Toujours аvec toi

      Помнить все, абсолютно все мгновения жизни было тяжело. Порой, это выручало, можно было с легкостью припомнить имена всех присутствующих на вчерашнем рауте магов или назвать точное время и место для своего алиби на судебном разбирательстве. Но чаще всего, это было пыткой, особенно, когда память услужливо подсовывала картины его грехов и проступков, таких низких и ненужных, что хотелось рвать на себе волосы от отчаяния.       Малфоя бросили в холодную камеру. Бросили в буквальном смысле, как бросают в погреб мешок картофеля. Люциус больно ударился головой и правым плечом о каменную стену и растянулся на полу. - Эй, лорд! – гоготнул один из конвоиров, двухметровый детина с туповатым выражением лица, - Что-то вы растеряли манеры! Маг собрал остатки гордости и попытался встать, за что сразу же получил удар стальной дубинкой по позвоночнику. - Нет, нет, Ваша Светлость, не утруждайтесь, - охранник поставил ногу в ботинке с кованной подошвой на спину волшебника, - Расслабьтесь и получайте удовольствие. - Закрой свой мерзкий рот, плебей, - осклабился Люциус и попытался перекатиться к стене. В бок сразу прилетел удар тяжелого ботинка. - А ну повтори, что ты сказал! - Я сказал, - прохрипел мужчина, сплевывая кровь, - Чтоб ты заткнулся! Не люблю слушать безмозглых увальней, вроде тебя, - он вытер губы рукавом тюремной робы, принуждая охрану наброситься на него. Малфой чувствовал, что физическая боль принесет ему недолгий отдых от душевной, переключит его внимание. Реакции долго ждать не пришлось. - Саммерс, а ну-ка подойди. Наш новый постоялец что-то больно разговорчивый, надо бы его поучить уму разуму, - и тюремщики принялись избивать арестанта, вкладывая в каждый удар всю свою силу и мастерство.       Люциус лежал на убогом, запачканным кровью и потом матрасе и думал о том, какую стратегию поведения стоит выбрать для Азкабана. Будь он один, без Нарциссы и Драко, он, несомненно, отдался бы на волю судьбы и медленно, но, верно, сходил с ума от постоянных побоев, встречей с дементорами и одиночества. Но у него есть люди, ради которых он обязан выдержать и вернуться домой, притом несломленным, сильным мужчиной. Это его долг, как главы семейства, как мужа и отца.       В голове волшебника пронесся образ жены, его руки сжались в кулаки. Он вернется домой к ней, ничего другого не остается. Обнимет ее, прижмет к себе, вдохнет аромат ее кожи, посмотрит в синие глаза и улыбнется. Нарцисса всегда так по-детски наивно глядела на него в такие моменты, что улыбка сама растягивала его губы, хотел Люциус этого или нет.       Ею, он будет жить воспоминаниями о ней и Драко. Вот и весь план.       Вдруг в коридоре послышался пронзительный крик, с каждой секундой становящийся похожим на вой раненного животного. Так выл волк, которого Малфой случайно подстрелил на охоте, будучи еще мальчиком. Воздух в камере стал плотным, потянуло холодом. «Они идут ко мне», - пронеслось в голове, - «Ну давайте знакомиться, господа!»       Когда дементор прошел сквозь тяжелую закрытую дверь, мужчина растерял свою дерзость и попытался привстать на локтях, чтобы прислониться к стене и использовать ту в качестве опоры. Не может же он, Лорд Малфой встретиться с каким-то убогим призраком лежа на грязном матрасе! Но не успел он напрячь остатки сил, как дементор в мгновение ока оказался рядом с ним и протянул к нему свое пустое безглазое лицо.       Пустые глазницы, пробирающий до костей холод и запах разложения, больше ничего. В твоей голове на долгие часы не остается ничего другого. Тело колотит в ознобе, лоб покрывается испариной, а на душе становится так тошно и гадко, что хочется умереть в ту же секунду.       Спустя неделю Малфой признался самому себе, что начал привыкать к Азкабану и даже приблизительно составил расписание своего дня в тюрьме. Он просыпался в четыре утра от звуков сирены. В ту же секунду в его камеру вваливались мрачные тюремщики ночной смены, пахнувшие дешевой выпивкой и потом. Они вытаскивал его на середину, ставили на ноги и грубо «шмонали», переодически награждая ударами за комментарии вроде «Прошу вас, господа, нежнее!». Затем его выволакивали в коридор: один из охранников оставался с ним, а другой исследовал камеру на предмет запрещенных предметов. Как-будто кто-то мог что-то ему передать! Все, что у него есть это воспоминания, закрытые под семью печатями в его голове. Потом его кидали обратно, хлопали дверью и ненадолго оставляли одного. После утренней, как он называл ее про себя, «зарядки» появлялись дементоры. Они приходили дважды в день: утром и вечером, но и этого было достаточно, чтобы попытаться наложить на себя руки.       Люциус выработал действенную схему: одно воспоминание утром - одно перед тем, как ненадолго провалиться в сон. Ни больше ни меньше. Если предаваться ностальгии чаще - сойдёшь с ума и уже не вернёшься из мира прошлого, реже - попытаешься разбить голову о выступ в стене от осознания потери и беспомощности. 2 - идеально. «Мир дуалистичен во всем»- он усмехнулся собственным мыслям.

***

      В середине 7-го курса в Хогвартсе, Малфой начал изучать окклюменцию и легилименцию, чтобы иметь возможность защищать свои мысли и влезать в головы других. Чуть позже он признался себе, что начал обучение во многом из-за травли отца, чтобы давать тому меньше поводов для насмешек. Поначалу выходило скверно, было слишком много забот вокруг, не позволявших полностью сконцентрироваться на проникновении в чужой разум и ответной магической защите. Но после смерти матери и глобальной переоценки собственных жизненных ценностей, искусство ментальных чар начало даваться все легче и спустя полгода юноша уже мог заглядывать в головы сокурсников, оставаясь никем не замеченным.       Первое настоящее чувство, которое он испытал к Нарциссе было сочувствие и желание защитить.       15 января 1969 года. Они встретились в третий раз после того, как родители сообщили чадам об их будущей свадьбе. Первые два раза были нужны исключительно для того, чтобы познакомиться и соблюсти светский этикет: чинно поцеловать ее ручку, поговорить о погоде и успехах в учебе, рассказать о планах на лето.       После первой встречи с Нарциссой, Люциус чуть успокоился. Она была прелестна внешне: очаровательное личико, с ещё детскими чертами - чуть пухлые щечки, распахнутый наивный взгляд больших синих глаз. Волшебница была почти на голову ниже его, хрупкая, словно кукла. Пока они сидели друг напротив друга в кафе и девушка вкрадчиво рассказывала о прошедших рождественских каникулах, он мог разглядеть ее поближе. «Красивая, наливается цветом, словно белая розочка. Когда настанет день свадьбы - она уже успеет расцвести», - удовлетворенно подумал про себя Люциус. Голос будущей невесты ему тоже понравился - неожиданно бархатный и мягкий, он приятно ласкал слух. Малфой был уверен, что смириться с фактом женитьбы ему будет в разы тяжелее, но после полноценного знакомства с юной мисс Блэк, душевные терзания, бушевавшие внутри, немного улеглись.       В их третью встречу юноша решил пригласить Нарциссу погулять у Чёрного озёра. Погода благоволила и сидеть в замке совершенно не хотелось. Холодная зима быстро прошла, преклонившись перед набирающей силы весной. На деревьях начали набухать первые едва заметные почки, а снег под ногами становился все тоньше день ото дня. Они неторопливо шли по берегу, будучи абсолютно одни. Люциус время от времени бросал взгляд на девушку, удивляясь, тому, как сильно та кутается в зеленый слизеринский шарф. На улице было не больше -1, ни малейшего намёка на ветер и ни единой снежинки с неба. Но Блэк навертела на себя длиннющий шарф, скрывающий ее изящную шею, и куталась в него, словно в кокон.       Где-то на краешке сознания Люциус почувствовал чьи-то шаги рядом с собой, а затем произошло то, что произошло.       Невидимая рука схватила кончик шарфа волшебницы и резко потянула назад, Нарцисса дернулась и упала на спину, аккурат в единственный одиноко стоящий сугроб. Малфой выбросил руку вперёд и схватил невидимую мантию. Одним резким движением он сдернул ее с незнакомца и увидел перед собой ещё одного Блэка. ⁃ Привет, Малфой! - Сириус улыбнулся самой шкодливой из своих улыбок, - Не вежливо так раздевать людей, даже не поздоровавшись! ⁃ Сириус! Пошёл к черту отсюда! - Нарцисса села на снегу и стряхивала снег, попавший ей на волосы. Люциус протянул ей руку и помог встать. ⁃ Какой галантный джентльмен! - продолжал зубоскалить Блэк, - Нарси, поздравляю с удачным приобретением! Чистокровный, богатый, да еще и ручку подает! Крестиком случайно не вышиваешь? А то тетушка сойдет с ума от счастья и сама за тебя замуж выйдет! С каждым сказанным словом Сириуса, Малфой приближался к тому все ближе и ближе, пока не оказался стоящим вплотную к гриффиндорцу, а палочка не уткнулась в живот хулигана. ⁃ Ты верно подметил, Блэк: у твоей двоюродной сестры очень удачное новое приобретение. Еще одна такая выходка и ты загремишь в Мунго на пару месяцев, - с ледяным спокойствием проговорил маг, - Говорю это единожды, заставишь повторить - пожалеешь, - последнее слово он почти что прошипел и прищурив взгляд, толкнул Блэка в плечо, - Свободен, - бросил мантию Сириусу и повернулся к тому спиной.       Сириус бросил злой взгляд на Люциуса и усмехнувшись, скрылся под покровом волшебной накидки. Несмотря на весь наследственный аристократизм и внешнее спокойствие, порой воспринимаемое окружающими как равнодушие, Малфой был прекрасно известен в школе как превосходный дуэлянт, все-таки статус обязывает. Нарцисса стояла, теребя в руках кисточки шарфа, и смотрела на жениха своими большими синими глазами. Люциус не мог точно определить, какие эмоции были в ее взгляде, слишком уж их было много: страх, восхищение, признательность, стыд? Он только заметил дорожки от слез на ее покрасневших щеках и протянул правую руку к лицу волшебницы. ⁃ Позволишь? - слегка улыбнулся. Та чуть заметно мотнула головой, опустила взгляд и слегка отстранилась. ⁃ Прости моего кузена, Люциус. Он никак не может смириться с нашей помолвкой, вот и ведет себя как последний кретин, - она подняла на него глаза. Малфою очень понравилась такая Нарцисса Блэк: чуть растрепанная, с блестящими от слез глазами и румяными щечками, - Спасибо тебе, - она снова отвела взгляд в сторону, будто превысив лимит и потерла шею. ⁃ За такие вещи не нужно благодарить. Эй, - он приподнял ее лицо за подбородок и буквально заставил посмотреть на себя, - Все в порядке? Ничего не болит? Сириус прилично рванул твой шарф, не задушил? Едва Люциус начал его разматывать, как девушка дернулась, резко отпрянула и испуганно на него взглянула. ⁃ Не надо! Все хорошо, ничего не болит. Спасибо за заботу, - деланно улыбнулась, - Пойдем дальше, надоело стоять на одном месте.
       Интриги волшебник любил, но не в подобном контексте. Невеста шла рядом с ним, держала лицо и щебетала на тему предстоящего квиддичного матча, будто ничего не произошло. «Что же ты так скрываешь, маленькая Блэк? Это не страх физической близости, ты позволяла поцеловать себя в щеку и взять за руку. Нет, здесь что-то другое, - волшебник поддерживал разговор, но про себя думал о странном поведении девушки, - Не хочешь говорить - узнаю сам».       Мгновение и перед ним пронеслась картина вчерашнего вечера в спальне сестер Блэк.

***

      Нарцисса сидела на кровати, а напротив нее стояла разъяренная Беллатрис, сжимая в руках палочку. ⁃ Скажи это! Я хочу, чтобы ты еще раз сказала эту чушь! - гневный взгляд Беллы был устремлен на расстроенную и растерянную сестру. ⁃ Белла, хватит, - прошептала волшебница, - Я жалею, что поделилась с тобой… ⁃ А я жалею, что у меня такая безмозглая и омерзительная сестра как ты! - вскрикнула старшая Блэк, - Ты вообще ничего не понимаешь! Не тебе решать за кого выходить замуж! Любви нет! - Люциус видел, как в глазах Нарциссы набираются слезы, - Брак нужен только для того, чтоб продолжить род и укрепить положение семьи! - Беллатрис расхаживала вперед-назад перед кроватью, - Если ты сбежишь из-под венца, то опозоришь фамилию Блэк! Мою фамилию! И поверь мне, где бы ты не спряталась, я найду тебя, и ты будешь молить меня о прощении, - она остановилась перед девушкой и направила на ту свою изогнутую как коготь хищной птицы палочку, - Ты знаешь, я умею выбивать прощения! ⁃ Не смей так со мной разговаривать, Белла! - Нарцисса потянулась к своей, лежащей на тумбочке палочке, но Беллатрис опередила сестру и использовала против нее заклятие невидимого хлыста. Волшебница схватилась за шею, стараясь освободиться от удавки, но Белла лишь засмеялась и подтянула девушку к себе, постепенно сжимая петлю. Когда лицо младшей сестры оказалось перед ее собственным, старшая Блэк наклонилась к ее уху и прошептала: ⁃ Не опозорь нашу семью, крошка, - глаза Беллатрис предупреждающе сверкнули, - Выкинь мечты о сказочном принце из головы и иди на свидание с Малфоем! И знай, если я замечу, что что-то не так, - она затянула удавку еще сильнее, отчего у Нарциссы на глаза навернулись слезы, а лицо опасно покраснело, - Я тебя накажу!

***

      Люциус встряхнул головой и взглянул на спутницу. Нарцисса смотрела под ноги, иногда поднимая взгляд на него, немного смущенно улыбалась и продолжала говорить о квиддиче, как о чем-то существенном и важном. Он прекрасно знал, что ее совершенно не интересует эта игра: за все годы он ни разу не видел ее на стадионе. Делает приятное ему, зная, что он охотник команды их факультета.       Впервые за долгое время Малфой не знал, как правильно себя повести. То, что он увидел в голове Нарциссы его шокировало: Беллатрис всегда отличалась крутым нравом и вспыльчивостью, но по отношению к сестрам она часто играла в «мамочку», никак не в злобную и жестокую мачеху.       Вот почему его будущая невеста не позволила снять с себя шарф: от такой удавки шрам будет виден еще недели полторы. И из-за чего? Из-за того, что девушка не хочет выходить замуж за человека, которого почти не знает? Из-за того, что в свои 16 лет мечтает о красивой истории любви, как в сказках?        Несмотря ни на что, в глубине души, там, куда никто не сможет добраться, он тоже хотел настоящей любви, как в старинных преданиях, которые читала ему мать перед сном, пока он был маленьким. Романов было много, историй, чтобы вызвать зависть у приятелей и потешить самолюбие еще больше. Но по-настоящему он никого не любил. Ненадолго влюблялся, а потом скучал, наблюдая за тем, как девушки готовы пойти на все, чтобы привязать его к себе.       Тем вечером он поклялся себе, что защитит Нарциссу от любого, кто посмеет хоть пальцем ее тронуть. Она не виновата, что они живут по таким законам, c'est la vie.       Малфой улыбнулся темноте камеры и усмехнулся. В тот вечер, 15 января 1969 года это была еще не любовь. Тогда он впервые после смерти матери почувствовал, что кто-то нуждается в нем, как в мужчине в традиционном понимании: защитнике, благодетеле. Осознал это на каком-то внутреннем, необъяснимом уровне. Люциус убедился, что девушка, которую выбрали в его жены - живой человек, и притом человек, который ему начинал нравиться. Она нуждается в его защите, особенно с такими родственниками. И он ей ее даст.