мы так долго оперировали вместе, бок о бок, что настал такой момент, что я просто не могла зайти в операционную, чтобы не подумать о нём. Руки начали дрожать, а скальпель падал раз за разом… Начались панические атаки. И я сбежала сюда, от всего этого безумия. А принятие… принятие пришло во время бесед с тобой. Мы так непринуждённо разговаривали с тобой осенью, я ведь даже не рассчитывала тогда на какие-то романтические отношения…       Я с улыбкой посмотрела на него, и Северус, улыбнувшись в ответ, поцеловал мой тёплый лоб.        — Неужели ты жалеешь?        — Нет, — с ещё более широкой улыбкой ответила я, а потом серьёзно добавила: — Нет. Но время — это безжалостная мельница. Оно перемалывает в пыль всё на своём пути. А мой путь к этому был очень долгим и трудным. Но ко мне всё-таки пришло принятие, и я рада, что теперь эта история закончилась. Всё закончилось… Я люблю его, это правда, но ничего уже не вернуть, и я это прекрасно понимаю. И я надеюсь, ты тоже это понимаешь. И больше не будешь так шокировать меня своим поведением…        — Не буду, — согласился Северус и снова крепко прижал меня к себе. — Ты знаешь, судя по твоему рассказу, я тоже прошёл через все эти стадии. Правда, лет восемь или десять назад. Наверное, именно поэтому я и смог влюбиться в тебя. Влюбиться, как мальчишка.        — Правда? — переспросила я и нежно поцеловала его в губы. — Кстати, ты прочитал книгу, которую я тебе подарила?        — Почти. Мне осталось дочитать десять страниц пьесы «Сон в летнюю ночь».        — Значит, ты прочитал пьесу «Ромео и Джульетта»?        — Да.        — А ты знал, что Шекспир не сам придумал этот сюжет? — положив голову на подушку, спросила я, и Северус, повернувшись набок, опять крепко обнял меня и принялся заинтересованно слушать. — Он просто услышал его, как городскую легенду, и записал на бумагу. А история действительно правдива. На самом деле, за пару столетий до Шекспира в Вероне жили двое влюблённых, кланы которых враждовали между собой. И они, поняв, что не могут быть вместе, покончили с собой в надежде, что в следующей жизни встретятся снова… Я знала их. Лично.        — Не может быть… — изумлённо прошептал Северус, но я, усмехнувшись этой его неизменной реакции на мой возраст, продолжила рассказывать:        — Да. И парня, и девушку. Звали их, конечно, по-другому, но вот внешность я их хорошо помню. Как-то в один прекрасный день ко мне на приём несколько лет назад пришла молодая женщина. Я просто ахнула от изумления, ведь и голос, и внешность, и характер были как у той самой Джульетты. Только вот она не помнила своего прошлого, как помнила я. И не помнила меня. У неё была опухоль ткани головного мозга, поверхностная, небольших размеров, без признаков интенсивного роста. Прогнозы были хорошие, так что я заверила её в благоприятном исходе операции, и она рассказала мне, что через полгода выходит замуж и очень надеется восстановиться к тому времени. Операция действительно прошла хорошо, через два месяца она закончила проходить реабилитацию и вернулась к прежней жизни. И эта девушка пригласила меня на свою свадьбу. И ты знаешь, кто был её женихом, а сейчас уже мужем?        — Тот самый Ромео? — догадался Северус, и я широко улыбнулась ему.        — Да. Вот же как, оказывается, бывает. В этой жизни она была дочкой состоятельного бизнесмена, а он перспективный архитектор, уже получивший мировую известность. И ничто теперь не могло помешать их союзу. Они восемь столетий ждали, чтобы вот так встретиться снова и снова влюбиться. И этот случай даёт мне надежду.        — Ты веришь в судьбу? — задумчиво поинтересовался он, проведя кончиками пальцев по моей щеке, и я кивнула в ответ.        — Да, верю. И я верю, что мы с Томом встретимся когда-нибудь. Не в этой жизни, конечно, но когда-нибудь обязательно встретимся. Я буду ждать его, пять сотен или тысячу лет. Если, конечно, нам суждено быть вместе…        — Хочешь сказать, что мы с Лили тоже можем встретиться когда-нибудь? — удивлённо уточнил Северус, привстав немного и посмотрев мне в глаза.        — Да, почему нет? Тебе этого не хотелось бы?        — Не знаю… — прошептал он и, зажмурив глаза, уткнулся лицом в мои мокрые волосы. — Сейчас ты моя судьба.        — Хотелось бы в это верить… — шёпотом ответила я, закрыв глаза и проведя рукой по его плечу. — Знаешь, есть ещё одна вещь, в которую я верю.        — И что же это? — полюбопытствовал Северус, и я, открыв глаза, посмотрела на него и ответила:        — Закон Мёрфи. Ты слышал что-нибудь про него?        — Нет, — усмехнулся он, открыв глаза и повернувшись ко мне лицом. — Что он означает?        — Дословно он звучит так: «Всё, что может пойти не так, пойдёт не так».        — Весьма оптимистично, — съязвил Северус, и я не смогла сдержать улыбки.        — Северус, между прочим, перед тобой лежит прямое доказательство существования этого закона. Со мной постоянно что-то происходит, причём по наихудшему сценарию, который только может быть, — усмехнувшись, заметила я, посмотрев перед собой на довольно внушительный шкаф, полностью забитый книжками.        — Это точно, — рассмеялся он, положив голову мне на грудь, а я в это время принялась медленно перебирать чёрные, как смоль, длинные пряди. — Знаешь, до этого мне казалось, что главный магнит для постоянных неприятностей — это Гарри Поттер. И я постоянно пытался предотвратить все те катастрофы, которые с ним случались. Но по сравнению с теми историями, в которые ввязываешься ты, Поттер — просто дилетант.        — И ты опять пытаешься их предотвратить… — с широкой улыбкой на лице прошептала я, поцеловав его лоб.        — Пытаюсь, — согласился Северус, крепко прижавшись ко мне. — И у меня бы получалось гораздо лучше, если бы ты ещё не мешала мне это делать. Тина, прошу тебя, не выходи пока за пределы территории школы, это может быть очень опасно.        — Как скажете, профессор Снейп, — вздохнула я, опять начав перебирать пряди чёрных волос. — Всё равно я, похоже, сильно наказана, МакГонагалл уже запретила мне посещать Хогсмид.        — И хорошо, если так. Может, этим всё и обойдётся…        — Думаешь? — воодушевлённо спросила я, и Северус, повернувшись ко мне лицом, лукаво улыбнулся в ответ:        — Знаю. Это была моя идея. Больше никаких наказаний тебе не светит.        — Я тебя обожаю! — воскликнула я и крепко поцеловала его губы.       Северус только крепче обнял меня, а его ответные поцелуи стали гораздо более настойчивыми, чем в начале вечера. И я вновь оказалась в этом пожаре, безудержном огне, что захватил нас обоих до самого утра.