Ночь перед долгой дорогой

Небо над пустыней, бархатно-лиловое, медленно остывавшее после долгого дня, было усыпано звёздами, словно кто-то расшил его крошечными бусинами из разноцветного стекла. Искры, вылетавшие из костра, как казалось Аран, не летели вверх, подхваченные лёгким ветром, а тонули в густой темноте, стремились занять своё место на небосводе. – Засмотришься – улетишь, – добродушно проворчал паладин. – Небо здесь глубокое, как море. – Ты тоже заметил, – ответила Аран, внимательно глядя на своего спасителя. – Может, моя семья уехала туда, к самим звёздам? – Всё может быть, – вздохнул рыцарь. – Я за четверть века в пустыне каких только чудес не встречал. Да и пока имя Диего Арма ещё не потерялось в песчаных бурях и не выгорело под солнцем, он тоже повидал немало. У костра было тепло, но Аран точно знала: всего двадцать шагов – и ночной холод резко схватит за плечи колючими пальцами, да так, что не вырвешься. – На вот, погрейся. Окоченеешь ведь, – рыцарь подал девочке аккуратно сложенный шерстяной плащ. Аран плащ приняла с благодарным кивком и тут же в него завернулась. Только голова с топорщащимися во все стороны тонкими косичками осталась торчать из огромного тёплого кокона. – Слушай, Диего, – вдруг произнесла она, – у меня есть вопрос. – М-да? – Почему ты ушёл в пустыню? Паладин тихо рассмеялся. – Знаешь, Аран, люди – далеко не самые лучшие творения Менота. Пожалуй, одни из самых неразумных. Люди часто слишком суетливы, ненаблюдательны, а порой и вовсе слепы. Они сами строят себе стены, устанавливают десятки бесполезных правил… Мне они надоели – знала бы ты, насколько! – и в один прекрасный день я скрылся из города, в котором жил. Теперь вот разъезжаю по пустыне. Заглядываю в города, которые встречаются по дороге, чтобы пополнить припасы, а потом – снова в путь. – И так двадцать пять лет? Что же ты делаешь? – Например, выручаю из беды маленьких шебутных лисят вроде тебя, – рассмеялся рыцарь. – Поверь, без труда надолго не остаюсь. Может, люди и несовершенны, но это не повод не помогать им. Тем более, если бы я этого не хотел, то не пошёл бы в Орден Стены. – И всё делаешь в одиночку? Но пустыня огромна! Как же ты находишь тех путников, которые нуждаются в помощи? – Это прозвучит странно, но… они находятся сами. Да, я не поспею на помощь к заблудившимся на севере страны, находясь неподалёку от побережья. Да, всех довезти до нужного места нельзя, как бы я ни старался. И всё же – те, кого я смогу спасти, доберутся домой, и жизнь для них продолжится. Нет ничего прекраснее жизни, знай это. Нет ничего более хрупкого, но в то же время – яркого. Паладин о чём-то тихо вздохнул, слегка прикрыв глаза. «Ты не хочешь показывать своей усталости, но она всё равно всегда поблизости…» – Как красиво ты говоришь, – прошептала Аран. – Послушай, я хочу попросить кое о чём. – Я сделаю всё, что будет в моих силах, – ответил Диего. Аран почему-то не сомневалась, что он отнёсся к ней не как к маленькой девочке, но как к почти взрослому человеку. – Не вези меня в Имер, пожалуйста. Возьми лучше меня с собой и научи сражаться так же хорошо, как умеешь сам. Рыцарь сощурился. Он смотрел не с недоверием и, тем более, не с насмешкой, но словно прикидывая, может ли из этой затеи что-то получиться. «Скорее всего, откажет. Я вряд ли стану такой же большой и сильной, не смогу держать меч, а тем более – носить латы». Аран старалась не показывать волнения, но от пристального взгляда Диего вряд ли могли укрыться подрагивающие под плащом острые коленки и лихорадочный блеск в огромных янтарных глазах. – Пустыня – далеко не лучшее место для взросления, лисёнок. Я вряд ли смогу обеспечить тебя чем-то сверх необходимого минимума. Часто придётся голодать, и даже тогда тренировки будут продолжаться. Я уж не говорю о песчаных бурях и множестве малоприятных тварей, о страшном холоде ночью и невыносимой жаре днём. Ты об этом знаешь, ведь ты росла среди кочевников. Я не имею права тебя отговаривать. Просто задай себе самой вопрос, нужно ли тебе это, и ответь на него, только честно. Аран не нужно было долго думать. Она скрестила руки на груди и упрямо поджала губы. По ней сразу было видно: нет, не передумает, а даже если и пожалеет когда-нибудь, то никому не скажет. – Я вижу, ты приняла решение, – едва заметно кивнул Диего. – Что же, договорились. Я научу тебя всему, что знаю и умею сам. А теперь, если у тебя нет вопросов, отдыхай. Завтра на рассвете мы уезжаем. – Спасибо, – девочка прилегла на землю и свернулась клубочком под плащом. – Вопрос… есть ещё один. Ты говорил, что люди – не самые лучшие творения Менота. Но если не мы, то кто же тогда? Паладин хитро улыбнулся и наклонился куда-то в сторону. В следующее мгновение в его ладонях зашевелились два пушистых комочка. Комочки тихо пищали и любопытно блестели глазками-бусинками. – Котики, – он нежно почесал за ушками обоих зверьков, и те громко замурлыкали. – Котики, Аран.