Воспитание жены

Обманывать мужа своего категорически запрещено, ибо обман всегда вскрывается... Рассмотрение дела Лютнева сегодня отменили, заболела судья и заседание было перенесено. Игорь решил заскочить в супермаркет и побаловать жену вкусненьким. Дело в том, что в последнее время жену замучил диатез. И после теста на аллергены, врачи обнаружили, что у нее аллергия на конфеты, вернее пищевая аллергия на гаптены в сладком. А надо сказать, Ольга была большой любительницей шоколадных конфет, пирожных и прочего подобного. Все это жене запретили строго, просили воздержаться хотя бы на три-четыре месяца, на время лечения. Поэтому в последнее время Игорь все чаще покупал дорогущие экзотические фрукты, йогурты или пудинги, ну в общем любые сладости без этого самого гаптена. И надо сказать, что ему приходилось за ними побегать, так как продавалось подобное не везде. Так что поколесив по городу, и закупив рекомендуемое, Игорь вернулся домой к обеду. Ольги дома не оказалось, и муж решил ей сделать сюрприз. Что-то на этой неделе лечение стало сбоить, и Ольгу снова периодически обсыпало, то руки, то ноги. Она капризничала, хныкала и постоянно требовала утешения и внимания. Игорь не роптал, терпеливо сносил все капризы и нытье, гладил и целовал то животик, то ручку, то ножку. В общем жалел и баловал болящую жену. Вот и сейчас решил побаловать как ребенка, разложить вкусности по разным местам, куда жена заглядывает по приходу домой. То есть, в шкаф с одеждой, в буфет с посудой, на полке, к примеру, в ванной, в общем мест хватало, было бы желание, время и фантазия. На данный момент у Игоря сошлись все три составляющие, поэтому дав волю своей фантазии, он начал воплощать свою идею в жизнь, и тут его поджидало удивительное открытие… Открыв шкаф, он сначала положил манго сверху, но потом решил, что это будет слишком быстро и просто, а можно же и поиграть с женой в «холодно-жарко». Ну, нашло на него такое игривое настроение. Поэтому он решил спрятать манго под одежду. Но приподняв стопку то ли футболок, то ли маек, он вдруг обнаружил там запрещенные врачами конфеты. Вначале подумал, что остались с того времени, когда Ольге их еще было можно, и как-то не особо придал значение. Но когда подобное обнаружилось и под подушкой кресла, и в книжном шкафу за книгами, и еще в нескольких местах, а кое-где вообще только фантики уже остались, Игорь начал медленно звереть. Он значит тут бегает по всему городу, ищет ей сладости без этого аллергенного гаптена, а его милая Оленька лопает втихую конфеты и шоколадки с запрещенными составляющими. И ладно бы просто лопает, но она же специально провоцирует продолжение болезни, чтобы избегать наказаний! Эта мысль заставила Игоря еще больше разозлиться. Взбешенный мужчина, собрал все, что успел разложить, и, сунув пакет в холодильник, вышел из дома. Не далеко вышел, за розгами. В метрах трехстах от их дома была лесополоса, где росли березы, с другой стороны за домом, тоже не слишком далече, протекала речка, заросшая ивняком. Игорь постоял задумчиво минут пять и решил, что лучше в лесополосу. Наломав березовых веток приличную охапку, он вернулся домой, очистил ветки от почек, чтобы они стали идеально гладкими, и сложив их горизонтально в поддон, залил водой. Поставив поддон на газ, дождался пока вода закипит, дал покипеть минут 10, выключил и отнес остужаться в воспитательную комнату, а сам сел дожидаться эту артистку погорелого театра. Ждать долго не пришлось, где-то через час-полтора, Оленька залетела домой и сразу с порога начала свои гастроли. — Игореша, ты уже дома? — в ее голосе скользнуло легкое удивление, видимо не ожидала узреть мужа так рано. Игорь не собирался отвечать на этот глупый вопрос, она прекрасно видела и его туфли, и пиджак на вешалке в прихожей. — Представляешь, поехала к Катьке, пока сидели и болтали у нее, меня вдруг снова обсыпало, смотри какая гадость, — войдя в его кабинет, Оля выставила перед ним руки, ладошками вниз, на верхней части кистей рук было несколько красноватых пятен. Ничего особо гадкого Игорь в этом не видел изначально, но Оля была щепетильна насчет своей внешности, женщина все же. Да и дискомфорт вызывали последующий зуд и легкое шелушение этих пятен. Игорь бросил взгляд на руки жены, покачал удрученно головой и как бы невзначай спросил: — А конфет или шоколада ты у своей Катьки не пробовала? — при этом он внимательно наблюдал за лицом жены. — Да нет, ну что ты?! — так искренне возмутилась она, что если бы он не видел все эти припрятанные сладости и фантики от съеденных, то точно бы поверил, — врачи же запретили, — и Оля обиженно поджала губы и состроила печальные глаза, что практиковала на протяжении уже нескольких недель. — А может вчера где ненароком съела конфетку, — вкрадчиво поинтересовался Игорь, предоставляя возможность Оленьке самой признаться в нарушении диеты. — Нет, нет, ни в коем случае, я уже месяц конфет в глаза не видела, соскучилась, жуть, — Оля возможностью не воспользовалась. Продолжая нагло ездить мужу по ушам, она подсунула свои ладошки под его губы. — Надо бы полечить, — заявила эта врушка, намекая на то, чтобы он поцеловал и погладил ее ручки. — Почему бы и нет, — с нежной улыбкой ответил Игорь, — но может не только руки? Давай сразу комплексное лечение всего тела. Ты иди в спальню, раздевайся, я сейчас подойду, — все так же невозмутимо продолжая улыбаться, Игорь прошел в воспитательную, и вынув все замоченные розги из поддона, сунул их в ведро. Так с ведром розг и зашел в спальню, где Оленька уже разделась, и лежа на кровати, брезгливо рассматривала розовые пятна на своих руках. — Ой, а что это? — она оторвалась от своих рук, и приподнявшись немного, попыталась заглянуть в ведро. — Игра такая, — весело ответил ей муж, — ты зря сразу легла, я там тебе сюрприз в шкафу приготовил, — театр, так театр, он тоже может поиграть в эту игру. — Какой? Где? — тут же подскочила Ольга и радостно рванула дверцы шкафа. — А там, в нижнем ящике, — Игорь подошел ближе, наблюдая за так удачно нагнувшейся, и увлеченно копающейся в выдвинутом ящике в поисках сюрприза Ольгой. Одновременно с поиском, запихивающей спрятанные там фантики в угол. Он вытащил из ведра пучок из трех березовых веток и с удовольствием оглядел округлый выпяченный задик жены, примериваясь и делая первый замах. — Игорек, я не вижу ни че… аааааааааа, — попу ничего не подозревающей Ольги обожгла дикая боль, как будто что-то резануло по одной из ягодиц. Она вскинулась, схватилась за задергавшуюся от боли половинку и развернулась к мужу лицом. — Ииигорьеееек, за чтооо?! — и столько искреннего непонимания и обиды в этом дрожащем голоске, что можно бы было дать ей Оскара. Но Игорь то знал, что она врала ему все это время и сейчас стоит и нагло врет в глаза. — Вытащи то, что ты пыталась запихнуть в угол ящика, и громко посчитай сколько их там, — жестко глядя прямо в глаза своей Оленьке, Игорь кивнул ей на шкаф. В глазах жены мелькнуло понимание, затем испуг, медленно перерастающий в ужас, заставляющий ее лицо бледнеть, а губы трястись, по мере того, как Игорь продолжал говорить. — Сейчас мы пройдемся по всему дому, и ты будешь показывать и вытаскивать все свои заначки, считать количество сладостей или оставшихся от них оберток, и столько же розг будешь получать не отходя от кассы, — припечатал он под конец, с удовольствием отмечая, как от страха кожа жены покрылась мурашками, а соски встопорщились и затвердели. — Игггорь, нне ннадо, пппожалллуйста, — не отводя плескающегося паникой взгляда от розг в его руках, она дрожа, упала на колени, — умоляюуууу, не надоооо, — подвывая, попыталась подползти к нему, но Игорь отступил на шаг назад и вскинул руку. — Нет! — он не кричал, очень тихо произнес, но очень зло, — даже не пытайся, ты слишком сильно провинилась, чтобы я это спустил. Ты две недели обводила меня вокруг пальца, заставляя жалеть и верить, что лечение не помогает. Теперь помогут розги, и если ты сейчас не встанешь и не примешь положенного наказания, я выставлю тебя в таком виде на улицу, и там высеку розгами при соседях. Сто розг на улице при всех, либо дома по количеству съеденного и спрятанного. Выбирай, — спокойно закончил, глядя на ревущую размазывающую сопли жену. — Игореееек, люууубимый, ну простииии, — ощущая, как внутри нее все сжимается от кошмара перед таким жестким и унизительным выбором, итогом которого все равно будет боль. Дикая, невыразимо жгучая, она заранее выбивала воздух из легких и заставляла девушку тонко подвывать. — Значит идем на улицу, — велел Игорь и развернулся к выходу. — Неееет, не надо,.. я сейчас, я посчитаю, — Ольга подскочила, рванулась к шкафу, трясущимися руками выдвинула ящик, закопалась в белье, не замечая, что в панике что-то вываливается на пол. Игорь повернулся и с усмешкой отметил наливающийся красным пухлый рубец на одной половинке ее торчащего к верху зада, он выглядел так органично на ее алебастровой коже. — Один, ддва, ттри, четтыре, ппять, — сглотнув вязкую слюну страха, Ольга замерла, в напряженном ожидании неминуемой боли, закрыв глаза и дыша через раз. Гнетущую тишину комнаты разрезал тонкий свист розг и звонким хлопком отскочил от упругой женской попки. Оля выгнулась, втягивая сжавшиеся ягодицы, заорала, вцепившись руками в злополучный ящик, затрясла головой, затопала ногами, как будто пытаясь изгнать эту въедающуюся боль в ее пятую точку. Игорь отсчитал пять ударов и опустил розги, шесть ровных красных росчерков теперь украшали дрожащую попочку его непослушной Оленьки. Жена упала на колени и, прижимая ладони к избитым ягодицам, безудержно рыдала во весь голос.  — Вставай, показывай остальные свои заначки, — ровным голосом потребовал Игорь, хотя где-то внизу мягко начинало царапаться желание, но мужчина запретил себе об этом думать, пока не найдет все, что попрятала жена, и ей же хуже, если тайников этих будет много. Оля встала, содрогаясь всем телом от рыданий, тяжело поплелась впереди мужа в гостиную, дошла до тахты, и отодвинув одну из подушек, открыла тайник и застыла. — Доставай и считай, — Игорь ткнул ее попу кончиком березового прута. Жена, малодушно взвизгнув, быстро вытащила конфеты и дрожащими пальцами потыкала в них. — Семь, — срывающимся голосом просипела Оленька. — Наклоняйся, чего ты ждешь, — невозмутимо ответил муж, отходя чуть назад, чтобы удобнее было пороть. Оля, трясясь как осиновый лист, согнулась и уперлась в подлокотник дивана, отклячивая исполосованную попу под новую порцию розг. И снова свист розг, и захлебывающийся рыданиями крик Ольги, и снова она выгибается, трясет попой и танцует от боли ногами. А член Игоря медленно наливается силой под тканью брюк. Они прошли так по всему дому, Игорь не вел общего подсчета, он просто любовался тем, как равномерно окрашивается милый задик жены в багрово-красные тона, как подрагивает и увлажняется соками ее киска, несмотря на жгущую попу боль, как она непроизвольно облизывает пересохшие припухшие от рыданий губы, и все больше хотел ее, такую выпоротую, униженную, покорную и послушную его воле. — Все или есть еще? — поинтересовался у трепещущей жены, когда вскрылся ее последний по его подсчетам тайник на кухне, — Оля, я же потом все равно найду и будет только хуже, — зловещим голосом предупредил, чтобы у нее не оставалось сомнений. Оленька замерла на несколько долгих минут, потом сгорбившись, покачала отрицательно головой, и вдруг, взвыв белугой, кинулась на лоджию. Игорь, не ожидавший такой прыти от вроде уже покорившейся жены, вылетел туда гораздо позже, когда она выбрасывала целый кулек с конфетами в окно. О нем он как раз и не знал, просто и не подумал там искать. Ох, как же он разозлился! Схватив жену за волосы, он потащил ее в воспитательную, где кинув на козлы, прижал рукой посередине спины и хлестал розгами по исполосованным ягодицам, пока они не сломались в его руке. — Не надоооо, Игорешенькааааа, милыыыый, не надооооо, я не будуууу, простииииии, умоляюууууу, родноооой, хорошиииий, простииии, — Оленька визжала так, что стены дрожали, ее алый исполосованный зад вилял из стороны в сторону, она крепко сжимала ягодицы и ноги, глупо надеясь, что так будет легче, но было только хуже. Ядовитые язычки березовых прутьев жалили дико больно, попа уже не горела, она полыхала как в аду. Игорь откинул сломанные розги и рванул ремень на брюках. Повернувшаяся к мужу Ольга, зарыдала еще более горько и отчаянно, видимо решив, что он продолжит пороть ее ремнем. Игорь усмехнулся, и, стянув штаны, выпуская свою восставшую твердую плоть на свободу, шагнул к сжавшейся жене, подхватил ее за талию и с размаху усадил на кожаный топчан избитой попой, разведя ноги широко в стороны. — Аааааа, — заорала Ольга, ощущая, как от боли все сжимается у нее внутри, как попу дергает так, что слезы градом сыпятся из глаз. От этой горящей адской боли, пульсировали губы ее влагалища, сжималась и разжималась дырочка ануса. Игорь смотрел на это завораживающее зрелище, и на фиолетовой головке его члена медленно набухала капля. Чувствуя, что возбуждение дошло до точки кипения, он одним махом ворвался в дрожащую, пульсирующую киску жены и стал сношать ее грубо и быстро, задыхаясь от охватившего его наслаждения этим суровым наказанием. Оленька визжала, пока не почувствовала как член мужа вламывается в ее сжимающиеся створочки. Стон болезненного удовольствия смешался с криками боли. Необузданные грубые движения мужа, вбивающегося в ее хлюпающую киску, заставляли женщину тереться выпоротой попкой об топчан, не давая забыть об этой позорной ужасной боли. Оля обхватила руками шею мужа, и прижавшись к нему в дикой смеси обожания и обиды, рыдала и стонала одновременно, пока на нее не накатила волна новых чувств за гранью изведанного. Она забилась, зацарапала спину Игоря, выгибаясь и закатывая глаза. И он в свою очередь вдвинулся в нее на всю глубину и взорвался там своим семенем, с глухим рыком впиваясь в плечо и кусая и тут же целуя это место. Сладко-горький запах их страсти еще долго витал в воспитательной комнате, а оба супруга, прижавшись друг к другу, хрипло восстанавливали дыхание.