Дерек, Стайлз и успокоительное. Акт в трех лицах

　　– Дерек! Дерек, милый, выходи, – Стайлз стучит ладонью по двери ванной комнаты, – еще чуть-чуть, и мы опоздаем. Папа этого не любит. 　　– Ты не помогаешь, – отзывается Дерек. Его голос звучит глухо, но это не мешает различить отчетливые панические нотки. Он определенно в ужасе. И его можно понять. Хотя знакомство с родителями, как правило, не доводит до такого состояния. 　　У Дерека, правда, отягчающие обстоятельства. 　　Дверь распахивается, и он проходит мимо Стайлза, белый, как выпавший на этой неделе снег, чувствуя такой же холодящий страх. Его волосы в беспорядке, как если бы он выглянул в окно во время бури, на лбу блестят бусинки пота, а бледность только подчеркивает синеву начавшей пробиваться щетины. 　　Дерек идет к бару, дрожащими руками достает стакан, наливает себе виски на два пальца и в полтора глотка опустошает его. 　　Стайлз кладет руку на его плечо. Даже через костюм Дерек чувствует исходящее от нее тепло, и ему становится немного лучше. Он наклоняет голову, чтобы ласково потереться об нее. 　　– Не думаю, что это была хорошая идея, – мягко говорит Стайлз. Он ставит бутылку обратно на полку, убирает стакан, возвращается к Дереку и обнимает его, – ты себя накручиваешь, успокойся. Ты отлично справишься. Я рассказывал папе о тебе, он уже заочно тебя любит, поверь мне. 　　Дерек в ответ нервно смеется, обнимая Стайлза одной рукой, а вторую запуская в волосы. Еще прошлым вечером он боялся, что с этой дурной привычкой он однажды вырвет у себя клок из головы. Сейчас этот страх кажется таким ничтожным, что от этого почти смешно. 　　Кажется, до нервной истерики не так далеко, как он думал. 　　Стайлз тоже это чувствует и потому встряхивает его… ну, насколько в его силах встряхнуть сто шестьдесят фунтов чистых мышц. 　　– Почему ты так напряжен? Такое впечатление, будто мой отец главарь мафиозного синдиката, а не шериф маленького округа. 　　– А он и не шериф, – поджав губы выделяет Дерек. 　　Стайлз пожимает плечами, заискивающе улыбается и льнет к груди. 　　– Не вижу его в новой должности. 　　– Да, и именно поэтому вчера днем я ждал ужина с шефом полиции, а вечером узнал, что, упс, мне забыли сообщить, что информация уже одиннадцать лет как устарела, а я почти год встречаюсь с сыном президента Соединенных Штатов. 　　– Я ведь уже извинился, – тянет Стайлз. 　　– И мне понравилось, – кивает Дерек, – но я все равно… как ты вообще смог это скрыть? От папарацци. 　　– Я изобретательный? – с улыбкой пробует Стайлз. 　　Дерек только фыркает в ответ. Стайлз убирает его ладонь из волос, проводит пальцем по костяшкам и целует их. Руки Дерека дрожат. 　　– Хочешь, перенесем все на другой день? Успеешь морально подготовиться. 　　Дерек фыркает громче и обреченнее. 　　– Поздно уже. Надо собираться, а то и правда опоздаем. 　　Стайлз расцепляет объятия и ведет его к панорамному зеркалу в прихожей. Там он возится с упрямыми волосами Дерека, поправляет костюм–тройку, заново перевязывает галстук. 　　– Ну вот, теперь идеально. Можно идти. 　　Дерек вздыхает. 　　– Почти. Пойду выпью успокоительное.