Разбиты на осколки лепестков...

Вы выбрали… Первый вариант!

***

— Вообще… Да, я влюблён и сейчас, но… Я не думаю, что это имеет значение… — Эти слова отдались болью в руке американца, от чего тот поморщился, шипя сквозь зубы маты на родном языке. — Я так не думаю. Мне кажется это имеет огромное значение. — Выдохнув произнёс Россия и посмотрел на США. — А я не думаю, что это взаимно! — В сердцах выкрикнул Америка. Сейчас ему хотелось стать маленькими маленьким, размером с мышонка, чтобы просто спрятаться от пронизывающего взгляда Федерации. — Боже, просто скажи! Даже если твой третий случай влюблённости это я, то всё будет нормально, я не выпровожу тебя, не оставлю умирать! Я помочь так-то пытаюсь! — Хорошо, хорошо… Третий случай — это и впрямь ты… — Америка нервно сглотнул, отводя взгляд. Поперёк горла встал ком, на глаза начали наворачиваться слёзы. — Чт… Правда что ли? — В ответ, РФ получил лишь кивок. — Ну ты дурак… Не мог сказать сразу, как только это началось? Да, понимаю, ты боялся отказа, но… Муря, друг мой детства, всё взаимно. — Со стороны Америки послышался всхлип, а по его щеке прошла мокрая дорожка, оставленная слезой. Федерация обнял Америку, успокаивающе гладя по спине. Снова воцарилась тишина, прерываемая только всхлипами плачущего в плечо РФ американца. Да и в этой ситуации слова не нужны. Когда Штаты немного успокоился, Россия осторожно взял его за плечи, отстраняя от себя, а в следующий миг, их губы слились в поцелуе, инициатором которого был Россия. Поцелуй вышел по-детски невинным, осторожным, неумелым, первый раз всё же, но не исключена была и нежность. В этот момент, Америка чувствовал, как отходит в сторону болезнь. Дыхательные пути больше не были забиты мелкими лепестками осторчертевших лютиков, тонкие стебли больше не обвивали лёгкие. Сами злосчастные цветы спокойно продолжали расти внутри, но уже не причиняя вреда жизненноважным органам.

Невозможно поверить, что когда-то сердца двух великих сверхдержав были разбиты на осколки лепестков.

***