Любовь — это...

Любовь — это…

Ацуши поник над небольшим рабочим столом, который был весь расписан в красные и черные узоры, думая, как можно описать одно из самых волшебных чувств на всем белом свете, которое подкрадывается совершенно незаметно, давая пинок под зад, чтобы подтолкнуть тебя к любимой половинке Застряв в своих мыслях, Ацуши ведь даже и не сразу заметил, как сквозняком открыло окно. В небольшую и тесную комнату начал дуть морозный январский ветер, создавая ощущения тех детских дней, когда, будучи детьми, все резвились на улице, не задумываясь о времени и здоровье, а потом возвращались домой и были вынуждены проводить время в кровати вместе с горчичниками. Холодный ветер творил в комнате целые пируэты, приплясывал, продолжая вытеснять тепло из комнаты — Ну и ты и мудак, мне тут ещё спать! — резкий возглас Акутагавы вытащил великого мыслителя из прогулки по улочкам мозга, Ацуши услышал шаги от входа в комнату до окна, а потом последующие скрип со захлопыванием, позже шаги по тому же самому маршруту, но уже наоборот. Ацуши вздохнул и взглянул на тетрадь, лежащую на рабочем столе и открытую на самой первой странице, в уголке была фраза, над которой он и бился уже несколько минут, сам не знал для чего это нужно ему, хотя предполагалась эта затея, как просто «убивалка» времени. Акутагава оставил за собой лёгкий запах дорого парфюма, который был словно сигналом о том, что рядом с вами находится Рюноске, Ацуши обожал этот нежный аромат, как и его обладателя. Накаджима считал его жутко милым, несмотря на загадочный вредный характер, но с ним Акутагава открывался полностью и совершенно не боялся показаться глупым для своего возлюбленного. Прошло десять минут от начала раскрытия тетради… — Держи, — Акутагава снова незаметно подкрался к Ацуши и поставил на стол жёлтую, в белый горошек, кружку с чаем. — Ого… — от такой заботы Ацуши почувствовал, как начинает сгорать его лицо, — это… чертовски мило! — Ацуши посмотрел на Акутагаву, который уже успел присесть на двухместную кровать, оглядывая тесную комнатушку с бежевыми обоями, рабочим столом со стулом и окном, которое жутко скрипело. — Потом отработаешь, — непринужденно ответил Акутагава, замечая, как Ацуши издал короткий смешок. В комнате ещё можно было прочувствовать остатки холодного ветра с улицы, а запах парфюма тем временем уже заполнил собой всю комнату. Ацуши хотелось схватить Акутагаву в охапку и просто держать его, вдыхая этот аромат. Накаджима аккуратно взялся за кружку с чаем, желая отпить чуточку. От теплого напитка веяло лаймом, прямо так, как Ацуши и любил: зелёный чай, неважно с каким цитрусовым ароматом. Он знал, что у Акутагавы аллергия на цитрусовые. Но самое главное заключалось в том, что напиток был сделан любящими руками. — Спасибо за чай, — вполголоса сказал Ацуши, оборачиваясь на Рюноскэ, в комнате было тихо, поэтому Акутагава отчётливо услышал его, но не отозвался. На улице включились фонари, чтобы освещать скрытые и таинственные улицы города. В окно стал пробиваться бледно-желтый свет от них. — И что ты там вообще делаешь? — спросил Акутагава мыслителя, вставая с кровати. Ацуши невольно обернулся на него, когда он наклонился к раскрытой тетради — Убиваю… время, — медленно и спокойно ответил Накаджима, глядя на Акутагаву, который уже своим взглядом сканировал фразу в уголке листа. — Серьезно? — Акутагава приподнял один уголок своих губ, смотря на картину маслом: «Будущий философ». — И как тебе это занятие? — Очень помогает разобраться в своих мыслях, — объяснил Ацуши, почувствовав, как Акутагава положил руку на его плечо. — Если не ошибаюсь, ты тут сидишь уже ёбанных полчаса, — убрав руку с плеча, Акутагава вернулся обратно к кровати и лег на нее. — Мог бы потратить это время на меня, — голос Акутагавы стал тихим и даже немного обиженным. — Хотя бы поцеловал меня… — Милый, — начал Ацуши, рисуя на полях тетради закорючки, — я занят, как только додумаю, какими словами можно это описать, и сразу…— не успел Ацуши закончить, а Акутагава уже глубоко зевал. — Я могу начать петь, — прозвучало убедительно, ведь Ацуши положил ручку на тетрадь и встал из-за стола. — Уговорил, —сказал он, ложась к Акутагаве. — Иди ко мне, — прошептал Ацуши на ухо Рюноскэ, жадно вдыхая тот самый аромат парфюма. — Очень жаль, что ты занят, зайчик мой, — встав с кровати с высоко поднятой головой, Акутагава медленным шагом пошел к выходу из комнаты. — Э…— протянул Ацуши, приподнявшись с кровати. — Потом отработаешь! — услышал он уже из другого помещения. Ацуши, закатывая глаза и думая, как бы потом наказать Акутагаву, снова сел за стол и бросил взгляд на кружку, правда с уже остывшим чаем… — Точно… — прошептал Накаджима, взяв ручку и начиная дописывать

Любовь — это когда о тебе заботятся