Пусть будет так

Это было, мягко говоря, неожиданно. Нет, Джордисон, конечно, подразумевал, что это когда-нибудь произойдёт, но как-то не думал, когда именно. Поэтому сейчас, стоя перед Тейлором, глядя прямо в его глаза, почему-то слегка дрожа и стараясь удержать бешено колотящееся сердце хотя бы в пределах грудной клетки, он был совершенно растерян и не знал, что сказать. Вернее, даже не думал о том, чтобы открыть рот и что-то произнести, так как мысли внезапно испарились, а умение говорить, судя по ощущениям, вообще улетучилось далеко и надолго. А вот лицо Кори почему-то приняло участливо-победный вид, как только он увидел Джои, как будто он точно знал, что встреча с бывшим любовником сегодня обязательно произойдёт. Мозг Джои сам отметил про себя, что Тейлор слегка изменился: стал чуть более мускулистым, на голове, вместо отсутствующих волос, теперь был, хоть и короткостриженный, ёжик, скрываемый шляпой, одной из тех, которые Кори взял в привычку таскать на башке. - Привет, - внезапно сказал Кори. С его лица не сходила та самая его ехидная полуулыбка одним уголком рта. Джордисон несколько раз быстро моргнул. - Привет, - тихо ответил он и глубоко вобрал воздух в лёгкие. Всё-таки он смог что-то произнести и даже удивился этому. Повисла тишина. Тишина непосредственно между ними, потому что они находились в довольно-таки большом баре, и здесь было очень шумно. Никто из присутствующих, даже друзей Кори и Джои, не обращал внимания на них двоих, складывалось впечатление, что просто не замечали, хотя большинство знали эту ситуацию между ними, и их встреча должна была вызвать хоть какие-то эмоции. Джордисон и Тейлор стояли так, казалось, целую вечность: Джои с чуть приоткрытым ртом и выпученными глазами, впившимися в глаза Кори, а второй - с той же полуулыбкой. Голос Кори прорвался через стену глухой тишины, смешанной с недоумением и шоком: - Как дела? Хах… Обычный, повседневный, в какой-то степени классический, вроде бы, вопрос. Но у Джои пропал словарный запас, после того как он прозвучал. И Джои знал, почему. Честно говоря, Джордисон всегда был оптимистом. Даже если в его жизни случались события, которые не каждый человек, а, точнее сказать, почти никто не смог бы пережить, с оптимизмом глядя в будущее. Одно из таких событий – случай с бывшей девушкой. Второе – передоз. Третье – смерть друга. В каждом случае, даже после недель, проведенных в постели, не смыкая глаз, после месяцев бесплодных попыток держать себя в руках, после лет воспоминаний, порой, налетающих как рой диких ос, он оставался оптимистом. Но есть одна ситуация, которую драммер не смог сдержать под контролем. Кори Тейлор. Тот самый человек, который смог выбить почву из-под ног парня, который даже не подозревал, что такое с ним произойдёт. Тот самый человек, который смог завладеть его рассудком и чувствами. Тот самый человек, который (чёрт бы побрал этот пафос, но Джои не мог подумать иначе) разбил его сердце вдребезги. Никогда он не думал, что будет так отчаянно нуждаться в этом человеке. Так нетерпеливо ждать встречи с ним. Так упиваться его сипловатым голосом, действиями, проявлениями ласки. И так ненавидеть себя за то, что не сумел сдержать свои чувства под грёбаным замком. Но он отдался Тейлору. Без остатка. Это было непривычно, стыдно и, вообще-то, не входило в планы Джордисона, но в то же время ново, интересно и, кажется, было чем-то большим, чем какой-нибудь эксперимент. Кори вёл себя так же в ответ. И… это было даже лучше, чем можно было себе представить. Особенно Джордисону. Особенно с Тейлором. Даже не смотря на то, что фраза «Я люблю тебя» или какая-нибудь подобная даже не намеревалась сорваться с губ. А потом… Потом всё исчезло. И в переносном, и в прямом смысле: Кори уехал. Улетел. Ушел. Неизвестно, каким средством передвижения – ногами, колесами или крыльями – он пользовался, но он исчез. И срать хотел на Джои. На его чувства, переживания и эмоции. Этого от Кори можно было ожидать, но всё же было обидно. Очень обидно. Драммер чувствовал себя в те моменты фанаткой, которой попользовался известный музыкант, а потом бросил: названивал на все телефоны Тейлора, какие знал, как бы невзначай спрашивал то у одного общего знакомого, то у другого, сидя в кафе или баре. Даже Скарлетт выловил, но на вопрос о местонахождении вокалиста та лишь пожала плечами и быстро ретировалась, раздраженность явственно читалась на ее лице. И Джои сдался. Сдался своим эмоциям, так упорно наваливающимся на его сердце и разум. Сдался ностальгии и воспоминаниям, которые выскакивали перед ним в самый ненужный момент. Всё это просто выбивало его из равновесия, грозясь довести до сумасшествия. Они били его по живому, обрушаясь, порой, словно лавина. Они хватали его за ноги, если он отчаянно пытался не обращать на них внимания и идти вперед. Но он всё-таки падал. Падал, очень больно ударяясь. А они в это время забирались в его грудную клетку и направлялись прямиком к месту, в котором не осталось ничего, кроме старушки-надежды. И полосовали его когтями одиночества, ревности и жгучей обиды... Спустя несколько месяцев произошли изменения. Самое долгожданное – знакомство с Джозефом Пулом, с которым у Джои наладилось очень тёплое, открытое и дружеское общение, такое необходимое в те тяжелые моменты. И драммер был очень благодарен ему за это. Затем – проект Murderdolls, очень успешный, отвлёкший от воспоминаний. Потом – пьянка в клубе в честь выпуска альбома, на которой Джордисон вдруг решил поделиться с Пулом: «Знаешь... ик... я би!». Джо в ответ растёкся в самой охуенно-идиотской улыбке, выражающей счастье, которую Джои только видел и мог себе представить, и ответил: «Я знаю! Я тоже». Так просто. И с этого попёрла новая весёлая история, в которой фигурировали только Джордисон и Джо. И драммер, обычно особо не подверженный сантиментам и «телячьим нежностям», решил-таки, что это надолго. И было бы так, если бы не сегодняшний день: поперевшись вместе с Murderdolls и еще толпой ребят из других рок-групп в бар отмечать чей-то День рождения (Джои было как-то по барабану), он увидел... его. И вот сейчас, блядь, этот рыжий козёл стоит напротив него, лыбится и спокойненько так спрашивает, как дела. Да знал бы он, сколько нервов вымотал! Сколько денег заставил потратить Джордисона на бухло! Знал бы он, чего стоило Джои помириться с Ланой, после того, как он сорвался на ней из-за всех этих переживаний! Но в то же время драммер чувствовал, что соскучился. Так сильно, что готов был наброситься на Тейлора, захватить в свои объятия и не допустить того, чтобы он снова смылся. Но самоуважение и гордость не позволяли этого сделать. Поэтому он просто произнёс: - Неплохо. У тебя как? Стараясь дышать ровнее, Джои мысленно хвалил себя за то, что за много лет научился надевать не только свою концертную маску, но и маску похуизма, которая, бывало, помогала ему как никогда. - Отлично, - Кори пожал плечами, его взгляд стал нежнее. Вот значит как. «Отлично». Значит, ему реально похер на то, что произошло после его ухода. Но тогда почему он здесь? Почему так бойко прорывался через толпу народа к барной стойке, возле которой расположился Джои, как только увидел его? Ударник собрался с мыслями и всё же спросил: - Что ты тут делаешь? Кори усмехнулся, опустил взгляд в пол, повернул голову влево, поразглядывал людей, тусующихся туда-сюда, будто ему это было действительно нужно, и ответил: - Я приехал к тебе. Сердце Джои пропустило ощутимый удар. Дыхание на мгновение перехватило.