Твоя улыбка изменит этот мир

Pov Виктор Я вышел из машины первым. На мне бронежилет и оружие, а в ботинке нож. Я почти уверен, что ничего не должно случиться, но какое-то свербящее чувство не отпускает. Может, это все разговор родителей? Из-за них я так переполошился? Или из-за слов Юры? Нет! Просто, сама ситуация не нравится. Все должно пройти хорошо: мы на стреме, охрана по периметру тоже есть. Мне нужно просто довести членов совета до зала и все. Ведь это простейшая задача! Чего ты переполошился, Витя?! Так, Юрий стоит рядом, но тоже напряжен. Юра, не надо добавлять мне нервозности! Но он тоже натянут, как струна? Почему? Интуиция? Да ну, бред! Говорю это сам себе, но не верю! Так, надо взять себя в руки! Я иду рядом с Яковом, на котором не читается ни одной эмоции, он просто сосредоточен. В его глазах есть некая решимость, от которой меня слегка передергивает, но придавать этому значения нет смысла, все равно не пойму. Лилия идет с не менее решительным лицом, но между бровей словно тень залегла. Ей что-то не нравится в ситуации. За ней идет Минако… На ней даже лица нет. Словно маску надела. Ни единой эмоции, ни складочки, ничего! Пустота. А вот это напрягает! От таких людей даже не знаешь, чего ждать. Минако словно тень. Почему мне сегодня так неспокойно? Вот прошли вторые ворота, охрана на стреме. Дальше идет довольно открытое пространство, от чего, поневоле, я прижимаю ствол ближе к себе. Вокруг только ангары и видны верхушки деревьев. С них только снайпер может убить, но солдаты уже стоят в кругу, так что если что, то только в голову стреляй. Но сегодня ветер, и здания постоянно закрывают нас, так что мало кто сможет попасть. Вот уже почти дошли до главы поселения, вижу двери! Поднимаемся по лестнице! Все! Почти дошли! Наверное, я зря паниковал. Но. Свербящее чувство так и не ушло… словно что-то не так, что-то не как всегда! Я же уже был здесь, так почему меня напрягает обстановка? И тут меня оглушает взрывом! Вот что меня напрягало — тишина. *** Юри, Пхичит и Отабек были готовы к этой вылазке уже к рассвету. Казалось, что никто так и не сомкнул глаз. Все были сосредоточены, как никогда, ведь задание было одни из самых важных, которые они выполняли. Конечно, можно было послать целый отряд вместе с «Волками», но тогда шансов на то, чтобы пройти незамеченными не было бы. Поэтому, перед уходом, состоялся важный разговор между Юри и Дереком — главой «Волков». — Юри, давай ты возьмешь хоть пару моих людей? Они натренированы не хуже тебя. Да и мне так будет спокойнее, что вас кто-то прикроет, — Дерек стоял словно напряженная скала, хотя он ею и являлся. — Дерек, ты знаешь, что это невозможно. Там маленькое поселение, жители заметят лишних людей, да и мы рискуем быть замеченными, — Юри положил руку на плечо Дерека, — Друг, я знаю, что это опасно, и если миссия провалится, то нам придется начинать все заново. Но ты сам нашел меня, позволил разрабатывать планы, доверился мне, хоть я и могу предать тебя только из-за программы в моей голове. — Юри, я верю… — парень жестом остановил Дерека. — Я знаю, что ты веришь, но Я иногда сам себе не верю, поэтому то что ты полагаешься на меня, уже обнадеживает, — Юри, мягко улыбнувшись, продолжил с серьезным лицом, — Я сделаю все возможное, чтобы добытые вами сведения дошли до нужных рук! — при этом глаза Юри стали словно ярче от его решимости. «Боже, что делать с этим мальчишкой!» — у Дерека даже слов не находилось. Он знал, что Юри сильный и много пережил, но каждый раз удивлялся его непоколебимому желанию исправить все. Все, что натворил он сам, все, что сделали другие. Он так отчаянно хотел помочь всем, словно без него все бы погибли и мир канул в небытие. Но еще на деле он знал, что Юри именно благодаря своей стойкости до сих пор жив. Благодаря упорному труду он умен и силен, благодаря знаниям он может пойти против Олимпии, благодаря доброте у него есть команда, а благодаря боли, которую он пережил, он человечен и рассудителен. Но сейчас ему нужны не человеческие качества или друзья. Сейчас ему нужны доказательства. Доказательства, которые можно показать всему миру, чтобы свергнуть Олимпию. Чтобы больше не было таких как он, таких, как и многие из них. Ведь Дерек был таким же, как и Юри — «инферналом». — Юри, помнишь, как мы встретились? — Дерек потер заросшую щетиной щеку, словно смущаясь, — ты тогда был как загнанный тигр, чуть ли не рычал на всех. — Эээ, да. Но к чему ты так резко сменил тему? — парень аж перестал мельтешить перед глазами Дерека и, наконец, сел, но при этом напрягся всем телом еще больше обычного. Дерек хотел было рассмеяться, но проглотил смешок, понимая, что сейчас парень не оценит всю ситуацию также, как и он. — Юри, я не пытаюсь тебя ни в чем упрекнуть! — сразу заверил тот, — Я лишь хотел тебе напомнить, что я тогда сказал. «Ты не раб системы, ты раб только своих мыслей.» — «И когда подчинишь мысли себе – система станет твоим рабом» — Юри нежно улыбнулся, вспомнив эти слова, — Я помню! И благодарен тебе за эти слова в тот день! — Тогда я буду спокоен. У вас все получится! Ты раз поборол систему, второй раз тебе тоже удастся, — Дерек по отцовски погладил парня по голове, словно говоря, что ему все по плечу, и он надеется на него. — Спасибо, Дерек! — это были последние слова Юри перед вылазкой. Внутри все сжималось от напряжения. У ребят словно ком был в горле. Воздух накалился до предела. Тоннели, хоть и были безопасными, но кто мог знать, вдруг там поставили охрану, вдруг поставили датчики движения или банальную решетку? Никто этого не знал. И так хватало того, что сточные воды весьма неприятно пахли, а крысы заставляли напрягаться от каждого шороха. так еще и Отабек вечно чихал! — Боже, Алтын, ты нам всю операцию сорвешь своим чихом! — Пхичит явно был взвинчен от того, где они находятся и, что им предстоит, — мне от шума крыс и так стремно, так и ты тут со своими внезапными чихами! Я как в фильм ужасов попал! Хочу завернуть за угол, надеясь никого не встретить, а тут ты «Апчхиии» на весь тоннель! Да у меня психологическая травма на чихи появится! — Ой, ну прости, что у меня аллергия внезапно появилась на всякие странные запахи, — яда в тоне Отабека было не хуже змеи, — могли бы меня оставить в убежище. Ой! Прости, не могли бы! Я вам нужен! Ведь никто из вас не может прикрывать с крыши! — Да, не может! — Пхичит аж взвился от последней фразы! Ведь именно эта часть тренировок никогда ему не была по силам, — Но мы будем находиться в большей опасности, чем ты! И если ты налажаешь из-за своего чиха, то кранты всему заданию! Я не хочу… — он так и не успел договорить, прерванный ледяным тоном Юри. — Хватит! Я не собираюсь слушать ваши препирания на задании. Можете это делать в убежище сколько душе угодно, но сейчас будьте сдержаны! Если мы не будем слажено работать, то нафига вообще поперлись сюда! Ты, — Юри указал на Алтына, — Ты можешь хоть тряпку себе мокрую повесить на лицо, хоть говно засунуть под нос, но, блин, хватит чихать! А ты, — теперь палец указывал на Пхичита, — Если ты не перестанешь фонить нервами за километр в ближайшие 5 минут, то мы отменяем все и возвращаемся на базу. И как знать, когда нам снова попадется шанс передать видео Минако! — тут всех словно холодом проняло. От тона Юри хотелось стать маленькой девочкой с соской, которую отругала мама за мокрый подгузник. Ведь в обычной обстановке этот парень был улыбчивым и искренне добрым ко всем. Но когда возникали острые ситуации, в нем всегда просыпался другой человек — холодный, жесткий и расчетливый. — Ладно, Юри, прости! Мы поняли, — оба парня выдохнули, чтобы успокоиться, — Я не хотел задирать Алтына, да и сам действительно на нервах. Сейчас приду в себя. — Да, и меня прости, — Отабек реально уже стоял с мокрым платком на лице, от чего его голос казался еще более глухим, — я постараюсь не срывать операцию, просто мне все это… — он неопределенно показал на все вокруг, — «немного» чуждо. Оглянувшись вокруг, следуя руке Алтына, все сразу представили, как это выглядит со стороны. Они в тоннеле. В смеси воды и отходов всего что только может быть. Идут на задание. Срутся из-за непонятно чего. В смеси отходов. Среди крыс. Мокрые, потные. И вонючие. И чихающие. Истерящие. Злые. На задании. Легкие смешки прокатились по тоннелю эхом. Хоть это и не избавило ребят от нервозности, но явно сбавило градус напряжения.