Шанс на свободу.

      Брюнетка открывает глаза и ждёт, пока они привыкнут к свету, чтобы она могла хоть что-то разглядеть. После пятнадцати секунд ожидания она бегло осматривает помещение в котором находится. Белые стены и такой же белый потолок. Она лежит на кровати, а её руки ремнями привязаны к металлическим ручкам койки. О, нет.Только не это…

***

      Реджина сидит в своём лучшем платье в горячей ванной своей квартиры. Она не позволяет себе плакать, ведь на её глазах тушь, а она хочет хотя бы в последний день своей жизни выглядеть «на все сто». Миллс берёт лезвие, и сильно надавив, примерно там, где просвечивается вена, проводит от запястья до внутренней стороны локтя. Это не так больно, но когда первая капля падает в воду, первой мыслью есть, перевязать руку и вызвать скорую, но она не для этого здесь. Она здесь для того, чтобы закончить свои дни в дорогой одежде в своём дорогом лофте. Нервный смешок вырывается из её рта, когда в её голове певец, имя которого она не помнит, поёт фразу «Уходи красиво». Девушка делает ещё несколько порезов, уже не только на этой руке, и опуская их в воду, что постепенно окрашивается красным цветом, она прислоняется к стенке позади себя и начинает засыпать от таблетки снотворного, которую она выпила заранее. У неё была мысль просто выпить их целую пачку и уснуть навсегда, но Реджина не была бы Реджиной, если бы не сделала себе больно в последний момент своего существования.       Она совершила лишь одну ошибку—не закрыла ванную, и через секунду после того как она уснула туда вбежала её мать.

***

— Джас! Она очнулась! — кричит чей-то писклявый голосок справа от неё. — О, господи, слава богу! — мужчина закатывает рукава и подходит к брюнетке, регулируя её кресло в полусидящее положение. — Здравствуйте, меня зовут Джастин, Вы помните кто Вы? Какой сейчас год? Число? И что с Вами произошло? —слишком много вопросов, Реджина отвечает лишь на один. — Я пыталась покончить с собой, — шёпотом произносит она. — Хорошо, как Вас зовут помните? — Я вены резала, а не головой приложилась. Меня зовут Реджина Миллс, мне 26 и я требую, чтобы Вы объяснили мне, что произошло после того как я уснула, — вот, такую Реджину описывала ему Кора Миллс. — Вас нашла ваша мать, она же вызвала скорую. Вы понимаете, что после попытки суицида Вас оставят в психиатрическом отделении на какое-то время? — Джас приподнимает брови и берётся за ремни на ногах девушки. — Если бы у меня был выбор… — Его увы нет. Вас проводят в вашу комнату, и Вы ляжете спать, сейчас к слову пять утра. Подъем в семь, но у Вас первый день и вам положена поблажка, — мужчина принялся развязывать ремни на руках, — Когда Вы проснетесь, Вам принесут завтрак, в будущем Вам придётся есть со всеми в столовой, а дальше…дальше у Вас будет долгий и длинный разговор с доктором Свон.

***

      Миллс с какой-то рыжеволосой санитаркой долго петляла по коридорам больницы, пока они, наконец, не остановились у двери палаты номер 108. — Проходите, только тихо, стены тонкие и мы можем разбудить других, — ох, эта та девушка, что была с Джаредом или Джастином, она не помнит как он себя назвал. Тот же противный писклявый голос. — Это Ваша кровать. Как только проснетесь нажмите зелёную кнопку у изголовья. Не красную, — четко произнесла рыжая, — приятных снов, — с этими словами девушка вышла из палаты.       Как только за ней закрылась дверь, брюнетка сдернула покрывало и залезла под одеяло, накрываясь им с головой. И что она будет делать?

***

      Реджина разлепила глаза, сонно потянувшись. Все было отлично, пока девушка не вспомнила, где она находится и как здесь оказалась. Итак, это её палата… Кровать, тумбочка и часы. Всё, что в ней находилось, раздражало своей простотой и белизной. Миллс испытала острую необходимость в том, чтобы почесать свою руку, но как только её взгляд упал на запястья, она чуть не вскрикнула. Это было больше похоже на громкий вздох и странное сипение. Все руки были исполосованы. Нет, не теми аккуратно ровными полосами, которые она старательно выводила, а грубыми швами. Вот же сволочи. Могли и получше зашить, хотя…все равно шрамы останутся.       Живот напомнил о себе громким урчанием, и Миллс вспомнила наставления той лисички, как она про себя её прозвала, про еду и зеленую кнопку. Развернувшись, она нажала на кнопку, ничего не произошло.       Девушка решила посмотреть, что находится в тумбочке. Скинув ноги с кровати, она открыла дверцу. Там были книги. Библия, какой-то роман и сборник стихов. Отличный набор для психов. Психов. Она что теперь псих?! На ней навсегда останется это клеймо. Из мыслей её вывел голос пожилой женщины. — Кушать. Я принесла тебе еду, — ей было на вид лет пятьдесят. Она завезла тележку и положила на её тумбочку поднос, при виде которого живот Миллс сжался в болезненном спазме. — Я что, должна есть на тумбочке? — возмутилась Реджина, поднимая взгляд на… Энни. Так было написано на её бейджике, прикрепленном к белому халату. — Ты все равно здесь только на неделю, потерпи, — улыбнулась женщина, разглаживая складки на своей юбке. — Правда? — удивилась Миллс, — потом меня отпустят? — Что? Нет. Я имела ввиду в надзорной палате. У тебя ведь сегодня сеанс с Эммой, она все тебе расскажет. Она хорошая, не то, что Николс. Впрочем, тебе это не важно. До завтра, — улыбнувшись на прощание, Энни вывезла тележку из комнаты.       Её завтрак состоял из омлета, чая и куска белого хлеба. Из всего этого женщина лишь поковыряла омлет и выпила чай.       Через несколько минут ей надоело тупо пялится в стену, она сдалась и сунула руку в тумбочку. Девушка выхватила сборник со стихами и принялась за чтение. Через какое-то время зашла девушка и забрала поднос. Когда Миллс закончила на часах было уже почти 12. — Реджина Миллс. К доктору, — прозвучал строгий мужской голос. Он был безразличный.       Брюнетка встала и поплелась под присмотром до кабинета врача. Она даже запомнила дорогу. Сначала направо и до конца, пока не упрешься в стену, затем налево, потом ещё налево, затем направо и ты на месте.       Охранник постучал в дверь. — Мисс Свон. Новенькая, — видимо, получив одобрительный ответ, мужчина взял девушку под руку и впихнул в помещение.       Комната, где она сейчас находилась, была довольно уютной. Можно сказать очень компактная квартирка. В левом дальнем углу находилась импровизированная кухня «на три шага» и маленькая барная стойка. Дальше по левой стене было окно, а после него книжный стеллаж и маленький диванчик в углу. Она здесь что, живет что ли?       С правой стороны было все гораздо интереснее. Куча шкафчиков с папками и разными бумагами. Большой массивный стол из темного дерева. Наконец, последний правый ближний угол, там стоял диван с многочисленными подушками, а напротив было кресло, в котором и расположилась её врач.       Это была девушка, ей лет 25-30. Белые кудри, небрежно забранные в пучок и локоны, спадающие на плечи. Чёрные очки, в одной из рук она держала футляр, значит, они не для постоянного ношения. Чёрный свитер и чёрные джинсы с завышенной талией, поверх был наброшен белый халат. На ногах бордовые ботинки. Девушка что-то усердно писала в блокноте, небрежно закусив губу, и явно не замечая её присутствия.       Миллс прокашлялась, привлекая к себе внимание, но та даже не подняла головы, лишь рукой указывая на место перед собой. Брюнетка прошла и села напротив, положив ногу на ногу. Ей бы сейчас свою косметику, гардероб и духи. Она бы выглядела получше этой… дамочки. Нежели чем сейчас, когда она сидит в серых спортивных штанах и футболке.       Ещё через минуту блондинка всё же соизволила посмотреть на неё, отметив её красоту и величественную осанку. — Реджина, Вы… — Я бы попросила, — прервала её брюнетка, — я бы попросила обращаться уважительнее. Мисс Миллс. — Я, конечно, извиняюсь, но Вы моя пациентка. Я обращаюсь на «Вы», но по имени. И это не обсуждается, — отрезала она. — О, ладно. Тогда я тоже буду звать тебя по имени… Эми. Я же псих, что мне будет? — усмехнулась брюнетка. — Ну, во-первых, моё имя Эмма, а не Эми. Во-вторых, Вы не псих, с психами работают психиатры, а я психолог. — Ага. Спасибо! Утешили, — Миллс закатила глаза, пристально впиваясь взглядом в глаза Эми. Да, она продолжит её так называть. — Давайте сначала… — У меня есть вопросы…— начала брюнетка. — Что за привычка перебивать?! — о, даа, она вывела её из зоны комфорта. Теперь они на равных, — сначала я кое-что объясню, потом Вы зададите свои вопросы. Идёт? — Едет. Вот же блять! Ты посмотри на неё! Она. Она ещё и! Агррххр, — пронеслось в голове Эммы. — Вы попали сюда потому, что пытались свести счёты с жизнью. Курс лечения длится полгода, это если не будет никаких осложнений. Наши встречи будут проходить каждый день ровно с шести до восьми. Также, советую быть со мной аккуратней. Ведь именно я определяю срок вашего здесь нахождения. Пока что это всё. Вопросы? — Что такое надзорная палата? Какой минимальный срок нахождения здесь? Можно ли мне поменять доктора? — ох, вот это она разошлась. Ну, раз уж её мать упекла её сюда, а она в этом полностью уверена, Миллс будет отрываться по полной. — В первую неделю ты находишься в надзорной палате, не контактируя с другими пациентами, только с работниками центра. После, тебя переведут в общую палату. Ты будешь ходить в общий душ, есть в общей столовой, ходить в общий туалет, — она сказала «ты», Реджина это заметила. — Минимальный срок неделя, но, поверь, тебе он не грозит, ты здесь задержишься. И последний вопрос — Нет. Я не часто проявляю инициативу брать таких пациентов. Мне сказали, что будет сложно. Так что, мы будем общаться и я никуда не денусь. В первую неделю ты можешь сама регулировать наши встречи. Они должны обязательно быть не менее 15 минут. Но это только первая неделя. Кстати, они уже прошли. Хочешь продолжить? — Нет, — отрезала брюнетка и направилась двери. — Эй! Это тебе не отель, ты не можешь шнырять здесь, где тебе вздумается. Дождись охранника, я его уже вызвала, — специально громко цокнув языком, Реджина прислонилась к дверному косяку. Через несколько минут за ней пришёл всё тот же мужчина, и девушка вышла из помещения, оставляя Свон наедине со своими мыслями. Интересно, что ты за человек, Реджина Миллс?