Часть 1
13 января 2019 г., 01:47
Мадара возвышается над луной. Внушив самому себе, что все его действия оправдываются благими намерениями, он использует технику «Вечное Цукуёми». С пробудившимся третьим глазом легендарного лидера клана Учиха Луна будто наливается кровью. На ней появляются десять томоэ: одна над центром, три в линию снизу и шесть — в самой середине.
Метеориты, сулящие разрушения, медленно летят вниз, заставая измученных войной шиноби врасплох. На поле боя воцаряется испуг и отчаяние. Вопросов с каждой секундой становится больше, чем ответов.
На крыльях своего самурая Саске возвышается в небо, преодолевая падающие куски небесных глыб. От увиденного его зрачки резко сужаются: красная Луна освещает весь мир, притягивая, нет, принудительно убеждая не сводить глаз с её величия. Юный шиноби, не поддаваясь, незамедлительно отправляется вниз, к Наруто, Сакуре и Какаши.
Узумаки же — пытаясь защитить своих товарищей от встречи с летящими небесными телами, применяет технику «Расен сюрикен» и отправляет семь шарообразных расенганов ввысь.
— Саске, ты что творишь? Я мог задеть тебя своим Расен сю… — слова джинчурики прерывает оглушающий звук приземлившегося Сусано. — Блин! Слышь! Чудовищная посадка!
— Заткнись и стой молча! — разведя руками, приказывает Учиха.
Крылья огромного фиолетового самурая охватывают небольшой участок земли, на котором в полном недоумении стоят сокомандники Саске. Ноги чувствуют вибрацию и лёгкое землетрясение от упавших вниз осколков, но для некоторых это кажется достаточным, чтобы потерять опору.
Мадара смотрит на своё творение и улыбается — точно собой гордится. Прижав большой палец к костяшкам безымянного и мизинца и подняв оставшиеся пальцы вверх, он восторженно произносит:
— Ну же, станьте единым!
Тьму в момент сменяет заливший всё вокруг свет. Резкая смена времён суток ослепляет. Глаза всех живых существ застывают на сверкнувшей Луне. «Бесконечное Цукуёми» поглощает весь мир, превращая его обитателей в дремлющих рабов, и избежать этой участи никому так и не удаётся — души взяты под контроль.
— Этот свет способен проникнуть даже сквозь тень. Никому не укрыться от него. А теперь… — Мадара резким хлопком соединяет свои ладони, — «Божественное явление густого леса».
Из-под окаменевшей земли начинают пробиваться невероятных размеров корни, выпускающие липкие толстые листья, которые напоминают собой бинты. Эти «полоски» обвивают каждого, кто находится на поле боя и вне его.
— Не могу… пошевелиться… — отчаянно проносится в голове Хинаты, — Наруто-кун!
В сознании Узумаки проносятся последние слова Хьюго. Ни о чём не думая, парень отправляется на помощь.
— Наруто, не сейчас! — Учиха хватает парня за плечо, но тот смахивает с себя его руку.
Удержать парня не получилось. Наруто оказывается снаружи, и в ту же секунду яркий заколдованный свет порабощает его душу. Теперь он тоже во власти «Вечного Цукуёми».
***
— Уф, приснится же такое! — Наруто приподнялся на локтях, рассматривая часы на полке, — уже так поздно? Пора отправляться на поиски Саске, даттебайо. Сегодня я верну его в деревню! Довольно ухмыльнувшись, Узумаки бодро побрёл в ванную, заварил рамен, поправил свои растрёпанные волосы и покинул пределы своей любимой неубранной однокомнатной квартиры. Однако уверенная походка Наруто к воротам Конохи сменилась страхом и… удивлением: рядом с фруктовой лавкой стоял Саске. От увиденной картины сердце будущего хокаге забилось с бешеной скоростью, грозясь вовсе выпрыгнуть из груди. Еле удерживая своё тело в пространстве, он подошёл к предмету своих вечных мук и страданий: — Саске?.. Это… правда ты? — болезненно тыкая в грудь парня, спросил Узумаки. — Да, придурок, это я! — раздражённо ответил Учиха, — прекрати меня трогать! — Прости-прости, а ты… чё здесь забыл, даттебайо? — Наруто скрестил руки на груди и прищурил глаза. — Ты последние мозги раменом залил? — парень начал уходить в противоположном направлении, устало выдыхая, — всего хорошего… Эту картину можно было бы назвать «Наруто и недоумение», потому что именно сейчас парень никак не мог поверить своим глазам. Сам Саске Учиха был всего в паре десятков сантиметров от него, позволял пальцам Узумаки касаться своего тела, покупал яблоки и даже назвал его придурком! «Всё ещё сплю…» — подумал про себя Наруто и отправился вслед за парнем. На лице Саске поселилась беззаботность. Однако следующий по пятам Наруто заставил вены на лице вздуться от раздражающего преследования. — Что тебе от меня надо? — Учиха устремил свой взор на приготовившегося обороняться притеснителя. — Ну… я тут подумал… Раз уж я всё равно сплю, то давай сходим на свидание? — смущённо протянул Наруто, устремив взгляд куда-то в сторону, цепляясь им за дом Кибы. — А если я скажу тебе, что это не сон? — Саске подошёл к парню и… … схватил его за нос, да так, что из глаз Узумаки полились слёзы. Освободившись от такого нечестного захвата, Наруто закрыл лицо руками. Убедившись, что всё на месте, он жалобно проскулил: — Ты мне чуть нос не оторвал, даттебайо! Какого хрена ты вообще в Конохе делаешь? Я должен был тебя вернуть вообще-то… — Наруто, послушай… — еле сдержав очередной всплеск агрессии, Саске глубоко вдохнул, — я живу в Конохе уже семнадцать лет, и все эти семнадцать лет ты не даёшь мне и дня отдохнуть от этих тупых вопросов… «Семнадцать лет…» Реальность Наруто перепуталась. В голове отчётливо, как от просмотра хорошего боевика, начали воспроизводиться отдельные моменты: Вот день, когда Саске покинул деревню, вот обещание Сакуре вернуть его, вот попытки стать сильнее, вот бой на Долине Завершения, вот ещё одни попытки стать сильнее, снова бой… Мимолётные видения Наруто сменились новыми воспоминаниями. Чужими, странными, но в то же время приятными. Джинчурики сразу поверил в них: поверил в то, что Саске вовсе не пытался уходить из деревни, что команда №7 никогда не распадалась, что, получив серьёзное ранение во время очередной миссии ранга «В», вышедшей из-под контроля, Учиха нежно целовал его, боявшись не сделать этого снова, пока все спали. Наруто стоял в оцепенении и разглядывал лицо Саске, не решаясь моргнуть: не хотелось терять его из виду. Какое-то приятное чувство наполнило душу и почти сразу перестало казаться навязанным. Тот поцелуй был единственным, и больше этих двоих никогда ничего не связывало, не считая случайных касаний, взглядов и попыток держаться вместе. Тогда Наруто делал вид, что спал, что не чувствовал на своей коже желанных горячих губ, хоть ему и было сложно себя сдерживать. Но почему-то в тот момент это казалось правильным. — Эй, ты чего затих? — раздражение на лице Саске сменилось непониманием, — мог бы и сразу сказать, что яблочка захотел… На пирог не напрашивайся, готовить для тебя я не собираюсь. Учиха с важным видом и гордостью от убеждения самого себя в правильности его выводов засунул руку в пакет. — Нет, Саске… — опьянённый от выдуманных кем-то, возможно даже им самим, воспоминаний, Наруто наполнился уверенностью, — я тебя захотел. Слова глупого сокомандника заставили Учиху смутиться. Из серьёзного, сдержанного и бесчувственного парня он превратился в неуверенного и стеснительного мальчишку. Однако, пытаясь скрыть волнение перед Наруто, Саске быстро взял себя в руки. — И что нам теперь с этим делать? — ехидно произнёс парень, непроизвольно мотая пакетом от предвкушения. — Вечером договоримся, — ответ оказался именно таким, какой Саске и хотел услышать, — приходи ко мне. Обещаю сделать всё возможное, чтобы ты не увидел носки, трусы, слипшиеся фотографии… кхм, твои… кхм… и упаковки из-под молока и рамена, даттебайо! — Ты что, придурок, кончаешь на мои фотографии? — самообладание парня пропало вместе с моралью Наруто. — Хе-хе, — в характерной манере посмеялся Узумаки и, избегая попадания яблока в глаз или кое-куда пониже, побежал домой. Атмосфера Конохи казалась Наруто странной, но пропускать эти мысли дальше в сознание он не хотел — не до этого было. Главной целью вечера становилась долгожданная близость с парнем, который никогда не покидал пределов разума простодушного, наивного, так и не сдавшего экзамен на чунина Наруто.***
Квартира Наруто блистала чистотой. Однако убранная комната, кухня и ванная доставляли парню некий дискомфорт. Не то чтобы он привык жить как свинья, нет… Просто глазу становилось непривычно не видеть разбросанных по углам вещей, коробок и упаковок. В какой-то степени, это тоже являлось частью интерьера. Но ради Саске Наруто был готов идти даже на такие жертвы. Праздничного вечера, пьянящего одной своей атмосферой, устроить не удалось. Узумаки не был силён в романтике, и ничего лучше заваренного в термоупаковке рамена он придумать не смог. Алкоголя на столе тоже не стояло. Нетрезвый вид Джирайи-сенсея и запах этилового зелья во времена их тренировок отбивал всякое желание когда-нибудь вкушать эти плоды. Сознание Наруто наполнилось сдавливающими грудь воспоминаниями о смерти его учителя. «Нет, этого точно не может быть. Джирайя-сенсей сейчас где-то на горячих источниках собирает материалы для новой книги», — подумал про себя парень, отгоняя навязчивые мысли прочь. Пытаясь взять себя в руки, Узумаки решил принять прохладную ванну. Вода всегда забирала у Наруто все сомнения и беспокойство, и поэтому сейчас парень концентрировался на вечере… образе Саске. От предвкушения тепла тела своего товарища член околдованного сном начинал твердеть. Позволяя будоражащим душу — и не только душу — мыслям заполнить каждую клеточку своего мозга, Наруто представлял, как сделает это с крепким сексуальным телом Саске. Его фантазии позавидовал бы даже великий извращённый отшельник Джирайя-сама! И, быть может, раззадорил бы одинокое сердце Какаши-сенсея, любящего погружаться в мир похоти с головой. Неожиданный, резкий стук в дверь заставил Наруто встрепенуться. Из одежды он успел надеть только шорты, облегающие его бёдра так плотно, что после непристойных мыслей в ванной в них становилось слишком тесно. Накинув полотенце на плечи в попытке избавиться от холодящих тело капель, парень поспешно открыл дверь. — Почему так долго? — с равнодушным видом спросил Саске, входя в дом. — Ты же не переломился ждать, — провоцирующим тоном ответил Узумаки. — Ты специально не стал надевать футболку, чтобы я любовался твоими стоячими сосками? — стараясь смотреть куда-то помимо груди Наруто, почти смущённо протараторил парень. — У меня не только соски стоят, даттебайо! Можешь посмотреть повнимательнее… Учиха сделал вид, что ему неинтересно это предложение, будто он пропустил его мимо ушей. Медленно, соблазнительно виляя бёдрами, он прошёл в комнату. Парень сел на кровать и, скрестив на груди руки, смотрел на стоящего в прихожей Наруто, уверенность которого сменилась сильнейшим переживанием и волнением. По телу начал пробегать не только холод, но и что-то ещё, ранее не испытываемое. — Наруто, придурок, ты решил соблазнить меня… — принюхиваясь к запаху заваренной лапши, доносившемуся с кухни, недовольно прорычал Саске, — раменом? — Раз не хочешь рамен, ел бы свои яблоки! Я вообще-то старался… — крик сменился обиженным шёпотом, — мог бы и спасибо сказать! — Хочешь, чтобы я отблагодарил тебя?.. Учиха схватил Наруто за кисть и притянул к себе. Перед глазами оказалось внушительных размеров выпирающее из шорт достоинство его «любовника», как он любил называть парня в своих мечтах. Лёгким движением руки, Саске начал скользить по горячему крепкому телу. Останавливаясь на уровне чуть выше лобка, он резким движением повалил Наруто на кровать, оказываясь сверху. — В следующий раз я ужин приготовлю, — недовольно, с нотками разочарования, протянул Саске. — А как же рамен? — приподнимаясь на локтях, спросил Узумаки, но в следующую секунду чужое тело оказалось в такой недопустимой близости… В воздухе пахло возбуждением, похотью и немного такой не любимой Саске лапшой быстрого приготовления. Но Наруто это ассорти заводило ещё сильнее. Оба парня медлили, оттягивая неизбежное. Никто не решался сделать первый шаг. Вид смущённого Саске вызывал приятные ощущения, растекающиеся по всему телу. Казалось, даже этого достаточно, чтобы кончить так и не начав, а начать хотелось безумно. — Саске, я… — Заткнись! — парень заткнул рот Узумаки поцелуем. Жадно, пылко, горячо… Каждое соприкосновение губами было слишком сказочным, слишком приятным, чтобы называться реальностью. Ёрзания Саске на члене Наруто туманили рассудок сильнее любого алкоголя. Тесные шорты мешали обоим, но никто из парней не решался переступить эту грань желания. «Я же будущий хокаге, надо держать ситуацию под контролем», — подумал про себя Наруто и начал снимать с Саске одежду, безумно мешающую насладиться теплом тел. Каждое прикосновение Узумаки становилось настоящим испытанием. Саске уже не замечал, как становился податливым, и выгибался под Наруто, отвечая на каждое его действие. Зубы впивались в чужую шею, а пальцы оставляли тонкие красные следы на спине. С каждым поцелуем горячего тела Учихи джинчурики испытывал жар. Одно было понятно: ему его было мало. Язык Наруто нежно скользил снизу вверх по пылающему телу, оставляя на нём бордово-фиолетовые засосы и влажные дорожки кончиком языка, щекоча. Как же давно он об этом мечтал! Пытливо медленно стянув трусы с такого послушного мальчика Саске, Наруто обхватил сочащуюся головку губами. Громкий возбуждающий стон наконец смог оказаться высвобожден, а от того и дышать стало будто легче. Язык Узумаки медленно водил по всей длине, искушая Саске до предела. Лёгкие поцелуи головки, а затем и грубые заглатывания члена заставляли кричать от удовольствия. Руки, сжимающие простынь, стянули все старания Наруто во что-то небрежное, мятое. «Не останавливайся», — громом гремело в сознании Саске. Однако, находясь на своём пике, Учиха перенял инициативу. Его мягкие руки, немного поцарапанные от тренировок, ловко проникли под натянутые шорты и обхватили пульсирующий член Наруто и повели то вверх, то вниз. Позже к ним присоединились и губы, жадно обсасывающие головку, когда парень, не выдерживая, избавился от плена ткани. Саске податливо позволял Наруто управлять процессом, когда тот с силой начал вцепляться в его волосы и насаживать его рот на своё достоинство. Переходя к последней стадии, парни страстно сплетались языками, покусывая губы друг друга, быстро-быстро надрачивая при этом. — Саске, а кто актив? — Наруто прервал эту близость, сказав что-то такое, выводящее на эмоции. — Придурок, конечно же я! Я что, похож на пассива? — рассержено произнёс парень. — Ну… — Узумаки опустил глаза вниз, — ты же знаешь… мне от волнения всегда живот сводит… и… в общем-то… я не готов… — Какой же ты идиот… — горячее дыхание упиралось в грудь Наруто, — ладно, я побуду пассивом, но только один раз. Саске, будто бы обиженно, перевернулся на живот, предоставляя Наруто всего себя. — Встань на колени, — прошептал Наруто на ухо, словно обжигая. Саске послушно выполнил просьбу. Его спина начала покрываться поцелуями, а бёдра — мягкими касаниями. Наруто сжимал ягодицы парня, проскальзывая к заветному месту. Собрав немного смазки с головки своего члена, он аккуратно вошёл внутрь. — Н-нежнее… — выгнулся Саске, подставляясь под болезненные движения. Внутри Учихи было так горячо и влажно, а ощущать, как мышцы растягивались, сводило с ума. Лёгкие поступательные движения сказывались мурашками по всему телу, и Наруто жадно их сцеловывал. Саске хотелось большего, и Узумаки это понимал. Парень входил в попку теперь уже двумя пальцами. Движения до упора и стоны наслаждения ломали стальную волю Наруто, плавили. Он приставил головку к разработанному входу и тёрся о тугую дырочку до тех пор, пока тело Саске не начало сводить от желания. Наруто легонько толкнулся внутрь, разрабатывая стеночки до конца. Сначала медленные толчки, а затем — более интенсивные. Саске неуверенно двигался навстречу приятным до одури движениям, от чего Наруто терял голову ещё больше. — Н-Наруто, я сейчас кончу… — простонал Учиха. — П-подожди… вместе. Рука Наруто обхватила член парня, так сладко извивающегося под ним. Оставалось совсем чуть-чуть. Интенсивность движений становилась быстрее и быстрее, пока волна оргазма не накрыла обоих. Жемчужно-белая жидкость стекала с пальцев Наруто и та же самая — со спины Саске, по каплям падая на простынь до тех пор, пока не начала впитываться в ткань шорт. Обессиленные, они упали на кровать. Одышка от невероятно приятных ощущений и чувств, которые вот-вот бы раздавили сердце, кружила голову. Наруто гладил лицо Саске, о чём-то размышляя. Самой главной мечтой для него стал именно этот момент, эти ощущения, эта сказочная близость. Лежать здесь, в своей родной однокомнатной квартире, с бесконечно любимым Саске, гладить его по щекам, целовать его губы, касаться его тела, слышать его умоляющие стоны… В эту секунду отошла на второй план даже мечта стать хокаге, сопровождающая парня всю жизнь. Но, как говорил старик Третий: «Наш мир несправедлив». — Саске… а ведь я всё ещё сплю… — осознание болезненно сдавило грудь, и на глазах Наруто вступили слёзы. — Нет же, придурок, это твоя жизнь… Наша жизнь! Неужели она тебе не нравится? — Учиха снова начал раздражаться, нервно сплетая пальцы рук. — Я бы всё отдал за такую жизнь, но… она ненастоящая… Я не могу оставаться здесь, — парень уткнулся в грудь Саске, вдыхая запах его тела полной грудью. — Настоящая! Ещё как настоящая! Останься со мной, Наруто! Не неси ерунды, — чужой взволнованный голос разнёсся по квартире. Но Наруто будто не слышал. Он просто наслаждался последней близостью с Саске, ненавидя себя за то, что не смог поверить в этот сказочный мир, в правду чувств и нежность момента. Наруто пережил многое и никогда себя не обманывал. Боль ведь никуда не делась. Как бы крепко он ни спал, он помнил о ней каждой клеточкой своего тела. — Мне пора, Саске, прощай… — прошептал Наруто, вцепившись в губы парня в попытке навсегда запомнить их вкус. — Не уходи, ты мне нужен! — не выпуская из объятий Узумаки, прокричал Саске, надеясь достучаться до парня. — Я знаю, поэтому я должен идти… В настоящем мире я нужен тебе сильнее. Мы должны всех спасти… Я же будущий хокаге, даттебайо, — губы парня растянулись в улыбке сожаления. — Прощай…***
«Вечное Цукуёми» больше не действовало на Наруто. Освободившись от заключения «Божественного леса», парень оказался стоящим перед Сусано Саске. — Наруто, ты придурок! Мы думали, что уже проиграли войну! — агрессивный крик такого родного Учихи заставил испытать то самое наслаждение. — Хороший был сон… С грустью прошептал Узумаки, не надеясь быть услышанным, только вот… шея болела от укусов, а спина — от царапин, и губы до сих пор помнили вкус чужих губ.
