Сберегу

У меня, кажется, было что-то вроде депрессии. Иначе почему так плохо? Причём, даже не морально, а физически. После разговора с Денисом прошло около двух недель, матчи уже подходили к концу, а моё состояние оставляло желать лучшего. Ближе к полудню меня мутило, от моих любимых заварных пирожных из столовой воротило, я то смеялась, то готова была убить всех. Я даже обратилась за помощью к командном психологу, но она посмотрела на меня и прописала глицин. Видимо, всё со стороны было нормально, но внутри что-то было не так. Что ж, ничего не пожелаешь и я продолжала работать все с тем же (как могла) энтузиазмом. С Игорем мы общались посредственно, только о рабочих вопросах. Между нами точно выросла ледяная стена, которую никто не решался или не хотел нарушать. Меня это и раздражало и вроде даже устраивало. Так бы я и закончила работу, он бы уехал, все стало бы на свои места… Если бы не случай на полуфинале… Матч был в самом разгаре. Играли с Англией и игра была очень напряженной: мы проигрывали 1 мяч, парни были злыми, уже начинали уставать. Шёл второй тайм. Трибуны Англии, конечно, были вне себя от счастья, свистели, кричали свои лозунги, прыгали, играли на барабанах, в общем, неистовствовали. Российские болельщики, которые смогли добраться до стадиона, пытались подбадривать наших ребят, как могли. Я стояла и напряжённо сжимала в руках папку, следя за мячиком. Со стороны я была похожа на злую фурию и я это чувствовала. Во мне кипело много чувств: я была расстроена из-за нашего проигрыша, я злилась из-за плохой погоды, у меня начинала болеть голова из-за криков вокруг и я очень злилась на Акинфеева. Мне казалось, что он ведёт себя непозволительно. Что он вообще не мог так со мной. Я думала, что он меня… И тут я себя стопорила. Ведь с самого начала я понимала, что ни о какой любви здесь не может быть и речи. И я сама на это всё пошла. Оказывается, я сосредоточенно смотрела куда-то на  середину поля, когда вдруг заметила какой-то свет у наших ворот. Я взглянула туда и не сразу заметила, что Игоря в воротах нет. Когда спустя секунду я это поняла, во мне всё упало: холод и дрожь тут же овладел телом. Бригада врачей уже бежала на место, когда я очнулась и побежала к воротам. Игорь лежал головой вниз, навзничь, не шевелился. Когда я наклонилась, то увидела кровь. Все мысли покинули меня. Меня словно встряхнули. Я забыла обо всем на свете и только молилась про себя, чтобы он был жив. Тут меня вывел из транса врач: — Кейт, мы его забираем в больницу Шер де Валине. Держи лист. Майк возьмёт его документы и вы с ним заполните карточку, пока мы его там будем лечить. — Что с ним? — не своим, глухим и слезным голосом спросила я. Я прослушала всё, что он говорил мне, потому что меня волновал только этот вопрос. — В него попали фаером. Судя по всему небольшое сотрясение, рассечена и обожжена часть головы, но угрозы жизни нет. Не волнуйся. — и врач слегка тронул меня за плечо. Я этого даже не почувствовала, потому что следила, как Игоря уносят на носилках с поля. — Так, вот Майк. Жду документы. — и он ушёл. Я посмотрела на молодого человека и только кивнула. На каком-то автоматизме я пошла в отель, мы начали заполнять бумаги. Матч продолжили, но я этого уже не видела. Я не могла оправиться от шока. «Он в больнице. Он там, я здесь. Господи, пусть он будет жив и здоров. Пожалуйста» — повторяла я себе, пока писала бумаги. — Хорошо, что недалеко. Да, я записал с паспорта. Отбой. — говорил Майк по телефону. Это меня отвлекло. — Какие новости? — настороженно спросила я. — Его жена приехала. Из России. — спокойно произнёс Майк и продолжил заполнять карточку. Меня словно о дало холодной водой второй раз за день. Чувство страха, зависти и обиды возникло внутри. «Она здесь. Она там, с ним… Нет.Стоп.Хватит» — остановила я себя и решила полностью включиться в работу. Только это могло меня спасти от беспокойства за Акинфеева. Майк уехал. Матч закончился ничьей. Я тут же приступила к заполнение обычных бумаг после матча. Я хотела навестить Игоря. Увидеть его, убедиться, что с ним все хорошо, поэтому, я надеялась, что если быстрее заполню документы, то смогу отпроситься. Но, не тут-то было. Инцидент, произошедший на матче, подкинул новую работу: я встретилась с полицией, опросили болельщиков, составили протокол, организовали совещание с руководством, оформили выезд скорой, пожарной, которая смотрела место, где был Игорь и где зажгли файер. Потом пришли рабочими и садовник, которые восстанавливают поле. Потом парни спрашивали меня про Игоря и мне пришлось всех организованно собрать, чтобы разом всё сообщить. Я ужасно устала, потому что все эти действия продолжались до десяти вечера и только потом, я могла отправиться в больницу и то, должна была забрать выписку для доктора команды Сергея Васильевича. Приехав в госпиталь, я чувствовала усталость и дикий страх за него, жену, нашу встречу. Я боялась и хотела его видеть. Меня встретил Майк. — О, ты за выпиской? Во время. — А можно мне… к Игорю Владимировичу? Майк немного вопросительно на меня посмотрел. Я же просто менеджер, зачем мне это. — Ну, если только минут на 5, пока я буду писать. — немного недоуменно сказал он. Во мне же все рухнуло. На еле стоящих ногах я приблизилась к двери и только потом до меня дошло спросить: — А его жена там? — Нет, она в гостиницу часа 2 назад уехала. Я кивнула и открыла дверь. Он лежал на кровати и немного дремал. Палата была на одного, светло серые тона, ничего лишнего. Я закрыла дверь и прижалась к ней. Меня одолевали слезы, но я даже не могла понять, что это за слезы: радости, что он жив, злости, что я не с ним, обиды, отчаяния или всё вместе?.. Игорь очнулся: — Привет. — произнёс он и я даже немного не узнала его: голос слабый и глухой, точно откуда-то из-за стены. — Привет. — как можно более спокойно сказала я. — Как ты? — Ничего, жить буду. Небольшая царапина. — он немного приподнялся на подушке. Во мне все кипело от его спокойствия и какого-то героизма. — Но ты был без сознания. — - Просто оглушили. Молчание. Я не свожу с него глаз. — Ребята тут были, сказали ничья. Как реакция англичан? — видимо решил он перевести всё на нейтральную общую тему. Буря вот-вот уже возгоралась во мне. Я смотрела на него не отрываясь. Он тоже смотрел и, видимо, пытался понять, что происходит. — Что-то случилось? — осторожно произнёс он. — Что-то?! — начала атаку я. — Да, что-то случилось. Знаешь что?! — и тут меня прорвало. — То, что мне дали лишь 5 минут, чтобы побыть здесь, а я чуть не умерла на поле, когда увидела, что ты лежишь. Случилось то, что пока парни сражались, я бегала за полицией, пожарной. Что когда матч закончился, тебя тут лечили, я записывала кучу каких-то идиотских бумажек и только и знала, что молилась, чтобы ты был жив и чтобы ничего серьёзного с тобой не было! — на одном дыхании высказала я и слезы наконец полились по моим щекам. Я больше не сдерживала себя и кричала, вся боль выходила и мне было плевать на остальной мир. — Я знаю, что она была здесь, твоя жена. Я знаю, что она любит тебя, что ты её любишь и что она, в отличие от меня имеет право тут быть! И ребята имеют и Сергей Васильевич имеет, а я нет!!! Понимаешь?! Я тебе — никто! Я лишь менеджер, помощник, девочка на побегушках!!! Я сюда-то выпросила 5 Минут! А ведь ты мне дорог, а ведь я влюблена в тебя, я… я люблю тебя!.. — выкрикнула я и залилась слезами, отвернувшись к окну и закрыв ладонями лицо. Игорь, все это время внимательно слушавший и не отрывавший взгляда, вдруг сказал. — Иди сюда. Я не сразу услышала его слова, потому что рыдания заглушили все. Я убрала руки от лица и вопросительно посмотрела на него. — Иди ко мне. — ласково и нежно произнес он, раскрывая руки для объятий. Как маленькая девочка, всхлипывая, я подошла и он обнял меня. Мы оказались лёжа на кровати, моя голова уткнулась ему в грудь и началась вторая порция слез. — Тише, моя девочка, не плачь. — говорил он мне тихо на ушко и гладил волосы, успокаивая. Голос его был добр и заботлив. — Прости меня. Ты правильно всё сказала и всё это, к сожалению, правда… Но… я люблю тебя. — медленно произнёс он. У меня замерло сердце, я не могла поверить в то, что слышу. — Люблю, хоть это и неправильно. Но я и её люблю, и детей… Прости меня. — все ещё успокаивая мою дрожь говорил он. Я же уже перестала его слушать. Он меня любит. Акинфеев. Разве нужно что-то ещё? — Я ничего не прошу и не буду просить. Я знала, на что иду, поэтому не извиняйся. Теперь я знаю. Этого достаточно. — произнесла я и вдруг расслабилась. Вся усталость, накопившаяся за день точно обрушилась на меня и пригвоздила к месту. — Засыпай. — произнёс он и улыбнулся. (я почувствовала). — Но здесь же… — уже сонным голосом произнесла я. Кажется, я всегда буду подчинена этому голосу, взгляду, рукам. — Здесь я, а значит должна быть и ты. Спи.- и он поцеловал меня в макушку, от чего я тут же провалилась в сон. Мне снились звезды, облака и было очень тепло. Я была дома.