Тени прошлого

***

       — С добрым утром, любимая… — услышала я такой мягкий, бархатный баритон, как только проснулась, и сразу же широкая улыбка появилась на моём лице.        — С добрым утром, — мечтательно прошептала я, крепко обняв Северуса. — Мне же это всё не приснилось, да?        — Да, не приснилось, — поцеловав меня в висок, произнёс он. — Что ты хочешь сегодня завтрак?        — Не знаю… сам приготовишь? — я открыла глаза и заинтересованно посмотрела на Северуса.        — Конечно, — тепло улыбнувшись, ответил он.        — Тогда пусть это будет сюрприз, — прошептала я, а потом моя улыбка медленно сползла с лица. — Хотя, подожди… сегодня же понедельник? Сколько сейчас? Почти девять… Не надо тогда, тебе уже скоро нужно будет идти на занятия…        — Тина! — рассмеялся Северус, крепче прижав меня к себе. — Я сегодня целый день буду с тобой, можешь даже не беспокоиться по этому поводу. И я с удовольствием приготовлю тебе завтрак.        — Подожди, но?..        — Тина, Дамблдор специально пригласил в Хогвартс моего старого учителя, Горация Слизнорта, с которым ты вчера познакомилась, чтобы он заменил меня, ведь я уже больше двух недель вместе с Томом пытался вылечить тебя, почти круглосуточно находясь здесь. И если ты ещё не в курсе, то профессор Слизнорт точно так же, как и я, Мастер Зелий и долгое время преподавал Зельеварение.        — Ясно всё, — с улыбкой протянула я. — Значит, у тебя непредвиденный отпуск?        — Можно и так сказать, — улыбнулся Северус. — Подождёшь меня в зале, я постараюсь недолго.        — Да, конечно.        Несмотря на то что проснулись мы около девяти, вышли из комнаты мы ближе к десяти, потому что я так не хотела отпускать от себя Северуса и почти час непрерывно целовала его. Наконец, он посадил меня за рабочий стол Тома, а сам пошёл на кухню готовить нам завтрак.        Поскольку, как я уже говорила, был понедельник, то есть рабочий день, то больничное крыло, такое многолюдное в выходные, стало абсолютно пустынным. У моих дорогих друзей уже начались занятия, мракоборцы, скорее всего, тоже покинули замок, по крайней мере, Грюм и Кингсли точно, они сами мне это вчера сказали. Ни Лестата, ни Армана, ни Тома в моей палате тоже не было, а заботливая Поппи Помфри, поинтересовавшись моим самочувствием и убедившись, что я вполне могу остаться одна, ушла по своим делам. И я, оставшись наедине с собой, не нашла ничего лучше, чем внимательно осмотреть рабочее место своего лечащего врача, раз уж мне представилась такая возможность.        Том всегда был перфекционистом, это скажет любой, кто хоть раз видел его рабочий стол: на нём всегда был идеальный порядок. Все упаковки с препаратами, все бумаги и научная литература были разложены по размерам и нозологиям. Ни пылинки, ни одного лишнего предмета. Но не было и ещё кое-чего, о чём я вдруг вспомнила, и мной завладело просто всепоглощающее любопытство. Прекрасно понимая, что даже такой идеалист, как Том, не мог держать все данные о вводимых дозировках лекарств и проводимых манипуляциях в голове, я решила найти свою историю, которую он просто обязан был завести, хотя бы по старой привычке.        И надо же, во втором ящике стола я действительно нашла то, что искала: очень объёмную историю болезни, почти полностью исписанную аккуратным каллиграфическим почерком с лёгким наклоном вправо. И чем больше я вчитывалась в написанное, тем больше мои волосы, собранные в тугой конский хвост, невольно поднимались дыбом.        — Что это ты там делаешь?! — донёсся до меня со стороны входной двери знакомый голос, полный возмущения, но я продолжала листать историю, всё больше погружаясь в потрясение.        — Господи, и как я после этого выжила?.. — пробормотала я, оценивая масштабы проводимого мне лечения. — Ты точно псих…        — Крайне везучий псих, — надменно произнёс Том, встав сбоку от меня, и разгневано на меня посмотрел. — А теперь отдай мои записи.        — Ага, — растерянно ответила я, всё ещё листая исписанные листы бумаги. — А у тебя есть где-нибудь поблизости ручка?        — Я не позволю тебе исправлять что-либо в этой истории! — воскликнул мой бывший ученик, теряя остатки терпения. — Хватит считать меня маленьким мальчиком, который ничего сам не может!..        — Том, можно, пожалуйста, ручку? — оторвавшись от записей, спокойно попросила я, посмотрев прямо ему в глаза. Видимо, мой тон настолько сильно удивил разгневанного Тома, стоявшего передо мной в уже немного другого кроя, но неизменно чёрном классическом костюме, что тот без единого возражения обошёл мой стул и, открыв верхний ящик стола, достал оттуда Parker и протянул мне.        — Хм, а это не моя любимая ручка?.. — улыбнувшись, поинтересовалась я, отлистав назад пару страниц.        — Знаешь, мне она тоже очень понравилась, — уже более спокойно ответил Том, пристально следя за каждым моим движением. Найдя нужные записи, я начала расписываться напротив каждой и, закончив с этим, закрыла историю и протянула ему.        — Что ты?..        — Наркотики, — с улыбкой пояснила я. — В таких дозировках тебе обязательно нужен консилиум или подпись заведующего.        — Надо же! Я совсем об этом забыл, — широко улыбнулся он. — То есть тебя полностью устраивает написанное?        — Нет, конечно, — рассмеялась я, — но ты уже взрослый мальчик и можешь делать то, что считаешь нужным, не считаясь с моим мнением. А чем это так пахнет?        — Круассаны с шоколадом.        — Мои любимые? — мигом оживилась я, и Том, тепло улыбнувшись в ответ, кивнул.        — Я подумал, что мы могли бы позавтракать вместе…        — О, прости, но Северус уже обещал приготовить мне завтрак… — покраснев и отведя взгляд в сторону, ответила я. — Может, завтра?        — Как скажешь, — миролюбиво заметил он. — Как он балует тебя… даже я никогда не готовил тебе завтрак.        — Да… — от нахлынувшего смущения я больше не знала, что ещё сказать, и возникла неловкая пауза.        — Ладно, я, пожалуй, не буду вам мешать, — в голосе Тома тоже отчётливо чувствовалось смущение, и мне опять захотелось просто выпрыгнуть в окно от осознания того, что я изводила двух людей, которые так много значили для меня.        — Том, подожди, пожалуйста, — воскликнула я, когда он почти дошёл до двери. — Слушай, я думаю, Северусу нужно будет поставить систему, надо же как-то попытаться залатать тот инфаркт… и ещё повторно снять ЭКГэшку, посмотреть, как идёт рубцевание…        — Да, конечно, — развернувшись в дверях, проговорил Том. — Я приду через час и всё сделаю, хорошо? Тебе, кстати, тоже нужно будет ещё кое-чего прокапать и сменить повязку.        — Да, хорошо, — согласилась я, и он вышел из лазарета, а я, положив голову на стол и стукнувшись лбом о твёрдую поверхность дерева, застонала от того, какой же я всё-таки тупой угол и что надо это всё как-то прекращать. «Только вот как?!»        — Тина, что ты делаешь? — с тревогой в голосе спросил Северус, подойдя ко мне с подносом в руках.        — Получаю по заслугам… — простонала я, немного повернув голову в его сторону. — Чудесный запах…        — Спасибо, — положив поднос на стол неподалёку, произнёс он. — А что здесь делают круассаны? Том приходил?        — Да… — снова простонала я, отведя взгляд в сторону.        — Знаешь, я всё равно не принёс ничего к чаю, так что они очень кстати, — тепло улыбнувшись, заметил Северус, подойдя ко мне и взяв меня на руки. — Чай, кстати, травяной, по рекомендации твоего лечащего врача. Давай прекращай предаваться унынию, пора завтракать…        За время завтрака, так заботливо приготовленного Северусом, и непринуждённой беседы моё настроение действительно немного улучшилось, настолько, что я даже не заметила, как пролетело полтора часа. Но Тома, обещавшего прийти в лазарет к этому времени, до сих пор не было, а мне уже порядком надоело быть беспомощной куклой, с которой все сдували пылинки. Поэтому, закончив завтракать, я решила сама снять ЭКГэшку Северусу, чтобы повнимательнее изучить состояние его подорванного мной здоровья.        — Тина, я не думаю, что тебе уже можно… — неуверенно попытался возразить Северус, когда я взяла его за руку и потянула к кушетке с электрокардиографом.        — Северус, всё в порядке, мне уже можно ходить самостоятельно, — уверенно заявила я, посадив своего пациента на кушетку. — Том всё ещё колет мне обезболивающее, так что мне совсем не больно ходить, а небольшая физическая нагрузка всегда полезна. Так, надо снять рубашку… можно?        Я многообещающе посмотрела на него, и Северус, поняв мой намёк, улыбнулся в знак согласия. Наклонившись, я стала медленно расстёгивать его чёрную сорочку, неотрывно смотря в глаза, в которых тоже загорались искры. Закончив с этой приятной работой, я уложила его на кушетку и, установив в нужном порядке все электроды, включила аппарат и стала следить за записью. Спустя некоторое время, получив ленту с линией ЭКГ, я расположилась за рабочим столом доктора Реддла и стала внимательно изучать запись.        — Ну как, есть положительная динамика? — раздался за моей спиной насмешливый голос, и Том, наклонившись над моим плечом, тоже всмотрелся в ленту. — Ого, какая тахикардия! Впрочем, ничего удивительного, даже у меня участилось сердцебиение после такого…        — Завидуешь — завидуй молча, — улыбнувшись его словам, промурлыкала я. — В целом ничего страшного, я скажу, что нужно будет поставить, сделаешь? И кстати, ты вроде обещал прийти через час, а прошло уже почти два…        — Я сдержал своё обещание, дорогая, — услышала я шёпот над ухом.        — Знаешь, меня уже начинает раздражать, что вокруг меня одни волшебники, особенно такие умные… — немного возмутилась я, догадавшись, что всё это время мы с Северусом были в лазарете не одни.        — Так что там надо прокапать? — рассмеявшись, спросил Том, взмахнув палочкой и превратив свою одежду в хирургический костюм.        Получив мои указания, Том поставил систему сначала Северусу, а потом уже и мне, и в этих хлопотах пролетело ещё несколько часов. И я уже почти смирилась с тем, что посетителей раньше вечера мне ждать не стоило, но как всегда ошибалась: перед обедом к нам заглянул Невилл с Дамблдором и ещё кое-кем.        — Невилл, так это сюда ты всё время сбегал? — с порога раздался громогласный голос, а потом появилась и его обладательница: пожилая, но довольно-таки крепкая старушка в специфичном одеянии и огнём в глазах. — Где этот мерзавец?!        — Бабушка… — робко попытался возразить ей Невилл, но та даже слушать его не стала и разгневано уставилась на моего лечащего врача, который в это время как раз проводил мне полный неврологический осмотр, потому как полгода назад я получила очень серьёзную открытую черепно-мозговую травму.        — Миссис Долгопупс… — Дамблдор тоже попытался усмирить этот ураган, но успеха в этом деле достигнуть не смог.        Том, услышав такое обращение к себе, усмехнулся и уже приготовился выплеснуть яд на несчастную женщину, но я моментально взяла инициативу на себя, строго посмотрев на него.        — А симптомы натяжения кто будет проверять?! — таким же грозным тоном поинтересовалась я, и Том с удивлением уставился на меня, сразу забыв про внезапную гостью. — Давай, бездельник, вспоминай навыки, я шесть лет потратила на твоё обучение, а нервов и того больше!        — Вот как! — улыбнувшись, изумлённо воскликнул он, не понимая, что на меня вдруг нашло.       Но моя хитрость сработала, и бабушка Невилла, почувствовав, что в этом помещении она была не единственной стервой, сразу поумерила свой пыл. Я, подняв брови, вопросительно посмотрела сначала на миссис Долгопупс, потом на Невилла, как бы возмущаясь, что нас прервали от очень важного занятия, и Невилл так же робко, как и до этого, пояснил:        — Тина, прости, что отвлекаю, но… познакомься, моя бабушка, Августа Долгопупс… Бабушка, это моя подруга, Тина, я тебе про неё писал…        — Очень много писал! — воскликнула она, попытавшись прогнуть меня взглядом, но я абсолютно невозмутимо смотрела ей в ответ. — Настолько много, что я даже подумала, что ты влюблён в эту вертихвостку! А она умудрилась выскочить замуж за твоего преподавателя!        От этой фразы Том в голос рассмеялся, но, заметив мой разгневанный взгляд, сразу же прекратил и с улыбкой произнёс:        — Я помню, профессор Реддл, ещё патологические рефлексы…        — Бабушка! — попытался возразить Невилл, густо покраснев. — Тина — взрослый человек! И мы с ней хорошие друзья…        — Дамблдор, что за безобразие творится у тебя в школе?! — Августа Долгопупс начала отчитывать уже директора Хогвартса, всё ещё разгневанно смотря на нас с Томом, который начал тщательно проверять наличие у меня патологических рефлексов с помощью неврологического молоточка сначала на руках, а потом и на ногах. — Почему этот преступник находится в одном помещении с моим внуком и остальными беззащитными детьми?! Ему самое место за решёткой, а не в школе! Невилл, ты помнишь, что твои родители?!..        — Бабушка, я помню! — уже более твёрдо и решительно воскликнул Невилл, так же разгневанно посмотрев на свою пожилую родственницу, что та даже открыла рот от удивления, потому что это, похоже, был первый раз, когда её внук решился возразить ей. — Я помню! И Тина здесь ни при чём, тебе ясно?! Профессор Дамблдор уже десять раз объяснил, как всё так получилось, зачем опять начинать по второму кругу? Тине всё ещё требуется помощь, и только доктор Реддл может её оказать, оставь их в покое!        — Невилл?.. — тихо пробормотала миссис Долгопупс, с широко открытыми от удивления глазами уставившись на внука, но тот даже и не собирался отступать.        — Августа, — вежливо обратился к ней Дамблдор, воспользовавшись возникшей паузой, — доктор Реддл действительно единственный, кто может помочь… профессору Снейпу, и пока ей не станет лучше, я не смогу позволить ему покинуть школу. Тем более что он уже осознал все ошибки своего прошлого и искренне в них раскаялся. И как я понял, доктор Реддл собирается восстановить свою прошлую квалификацию и дальше спасать жизни людей, обычных людей…        — Миссис Долгопупс, — вежливо обратилась я к бабушке Невилла, тоже воспользовавшись её замешательством. — Я уже не единожды извинилась перед Невиллом за… ту трагедию, причиной которой стала, и также приношу свои искренние извинения и вам. И я могу вас смело заверить, что мой непутёвый ученик, доктор Реддл, у которого произошло… весьма долговременное помрачение сознания, больше не сотворит ни одного опасного заклинания. Я даю вам своё слово, тем более что он уже предупреждён о том, что если что-то подобное произойдёт, то я лично ампутирую ему правую верхнюю конечность на уровне верхней трети плеча по всем правилам асептики и антисептики.        Та угроза, что была скрыта в моём спокойном тоне, окончательно добила эту старушку с железным характером, и она осела на стул рядом с моей кроватью и кивнула в знак согласия с моей позицией.        — Кстати, профессор Реддл, — закончив с проверкой рефлексов, ехидно обратился ко мне Том, — мне тут вспомнилось, как мы однажды пытались вылечить одного мужчину с… амнезией от заклинания Забвения высокими дозами нейролептиков… Правда, результат тогда оказался так себе…        — Чёрт… — прошептала я, тоже вспомнив о том случае и догадавшись, на что конкретно он намекал. — Знаешь, а уже три поколения сменилось тех препаратов, и сейчас они намного лучше действуют, да и побочек намного меньше… И почему мне в голову не приходят такие гениальные идеи?!        — Потому что занимаешься всякой хренью вместо полезных дел, — съязвил Том, широко улыбнувшись моему комплименту.        — Тина, о чём вы говорите? — заинтересованно спросил Дамблдор, увидев на моём лице интенсивный умственный процесс.        — Невилл! — обрадованно воскликнула я, посмотрев на не менее удивлённого, чем его бабушка, друга. — Кажется, я знаю, как помочь твоим родителям! В больнице святого Мунго вряд ли кто-то даже слышал про нейролептики, не так ли?        — Ты не рискнёшь провернуть такое в одиночку, дорогая… — выразительно посмотрел на меня Том с довольной улыбкой на лице.        — Ты прав, — усмехнулась я, — но если бы мне помог один очень талантливый нейрохирург, которому в голову приходят просто гениальные идеи… так сказать, по старой дружбе…        — По старой дружбе? — насмешливо повторил он, а потом перевёл взгляд на Невилла, в глазах которого загорелась надежда. — Да, Невилл, я думаю, у нас с профессором Реддл получится вернуть долговременную память твоим родителям. Конечно, стопроцентной гарантии никто не даст, но в целом шансы очень неплохие…        — О чём вы говорите? Не надо запудривать мозги моему несчастному внуку! — опять возмутилась Августа Долгопупс, наконец придя в себя. — Моего сына и его жену пытались исцелить очень талантливые целители, и у них ничего не вышло!        — Бабушка! — Невилл всё больше набирался твёрдости и уверенности в разговорах со своей престарелой родственницей, что опять привело её в изумление. — На Тину совсем не действует магия, и доктор Реддл смог зашить абсолютно без помощи волшебства рану сердца, когда в Тину попала ножом Беллатриса Лестрейндж. А потом ещё смог сделать так, чтобы она выжила после того, как потеряла очень много крови. А Тина тоже очень хороший врач, она зашивала раны на руках студентов, с которыми не смогла справиться мадам Помфри. Они не целители, они могут сделать то, что не могли сделать волшебники!        — Мы обязательно попробуем, Невилл, — тепло улыбнулась я и получила не менее искреннюю улыбку в ответ.        — Я тебе верю, Тина. Спасибо. Нам уже пора, бабушка, я тебя провожу. Пойдём, — он аккуратно взял под руку миссис Долгопупс и помог ей подняться на ноги.        — Как же ты изменился, Невилл! — удивлённо обратилась к внуку миссис Долгопупс, встав со своего места и внимательно оглядев его с ног до головы. — Наконец в тебе проснулся характер Долгопупсов! Какая решительность, уверенность! Какое благородство!        — Это всё Тина, бабушка, — мягко ответил Невилл, посмотрев на меня. — Она смогла помочь мне поверить в себя. Она на самом деле очень хороший человек.        — Что ж, приятно было познакомиться, профессор… Снейп, — вежливо улыбнувшись, произнесла на прощание миссис Долгопупс, — доктор Реддл… Пойдём, мой мальчик.        С этими словами нежданные гости вышли из лазарета, а за ними и Дамблдор, очень выразительно посмотрев на нас просвечивающим насквозь взглядом. Я ещё раз с улыбкой посмотрела на Тома, и тот, повернув голову немного набок, как бы невзначай спросил:        — Что? Знаешь, мы были такой хорошей командой… раньше…        — Да, это точно… — ещё больше смутившись, чем с утра, пробормотала я.        — Ладно, я обещал после обеда сыграть партию в шахматы с Дамблдором, так что… — произнёс Том, отведя взгляд в сторону и встав со своего места. — Я загляну к тебе вечером, хорошо?        — Да, — улыбнулась я в ответ, и он, снова переодевшись, покинул лазарет.       Как же мне было тошно оттого, что моё прошлое и настоящее внезапно пересеклись. А ещё хуже было оттого, что Северус, видя, как я смотрела на Тома тогда, когда мы с ним не ругались, ни разу не выдал своим внешним видом, что ему было очень больно в этот момент. Как, впрочем, и Том, потому что точно таким же взглядом я смотрела и на Северуса. И мысль выброситься в окно с восьмого этажа всё чаще посещала мою пустую голову.        Ближе к вечеру в лазарет, где я теперь безвылазно обитала, начали подтягиваться люди, в основном мои друзья и новые знакомые из Ордена Феникса, те, кто ещё не уехал из замка, особенно родители некоторых учеников, всё ещё переживавших, что сложившаяся обстановка вновь даст трещину и их детям будет угрожать опасность. А ещё ко мне пришли мои соседки, которые очень хотели поговорить со мной.        — Так вот ты кого имела в виду, когда говорила в начале года о своём… мальчике, Тина, — ехидно заметила Лайза, сев рядом с моей кроватью между Джинни и Тонкс, а Стефани с Мэнди и Падмой расположились по другую сторону моей кровати, а в отдалении сидели мистер и миссис Уизли, обсуждая что-то с Поппи и следя за своими детьми, поскольку в лазарете была не только моя подруга, но и рыжеволосые шалопаи. Северус же благородно решил не мешать мне общаться с друзьями, поэтому расположился за рабочим столом Тома и увлечённо листал один из учебников по оперативному удалению опухолей головного мозга.        — О каком мальчике? — удивлённо уточнила я, так как не совсем понимала смысла произнесённого.        — Тина, помнишь, мы спрашивали тебя в начале года, встречалась ли ты с кем-нибудь? — напомнила мне Мэнди, а её улыбка была ещё шире, чем у подруги. — Вот уж не думала, что ты говоришь о…        — Ах да, точно, — я вспомнила наконец, о чём они говорили, так что тоже усмехнулась сложившейся ситуации. — Знаете, я же вам почти и не соврала, мы действительно… встречались…        — Ага, спустя полгода после того, как поженились, — насмешливо заметил Том, только войдя в лазарет и услышав, видимо, мою последнюю фразу. — И что же она вам про меня наговорила? Интересно?        Последний вопрос был адресован Северусу, поскольку Том быстрым шагом подошёл к своему столу и присел на него, скрестив руки на груди. Северус оторвал взгляд от строчек учебника и, усмехнувшись, ответил:        — Довольно занятно. Местами не совсем понятно, но это объяснимо спецификой вашей профессии.        — Да, может быть, — с ответной усмешкой согласился Том, а потом вновь обратился к девочкам: — Так что она всё-таки наговорила вам про меня и про то, как мы… встречались?        — Эм… — смущённо протянула Лайза, совсем не ожидая такого внимания к себе со стороны… бывшего тёмного мага, а потом неуверенно сказала: — Тина сказала нам, что вы… красивый и… умный. А ещё она говорила, что вы часто ссорились.        — Надо же, действительно ни в чём не соврала! — рассмеялся он. — Просто поразительно. А я уж ожидал услышать минимум «самоуверенный мерзавец, семь лет трепавший мне нервы».        — Пф, я просто тогда думала, что больше никогда тебя не увижу, — хмыкнула я, пристально посмотрев на бывшего мужа. — А если бы меня сейчас попросили тебя описать…        — И как же ты сейчас меня описала, интересно? — насмешливо поинтересовался Том, продолжая сидеть на столе, а Северус уже только делал вид, что сосредоточенно читал книгу, а на самом деле с едва заметной усмешкой слушал наши… пререкания. — Я весь внимание.        — Самоуверенный, упрямый, наглый, несносный мальчишка, считающий, что он умнее всех, — ровным тоном ответила я, неотрывно смотря ему в глаза.        — Вот как! — заливисто рассмеялся Том, а девочки удивлённо смотрели на меня, видимо, им и в голову никогда бы не пришло, что кто-то может сказать что-то подобное… тому, чьё имя боялись произносить не одно десятилетие. — Как же приятно слышать комплименты от своенравной, упрямой, не терпящей ни капли объективной критики в свой адрес стервы, которой абсолютно наплевать на окружающих людей, которым она далеко не безразлична. И кстати, мне в этом году исполнилось семьдесят, мальчишка, серьёзно?        — Слушай, да, вот по тебе сразу можно определённо сказать, что тебе семьдесят, — съязвила я, а люди вокруг тихо рассмеялись. — Давно в зеркало смотрелся?        — Недавно, — усмехнувшись, ответил Том. — Да, может, я и выгляжу немного младше своего возраста…        — «Немного», — хмыкнула я, поскольку сейчас ему можно было дать максимум лет двадцать пять — двадцать восемь.        — Ну да, конечно, я же и забыл, что тебе нравятся более… зрелые мужчины, а не вчерашние школьники, — ехидно заметил он, и всё больше людей отвлеклись от своих дел и с интересом слушали наши пререкания. — Такие, как Северус, например.        — Ты как всегда прав, дорогой, — широко улыбнулась я, потому как мой нынешний муж действительно отвечал всем моим пожеланиям относительно противоположного пола. Северус же слегка покачал головой из стороны в сторону, видимо, ему не очень нравилось, что мы вот уже в который раз пререкались из-за него, хотя ему, несомненно, льстили мои слова.        — Знаете, девочки, я бы на вашем с осторожностью слушал советы относительно отношений от вашей подруги, которая пять раз побывала замужем. Пять раз, мне даже эту цифру трудно представить! — Том опять обратился к моим соседкам, и те теперь широко улыбались в ответ, ведь этот мерзавец прекрасно умел расположить к себе публику, тем более что он снова был чертовски красив, как я выразилась в начале года.        — Знаешь, если учитывать то обстоятельство, что я побывала замужем пять раз за последние триста лет, то получается, что на каждый брак приходится по шестьдесят лет, — надменно возразила я, отчётливо уловив намёк о моей ветренности.        — Шестьдесят лет! — со смехом повторил Том. — Мы с тобой были женаты семь лет, и что-то мне подсказывает, что это был твой самый продолжительный брак… Или Лестат меня пододвинет?        — Нет, братишка, мы были вместе пять лет, — братец в эту же секунду материализовался посреди лазарета, а потом дружелюбно пожал руку Тому и Северусу. — Так что ты прав, ваш брак был самым продолжительным. Или хотя… сколько ты там была с тем наркобароном?        — Наркобароном?! — едва выдавил из себя Том, громко смеясь, а я рассерженно воскликнула:        — Заткнись, Лестат.        — Ну уж нет, дорогая, рассказывай, мне теперь стало очень интересно, единственный ли я в твоей жизни мерзавец или были и похуже, — продолжал смеяться Том, а я поджала губы от недовольства, поскольку та история была ещё позорнее моего знакомства с братом.        Только вот теперь все с крайней заинтересованностью смотрели на меня, даже Северус, и я сразу поняла, что если начну сопротивляться, то получу такой отпор, с которым точно было не справиться. Да и тем более если не я, так Лестат всё расскажет, только за моей спиной, так что издёвок точно было не избежать.        И, смирившись с этим печальным обстоятельством, я ядовито заметила:        — Нет, второго такого мерзавца, как ты, найти будет очень трудно.        — Куда же мне до паиньки Северуса, — усмехнулся Том, но, заметив выразительный взгляд зельевара, сразу добавил: — Прости, Северус, но мне очень хочется услышать эту историю. И не надо врать, что тебе нет.        — Да, мне тоже любопытно, — вежливо ответил тот, переведя взгляд с Тома на меня, и мне от его красноречивого взгляда стало ещё больше неловко.        Закрыв рукой на минуту глаза, я судорожно соображала, как бы рассказать ту историю без… лишних подробностей, как тут слово вновь взял Лестат:        — Ну же, Тинь-Тинь, хватит тянуть кота за хвост. Просто скажи, что ты вышла замуж из-за бриллианта в четыреста карат…        Но он не успел договорить, так как громкий смех Тома было трудно перебить.        — Ты серьёзно вышла замуж за наркобарона из-за бриллианта? — едва смог выдавить из себя он, а я разгневанно посмотрела на брата.        — Что? — как ни в чём не бывало спросил он, сев неподалёку от Тома с Северусом. — Давай уже, рассказывай, или это сделаю я, только сама понимаешь, смеха будет в два раза больше…        — Подожди, подожди, Тинь-Тинь, — не унимался Том, поудобнее усевшись на своём рабочем столе. — Сначала скажи, какой по счёту это был муж?        — Второй, — процедила я сквозь зубы, искренне ненавидя в этот момент и его, и своего братца, который не мог держать язык за зубами.        — Так, если учитывать, что Лестат — первый, я муж номер четыре, а Северус — номер пять, то… кем был третий? — полюбопытствовал Том, и я, поджав губы, тихо ответила:        — Его правой рукой.        — Кого? Наркобарона? — со смехом в голосе уточнил Том, и я, сделав глубокий вдох и не менее глубокий выдох, сказала:        — Да, муж номер три был правой рукой наркобарона.        — Чёрт возьми, вот это расклад! — воскликнул Том, а мои подружки и остальные вежливо закрыли рукой рот, чтобы их смех был не таким явным, потому как я в этот момент была готова рвать и метать от злости. — Давай, я весь внимание!        — Ненавижу, — вполне искренне выдавила из себя я, а после, тяжело вздохнув, начала говорить: — На самом деле, ничего такого. У того наркобарона, а торговал он опием, кажется… да тогда это даже наркотиком не считалось, так что не надо мне тут! В общем, у него был редкий чёрный бриллиант в четыреста карат, а ещё дрянной характер и слабость к прекрасному полу. И я, воспользовавшись его слабостью, очаровала его, только вот до его сокровищницы я могла добраться, только выйдя за него замуж, хотя тот был заядлым холостяком. Но на мне он сдался, мои доводы… были очень убедительны. Как-то так.        — Подожди, то есть я правильно тебя понял, ты вышла замуж по расчёту? — насмешливо уточнил Том, но я, сохраняя ледяное спокойствие, ответила:        — Да, я вышла замуж по расчёту, тогда это было вполне обычным делом.        — А как тогда появился муж номер три? — не сдавался он, и я, сделав ещё несколько глубоких вдохов от его неуёмного желания посмеяться надо мной, нехотя продолжила говорить:        — Я же сказала, любви между мной и наркобароном не было, он был той ещё сволочью, — на моём последнем слове миссис Уизли возмущённо выдохнула и рассерженно посмотрела на меня, но я невозмутимо посмотрела на неё в ответ и сказала: — Простите, более подходящего слова я просто не могу подобрать. И кстати, не он один подходит под это описание, если честно… ладно, в общем, любви не было, до бриллианта я добралась, но мне нужно было как-то сбежать от мужа, а это было очень непросто, ведь он был очень влиятельным человеком. И тут появился симпатичный мальчик, которого старый хрыч считал чуть ли не своим преемником. А учитывая то, что мальчику надоело жить в тени своего наставника, и тот хотел побыстрее прибрать всю власть к себе, то…        — Что? — нетерпеливо поинтересовалась Тонкс, поскольку я сделала небольшую паузу, чтобы немного подумать о продолжении.        Я выразительно посмотрела на неё в ответ, но в глазах Тонкс горел такой интерес к моему рассказу, что я закатила глаза и продолжила:        — В общем, я немного поплакалась ему, что мне тошно в этом браке, я страдаю и всё такое, а он был таким наивным романтиком, что сразу поверил всем моим словам и захотел благородно освободить принцессу из лап коварного дракона. С последующим продолжением, разумеется. И в один прекрасный день он подсыпал яд в вино моему мужу, и я стала вдовой…        — С бриллиантом, — насмешливо добавил Лестат, и я снова посмотрела на него убийственным взглядом, как бы говоря, что он уже и так сказал больше, чем требовалось.        — Ты отравила своего мужа? — воскликнул Том, еле сдерживая смех. — Ты слышал, Северус?! Даже мне стало немного не по себе…        Северус удивлённо посмотрел на меня, но я возмущённо посмотрела в ответ, потому что он же сам хотел услышать эту историю, а она была весьма грязной, по-другому не скажешь.        — И что же было дальше? — спокойно поинтересовался Северус, хотя его углы рта были немного приподняты.        — Во-первых, не я отравила его, а Маттиа, — холодно заметила я, посмотрев на Тома.        — По твоей наводке, — возразил он, но я сразу возмутилась:        — А во-вторых, он так и так это бы сделал, подумаешь, немного раньше, какая разница! В общем, Маттиа был весёлым, хорош собой и всё такое, и я как-то… влюбилась в него, что ли… и сама не заметила, как согласилась выйти за него, он же помог мне…        — И я так понимаю, это был ещё один раз по глупости? — ехидно заметил Том, и я процедила:        — Да, это был ещё один раз по глупости.        — И что же стало с мужем номер три? — его улыбка стала ещё шире, а во мне кипела просто неисчерпаемая злость.        — В то время в торговле опием были нешуточные войны. Противоположный… клан, как-то так, узнал, что моего предыдущего мужа отравили, в общем, там сразу закипели страсти, и… я стала вдовой второй раз, только я успела благоразумно мигрировать из Италии во Францию. Вот и всё.        — Потрясающе, я в восторге! — рассмеялся Том, оперевшись ладонями о стол. — Ты отравила двух своих мужей из-за… бриллианта! И в меня из ружья целилась! А первый твой супруг вообще изначально был мёртв! Северус, ты не боишься за свою судьбу?        Я с непередаваемой гаммой вины, стыда, смущения и возмущения посмотрела на Северуса, и тот, тоже рассмеявшись, ответил:        — Это всё давно в прошлом, Том. Думаю, что Тина извлекла из этой истории определённый урок.        — Конечно, — сразу согласилась я, готовая расцеловать его за невероятную дипломатичность.        — А куда, кстати, делся бриллиант, ради которого ты стала вдовой целых два раза? — насмешливо поинтересовался Том, неотрывно смотря мне в глаза.        — Он… пропал, — беспечно ответила я, посмотрев на высокий потолок. — И больше его никто не видел…        — По-моему, я видел его в прошлом месяце в нашей сокровищнице в Rougemont-le-Château, — возразил Лестат, и вокруг поднялся громкий смех, и даже на моём лице расцвела улыбка.        — Надо же, а я даже и не подозревал, какая ты у нас любительница драгоценных камней, — снова обратился ко мне Том, всё ещё посмеиваясь от только что услышанной истории.        — Они, в отличие от некоторых, вряд ли меня оставят, — заметила я, стараясь не поддаваться гипнозу угольно-чёрных глаз. — И да, не у всех всё всегда получается, я уже говорила, по-моему, что мне в любви катастрофически не везёт, так что хоть какое-то утешение… Миссис Уизли, а как вы познакомились с мистером Уизли? У вас такая крепкая семья, аж завидно…        — Мы учились вместе на Гриффиндоре, Тина, — с улыбкой ответил вместо жены Артур, подойдя к нам поближе. — Помнишь наши ночные прогулки, дорогая? А сразу после окончания школы я сделал Молли предложение. И вот уже столько лет живём душа в душу.        — Господи, какая же красота… — вздохнула я, с белой завистью смотря на эту счастливую семейную пару. — Неужели так может быть, чтобы влюбились с первого взгляда, поженились и жили долго и счастливо?.. Я как вспомню все свои предыдущие браки, так хочется плакать…        — Это сейчас был камень в мой огород или в огород Северуса? — опять ехидно поинтересовался Том, спрыгнув со стола и тоже подойдя ко мне ближе. — А мне казалось, что в нашей семейной жизни тоже была романтика… Вспомнить хотя бы мои розы…        С этими словами он изящно взмахнул рукой, и в ней как по волшебству оказалась моя любимая роза, уже обрезанная от шипов. Том, усмехнувшись моему неподдельному удивлению, протянул мне цветок, и я осторожно поднесла его к лицу и вдохнула неземной аромат.       Девочки, увидев прекрасный бутон, томно вздохнули, а я прошептала:        — Мерзавец… И как ты это делаешь?        — У каждого свои секреты, — загадочно улыбнулся он, но Артур Уизли осторожно сказал:        — Тина, мне кажется, что доктор Реддл просто… перенёс розу с помощью магии откуда-то, только вот… я впервые вижу, чтобы кто-то сделал что-то подобное без помощи волшебной палочки. Это удивительно!        — Вы правы, мистер Уизли, — вежливо ответил Том, вернувшись к своему столу, за которым всё это время сидел Северус. — Я всего лишь переношу уже обрезанные цветы. Вы очень проницательны.        — Но где ты их берёшь? — удивлённо спросила я, всё ещё не в силах поверить, что держу в руках свою розу.        — Тинь-Тинь, я же волшебник, — насмешливо сказал он, сев на стол. — Я давным-давно наложил на свою оранжерею заклятие, так что розы там как цвели, так и цветут по нынешний день, за ними даже ухаживать не надо. А накануне я срезал несколько, вот и весь секрет. А насчёт палочки… честно говоря, даже не знаю, где она сейчас, что-то я даже и не трогал её со вчерашнего дня.        — Неужели самый могущественный маг столетия добровольно отказывается от магии? — улыбнувшись, поинтересовалась я, и Том, так же тепло улыбнувшись в ответ, просто сказал:        — Да. Вот уже второй раз. Мне и так хорошо.        — Ясно, — коротко ответила я, а потом смущённо опустила взгляд, потому как прекрасно знала, что стояло за этими словами.        Мои друзья тоже почувствовали образовавшуюся неловкость, и тот треугольник, про который я, казалось, забыла на этот вечер, вновь давал о себе знать.        — Ладно, Тина, уже поздно, мы, наверное, пойдём, — вежливо заметила Лайза, поднявшись на ноги, а за ней потянулись и все остальные, благоразумно решив оставить нас наедине.        Когда лазарет постепенно опустел, Том снова спрыгнул со стола и произнёс:        — Кстати, Тинь-Тинь, я же выиграл у Дамблдора в шахматы… и вот, спасибо, что дала почитать, очень интересно, — с этими словами он протянул мой сборник сказок, появившийся из ниоткуда точно так же, как и роза до этого, и я, опять усмехнувшись его невероятной способности, взяла книгу в руки.        — Не за что.        — А… ты не пошутила насчёт завтрака со мной завтра утром? — осторожно поинтересовался он, сев на один из стульев рядом с моей кроватью, а я, вспомнив про свои слова сегодня с утра, растерянно посмотрела сначала на него, а потом на Северуса, ведь если я скажу «да» одному, то это бы значило, что я должна была сказать «нет» другому, а на это я была абсолютно не способна. Но Северус вместо обиды тепло улыбнулся мне и спокойно сказал:        — Тина, профессор Слизнорт попросил меня помочь ему кое с чем, так что я не смогу побыть с тобой завтра с утра, прости…        Я, прекрасно понимая, что ни о чём его старый учитель не просил, и мой муж просто решил избавить меня от необходимости выбирать и благородно уступил своему сопернику. А я, тряпка такая, даже возразить ничего на это не могла, хотя и пообещала про себя, что послезавтра я обязательно буду завтракать в компании Северуса.        — Чудесно, — улыбнулся Том, тоже немало смутившись от щедрого жеста Северуса, а потом поднялся на ноги и бросил на прощание: — Спокойной ночи, Тинь-Тинь.        — Спокойной ночи, — еле выдавила из себя я, искренне ненавидя себя в этот момент, но Северус не дал мне погрузиться в пучину отчаяния и подсел ко мне на кровать, взяв меня на руки, словно маленькую девочку.        — Прости, — прошептала я, прекрасно понимая, что не имела никакого морального права давать подобные обещания.        — Ничего страшного, я всё понимаю, — ласково сказал он, крепче прижав меня к себе. — Ты ни в чём не виновата. Пойдём спать, ты, наверное, очень устала за день…        — Да, конечно, — выдохнула я, наслаждаясь такими желанными объятиями. — Господи, ты же не должен был услышать всё это…        — Тина, — рассмеялся в ответ Северус, поняв, о чём я сейчас говорила, — я почему-то не сомневался, что твои прошлые замужества та ещё история… кстати, ты так и не рассказала про того Николя…        — Ой, брось, там не о чём рассказывать, — отмахнулась я, и это было действительно правдой. — Пошли спать, я так устала от всего этого, ты просто не представляешь как…        — Хорошо, — согласился он, а затем подхватил меня и понёс в нашу спальню, где всю оставшуюся ночь грел меня в объятиях, а я всю ночь проклинала про себя судьбу, которая заставляла меня сделать нереальный выбор, который я пока была просто не в силах сделать.