Три точки опоры

      Выходные и два первых дня следующей недели они то и дело возвращались к обсуждению занятий ОД. Гарри, даже после квиддичных тренировок, в субботу и понедельник прибегал в библиотеку с ворохом пергаментов, в которых расписывал идеи по занятиям — уж очень сильно он переживал об успехе их затеи и волновался, что не оправдает надежд тех, кто в него поверил... Пришлось Гермионе на него надавить, напомнив, что одним ОД их нахождение в Хогвартсе не ограничивается и, кроме Амбридж, есть и другие преподаватели, которые назадавали кучу домашней работы... Но всё равно, так или иначе, их разговоры неизбежно скатывались к занятиям ОД...       В среду, после уроков, они втроём только забежали на ужин в Большой Зал, перехватили там по паре бутербродов, и убежали в класс Чар готовиться ко второму занятию. Правда Винки, неизвестно откуда узнавшая, что "Мисс Луна и Мисс Гермиона не поужинали нормально, и мистер Гарри тоже голодный", появилась в классе с большим блюдом, на котором лежали крупные куски мясного пирога, и причитая, что "добрым мисс нужно хорошо питаться, чтобы быть здоровыми и красивыми" и "мистеру Гарри требуется много сил" — всё же заставила их поесть. Да ещё и Добби, который тут же появился в классе и — "принёс любимый печёный картофель Гарри Поттера, сэра". И тыквенный сок. И эклеры Гермионе. И пудинг для Луны... Так что — у них получилось и посовещаться, и подготовиться, и поесть...       Но не одни они торопились: когда Луна без пятнадцати семь открыла класс, то оказалось, что в коридоре собралось уже около десятка человек! К семи класс был уже полон, пришли практически все, не хватало только троих... Наконец, в дверь забежал Ли Джордан, а за ним, спустя полминуты, вошли близнецы Уизли... С торжественно-мрачно-серьёзным выражением на лицах, таща в руках довольно большой сундук, который опустили у задней парты. Гермиона закрыла дверь на ключ, наложила заклинания, и стала наблюдать.       Близнецы картинно утёрли пот, потом вдвоём подняли этот сундук, и практически печатая шаг, торжественно понесли его к Гарри. Донеся до преподавательского возвышения, они взгромоздили сундук на стол, после чего открыли его. Достали из него коробку, которую показали всему классу на вытянутых руках. Из коробки достали небольшую шкатулку и длинный, деревянный ящичек...       — Мы тут подумали... — начал один из них, — и, пребывая в опасениях за судьбу...       — ... поголовья нарглов Хогвартса, которых мисс Лавгуд может перебить... — подхватил второй.       — И что мы будем тогда делать? — патетически воскликнул первый.       — Да! Верно, братец, Фордж! Без нарглов — ну никак! И мы решили преподнести нашему Поттеру...       — Профессору Поттеру, братец Дред! Профессору! — с серьёзной миной перебил его первый.       — Точно! Профессору! — точно так же серьёзно закивал второй. — Так вот, преподнести очень полезные...       — И нужные!       — Да! И нужные, очень нужные, подарки от...       — Умников Уизли! — закончили они хором.       — Это вот этот замечательный свисток! — первый достал из шкатулочки серебряный свисток на цепочке, и надел его Гарри на шею.       — Очень замечательный! Если им воспользоваться...       — ...и правильно свистнуть, то на всех вокруг...       — ...наложится заклятие "силенцио" на целую минуту!       — И нашу специальную волшебную палочку-надувалочку, которая...       — ...лёгким движением руки превращается в...       — ...большую резиновую палку! — воскликнули они хором.       — Которой можно кого нибудь стукнуть...       — ...или её можно кому-нибудь засунуть в...       — Здесь дамы, братец Фордж!       — А! Да, точно, братец Дред. Ну, в общем, куда-нибудь засунуть!       — В крайнем случае, ей Гарри может почесать спину...       — ...когда у него начнутся резаться крылья, братец Дред?       — Я уверен, что они у него и так есть!       — Тогда он их хорошо прячет!       Эта весёлая сценка очень подняла всем настроение. Правда Гарри несколько засмущался, но за свисток поблагодарил.       — Надеюсь, на свистнувшего заклинание "Силенцио" не накладывается? — несколько нервничая уточнил он, разглядывая свисток.       — Ну, мы хотели чтобы это было сюрпризом, — ответил один близнец после переглядывания с братом.       — Но коль уж ты спросил, — подхватил второй, — то должны сообщить, что на свистнувшего накладывается заклинание "Сонорус". Так что будь аккуратнее.       — Но это только если свистнуть правильно! — подчеркнул первый. — В противном случае, это обычный свисток.       — А инструкция в шкатулке! — хором воскликнули они, после чего, довольно засмеявшись, близнецы Уизли пошли к своей парте.       Дав всем время отсмеяться и успокоиться, Гарри поднял руку, привлекая внимание.       — Сегодня мы будем продолжать отрабатывать "Экспеллиармус", — начал он, когда все затихли. — Да, Фред, — заметил он поднятую руку.       — Профессор Поттер, — начал Фред, все захихикали, но тот с тем же серьёзным видом продолжал:— А что делать тем, у кого с "Экспеллиармусом" всё хорошо?       — Мы его повторим пару раз, и займёмся изучением и отработкой "Протего".       — А те, кто умеет "Протего"? — поднял руку семикурсник-барсучок, Герберт Флит.       Он, конечно, не произнёс "профессор Поттер", но вид у него был вполне серьёзный.       — Мы, Герберт, это заклинание тоже повторим пару раз, и если всё будет нормально, то будем отрабатывать "Ступефай", — и, видимо предвосхищая следующий вопрос, продолжил: — С теми же, кто отлично владеет и оглушающим, мы, — Гарри улыбнулся, — начнём изучение "Патронуса"...       — Оооо! Вау... Нууу... — восторженно-восхищённые возгласы быстро были поглощены разочарованными, которых прозвучало значительно больше.       Гермиона улыбнулась: всё получилось, как они и предполагали.       — А "Секо"? И "Редукто"? — уточнил с нетерпением в голосе Рон.       — Пока все, ну ладно, подавляющее большинство, не овладеют "Протего", так, что будут ставить его автоматически на любую угрозу, никаких заклятий, могущих нанести повреждения, Рон! — твёрдо сказал Гарри. — Надеюсь, все понимают опасность подобных заклинаний? — обвёл он взглядом класс.       Сидящие закивали, подтверждая, что понимают. Гарри вздохнул.       — Я рассчитываю, что мы обойдёмся без экспериментов с неприятными последствиями, — подчеркнул он. — И ещё одно: после того, как вы несколько раз попробуете выполнить разоружающее, мои помощницы Гермиона и Полумна, — он указал рукой в сторону девушек, — помогут вам с заклинаниями "Импедимента", "Инкарцеро" и "Локомотор Виббли", тем, кто не знает эти заклинания и отметил их в списке анкеты. Не стоит зацикливаться на одном "Экспеллиармусе"! Теоретические материалы по этим заклинаниям — на ваших столах... Всё понятно? — Гарри осмотрел класс. — Так, а теперь давайте приступим. Убираем парты в этот угол, и потом — все, кто в прошлый раз показал отличное владение разоружающим, отходите к дальней стене, разбиваетесь на пары и по несколько применений по очереди, для тренировки. Остальным — сюда, я вас сейчас распределю сам, — Гарри спрыгнул с помоста. — И так: Невилл — Падма, Колин — Лаванда, Деннис — Парвати...       Гермиона глянула, как Гарри занимается с учениками, и с Луной отошла к старшей подгруппе — тренировать разоружающее. Там уже дурачились близнецы, по очереди вырывая "Экспеллиармусом" друг у друга из рук книги, сумки, перья, кулёк с какими-то конфетами, в общем — всё, что могли найти и взять в руки. Пришлось сделать им замечание...       Во второй половине занятия, в уголке возле преподавательского стола, собралось восемь человек, чьи "Экспеллиармусы", "Протего" и "Ступефаи" Гарри счёл достаточно хорошими. В их числе и Гермиона с Луной...       — Итак... — Гарри, взлохматил волосы. — Заклинание "Патронус", которое мы сейчас будем изучать, относится к магии высшей категории. Его, как и всё из этой категории, не изучают в школе. Оно является практически единственной действенной защитой от дементоров и смеркутов. Есть ещё "Адеско Фаер", Адское пламя, но это очень сложное и очень-очень опасное заклинание! — подчеркнул Гарри. — Так вот. Патронус — это что–то вроде покровителя, который будет для вас щитом против дементора, так как Патронус — это вид положительных эмоций, добрых сил, воплощение всего, что дементоры пожирают у людей: радости, надежды, счастья, стремления выжить. Но, в отличие от нас, людей, Патронусу неведомы страх и отчаяние, поэтому дементор не в состоянии причинить ему вред... Вы знаете, что у каждого свой Патронус, он имеет собственный внешний вид, очень редко похожий на Патронус другого человека, — он перевёл дыхание. — Хорошо. С теорией пока всё, теперь, переходим к практике... Значит, вначале смотрите движение палочки, — Гарри показал как кончик описывает почти кольцо, концы которого не замкнуты, а заходят один за один.       — Как один виток расширяющейся спирали, — заметила Луна.       — Совершенно верно, Полумна, — улыбнулся Гарри. — Давайте, все пробуем. Так... Герберт, более чётко отчерченный круг! Хорошо. Фред, больше заводи окончание движение за начальную точку! Джордж, то же самое, больший нахлёст концов кольца... Так, хорошо. У всех движение правильное. Теперь — вербальная формула. Заклинание произносится "ЭкспЕкто патрОнум". Ударение в первом слове на "Е", во время прохождения кончиком палочки вершины круга, во втором слове ударение на "О", в момент окончания движения палочки. Пробуем!       Зазвучали выкрики "ЭкспЕкто патрОнум" на разные голоса. Гарри понаблюдал, поправил паре человек синхронизацию движения палочкой и звучания заклинания и хлопнул в ладоши.       — Так, отлично. Теперь — самое главное. Для вызова Патронуса нужно сосредоточиться на самом-самом счастливом воспоминании, вспомнить то ощущение счастья и радости, что вас тогда переполняло, сделать движение палочкой и произнести формулу, — он улыбнулся, взмахнул палочкой, и произнёс: — ЭкспЕкто патрОнум!       В классе мгновенно стало светлее, будто пронёсся лёгкий, тёплый ветерок, который заполнил всё существо, добрался до самого сердца, переполняя душу радостью и счастьем, и перед Гарри появился серебристо-жемчужный лесной олень.       — Вау! — от слитного вздоха-вскрика восторга класс буквально вздрогнул.       Олень процокал копытами по каменному полу, ткнулся носом вначале в плечо Луны, которая не удержалась и погладила его, чем вызвала ещё один слитный возглас восторга и удивления. Потом, олень подошёл к Гермионе, и... Она почувствовала прикосновение носа Патронуса к своей коже, а ощущение счастья стало просто невероятным! И ещё несколько минут, после того, как олень растаял в воздухе, все молча переглядывались и улыбались. Но, в основном, с выражением восхищения таращились на Гарри.       — Ладно, — несколько смущённо произнёс он, — а теперь, давайте вернёмся к тренировкам.       Большинство с явной неохотой вернулось к своим занятиям, а Гарри повернулся к их небольшой группе.       — Если у вас сразу ничего не получится — не расстраивайтесь. Повторюсь — это очень сложное заклинание из раздела высшей магии! Кроме того, скорее всего, вы не сразу найдёте нужное воспоминание! Иногда то, что вам кажется самым важным и самым радостным и счастливым — на самом деле таковым не является. Ищите, перебирайте, и вы обязательно найдёте своё, то самое-самое счастливое воспоминание, — Гарри перевёл дух и продолжил: — Вначале, из кончика палочки появится серебристый дымок, который со временем будет собираться в небольшое облачко. Если этого не происходит, значит воспоминание недостаточно счастливое! — подчеркнул он. — И главное, — Гарри обвёл всех внимательным взглядом. — Патронус очень энергозатратное заклинание! Сил на этапе формирования Патронуса расходуется просто немерено! Поэтому, не более чем три попытки подряд! Разбивайтесь на пары: один колдует, второй наблюдает. Если вы почувствуете слабость, лёгкое головокружение, или ваш напарник заметит, что вы побледнели — немедленно прекращайте! Сделайте паузу, посидите, немного отдохните, потом, если знаете, то поколдуйте какие-нибудь лёгкие, но приятные, вызывающие у вас положительные эмоции чары, не знаю — бабочек там, мыльные пузыри, разноцветный дым... — он улыбнулся. — И не опускайте рук, у вас всё получится! Давайте, пробуйте, а я пока пойду посмотрю, что у остальных...       Гарри пошёл к остальным занимающимся, а Гермиона начала вспоминать... Какое же у неё самое-самое счастливое воспоминание? Может, когда к ним пришла профессор Макгонагалл и она узнала, что является волшебницей? Нет... Тогда она, конечно, испытывала радость, но было ещё и ошеломление, неверие, и нетерпение: поскорее попасть в этот удивительный, сказочный мир. Гермиона улыбнулась, вспоминая как лихорадочно она тогда собиралась, чтобы профессор Макгонагалл могла сопроводить её на Косую аллею... Может, когда она взяла в руки свою палочку из виноградной лозы, вначале потеплели её пальцы, потом, приятное тепло распространилось по руке, а от взмаха из палочки вырвались красные и золотые искры? Тоже, нет, не оно — тогда ей очень хотелось немедленно начать изучать заклинания... Или когда она попала на "Платформу №9 и ¾", и увидела алый, сверкающий Хогвартс-Экспресс, который вызвал у неё радость и восторг? Гермиона сосредоточилась, взмахнула палочкой, произнесла "ЭкспЕкто патрОнум", но ничего не произошло, даже серебристого дымка из кончика палочки не появилось. Зато в ушах немного застучало... Выходит, это не то воспоминание... Гермиона попробовала с воспоминанием о Церемонии Распределения... С тем же результатом. Сданные экзамены за первый курс на одни "Превосходно", она тогда была так счастлива! Но... Единственным результатом был ещё более усилившийся стук крови в ушах... "Похоже, это будет не таким простым делом", — со вздохом сожаления подумала она и осмотрелась. Рядом сосредоточенно размахивали палочками и выкрикивали "ЭкспЕкто патрОнум" остальные, но у них тоже пока ничего не выходило. Одна Луна сидела на столе с мечтательно-сосредоточенным видом, с палочкой, засунутой по обыкновению за ухо, и беспечно болтала ногами в воздухе.       — У тебя получилось? Хоть что-то? — поинтересовалась у неё Гермиона.       — Я ещё не пробовала, — улыбнулась подруга. — Я выбираю воспоминание... Ведь это самое важное...       Остальные, видимо, так не думали, или считали, что у них с воспоминанием всё в порядке, но серебристые струи дымка из палочки в конце концов появились только у одного... Зато все, как один, были бледными и осунувшимися...       — Хватит!       Гарри оказался тут как тут, видимо, занимаясь с другими, он не выпускал из поля зрения и их группу.       — На сегодня с "Патронусом" хватит, — повторил он. — Вы отлично поработали, всё делаете правильно. Думаю, основная трудность у вас в воспоминании и сосредоточенности. Постарайтесь на досуге отработать произношение и движение так, чтобы выполнять его не задумываясь, автоматически, и вы могли полностью сосредоточиться на воспоминании.       Гарри осмотрел их и улыбнулся:       — Всё получится. Даже не сомневайтесь! — после чего обратился к Гермионе: — Помоги, пожалуйста, Невиллу и Майклу с разоружающим. И у Парвати были вопросы с заклинанием уменьшения, хорошо? Луна, — он повернулся ко всё так же сидящей на столе и болтающей ногами подруге: — А ты помоги Колину и его одноклассникам с чарами Помех, — Луна улыбнулась, и спрыгнув со стола, направилась вместе с Гермионой к остальным.       Но Гермиона всё равно поглядывала и прислушивалась к тому, чем занимался Гарри...       — А мы с вами, — продолжал он, — сейчас по очереди, парами, попробуем подготовиться к выполнению первой простенькой связки. Значит, вначале делаем так: один ставит "Протего", второй атакует "Ступефаем", а потом первый разоружает второго "Экспеллиармусом"... Да, Фред?       — Профессор Поттер, — хитро прищурился Фред, — а почему в таком порядке? А не Ступефай—Протего—Экспеллиармус?       — Потому, Фред, — вздохнув, ответил Гарри, — чтобы можно было убедиться, что щит уже выставлен, и дополнительно потренироваться в его выставлении. Потом мы изменим порядок на тот, о котором ты говорил. Понятно? Хорошо. Так, делаем медленно, по моей команде, на счёт. Джордж, Фред, прошу...       — Ступефай! — прозвучал внезапный выкрик, и вслед за ним — звук упавшего тела.       — СТОП! — заорал Гарри! — Я же сказал! По моей команде, Фред! И на счёт! Энервейт! — он взмахнул палочкой над упавшим. — Джордж, всё нормально? Хорошо, вставай... Идите, щекоткой развлекайтесь! — прервал он оправдания Фреда. — Так, следующая пара... Ты и ты... Так, готовы? Вначале щит. И раз! Теперь оглушалку - и два! И три - разоружающее! Молодцы. Повторяем! И раз...       Эта пара семикурсников — Анджелина и Герберт — оказались более дисциплинированными, чем близнецы, которые, впрочем, отстранению от отработки связки совершенно не огорчились, и с азартом наблюдали, как тренируются другие, при этом хитро подмигнув друг другу...       В общем, второе занятие ОД вышло замечательным — все увидели к чему нужно стремиться и преисполнились энтузиазма...

***

      Вторая половина октября прошла в практически непрекращающихся проливных дождях и завывании ветра, от которого все ёжились и поплотнее закутывались в мантии. В некоторые дни, по утрам случались заморозки и от этого становилось ещё холоднее...       К сожалению, за это время им удалось провести ещё всего два занятия ОД, так как выделить определённые дни и время оказалось невозможно — надо было приноравливаться к тренировкам трёх команд по квиддичу, которые то и дело переносились из-за плохой погоды. Гермиона только и делала, что постоянно согласовывала с Эрни и Парвати новую дату и время. Но и это оказалось не совсем хорошим решением, так как старостам приходилось разыскивать своих и предупреждать о переносе, а перед самими занятиями ОД — опять разыскивать и напоминать о нём. Всё же в чётком расписании было явное преимущество, хотя, например, Гарри так не считал, говоря, что если Амбридж и следит за ними, то нерегулярные встречи её только запутают. Но с оповещением участников — надо было что-то делать, так как эти подозрительные постоянные беготня и переговоры, которые, чаще всего, происходили в Большом Зале за обедом, точно могли насторожить Амбридж...       Пришлось им с Луной несколько вечеров покорпеть в спальне после ужина, чтобы решить проблему уведомления всех участников о времени и дате занятия, если возникала необходимость его неожиданно перенести, или напоминания о том, что занятие состоится сегодня...

***

      Когда все собрались и расселись в классе, они с Луной прошлись по рядам и раздали каждому по специальному заколдованному фальшивому галлеону. Выйдя к преподавательскому месту, Гермиона обратилась к ним:       — Видите цифры по краю монеты у самого гурта? — громко сказала она, показывая образец в руке. — На настоящих галлеонах это серийный номер, указывающий, каким гоблином она отчеканена. На этих, фальшивых, эти цифры могут меняться — они показывают дату и время следующего занятия. Когда это происходит, монета делается горячей и слегка вибрирует, так что, если вы носите её в кармане, вы это почувствуете. Если Гарри назначит новую дату и время занятия, он поменяет цифры на своей монете, и так как монеты связаны Протеевыми чарами, на ваших монетах эти цифры отобразятся в формате "дата чёрточка время", и монета завибрирует и нагреется.       Про то, что такими же свойствами, как монета Гарри, обладают и монеты у неё и Луны, она решила не говорить, дабы не умножать сложности. И без этого — в классе повисло недоуменное молчание и начались непонятные переглядывания, особенно среди старшекурсников. Гермиона обвела взглядом сидевших.       — Ну, мы подумали... это хороший способ, — неуверенно пояснила она. — В смысле, если даже кто-то увидит эту монету, или вы её потеряете, то ничего подозрительного... но если вам не хочется...       — Ты умеешь накладывать Протеевы чары? — удивлённо спросила шестикурсница Кэти Белл, переглянувшись с Анджелиной.       — Да, — кивнула Гермиона.       — Но это ведь... это уровень Ж.А.Б.А., — воскликнул кто-то с парт, за которыми скучковались хаффлпаффцы.       — Ну... — Гермиона постаралась сохранить невозмутимость на лице, — возможно... Я, если честно, об этом не задумывалась...       — Майкл, — крикнула с одной из задних парт ещё одна гриффиндорка, кажется Джинни, — не заморачивайся! Она же с факультета умников!       — На распределении Волшебная Шляпа настаивала на Гриффиндоре! — парировала Гермиона. — Но я её убедила, что моё место на Рейвенкло.       — Ууууу, — прозвучал слитный вздох разочарования со стороны "львов". — Это ж сколько баллов мы могли получить...       — Я это к тому сказала, — перебила их стенания Гермиона, — что от факультета ум и способности не зависят! И наш Гарри тому явный пример! — подчеркнула она. — Так мы будем использовать галлеоны?       Послышались одобрительные голоса, и все стали рассматривать свои монеты, переговариваясь с соседями... Стоявший рядом Гарри, который крутил свою монету в руках, повернулся к ней:       — Знаешь, что мне это напоминает?       — Нет, что?       — Метки Пожирателей смерти, — тихо сказал он. — Волдеморт прикасается к одной, и метки у всех жжёт — это сигнал, что он их призывает.       — Ну... да, — тихо сказала Гермиона, — твой рассказ и навёл меня на мысль... Но... я решила использовать для уведомления металлические предметы, а не кожу людей...       — Да, твой способ явно гуманней, — Гарри улыбнулся и опустил монету в карман. — Единственное опасение: мы можем потратить их невзначай.       — Главное свой не потрать, — небрежно отмахнулась Гермиона. — Обычных мы сделали с запасом, на тот случай, если кто-то потеряет или ещё что-нибудь... Ладно, профессор Поттер, — она шутливо изобразила поклон, — не пора ли вам начать урок?       — Непременно, профессор Грейнджер, — точно так же вернул ей шутку Гарри. — Отработка с четверокурсниками помеховых чар и заклинаний призыва — сегодня на вас....

***

      Но опробовать новый вид оповещения им пока так и не удалось, так как галлеоны были розданы на последнем прошедшем занятии ОД... И всё из-за этого мордредового квиддича! Приближался первый матч сезона: Гриффиндор — Слизерин, и школа превратилась в филиал дурдома! Раньше, на первых трёх курсах, Гермиона была далека от этого всего и не обращала внимание на кипящие страсти. В прошлом году, когда она сблизилась с Гарри, Чемпионата из-за Турнира не было. Зато в этом году она смогла оценить весь кошмар, творящийся в школе из-за этой игры, как говорится — из первых рядов!       Из-за того, что Кубок по квиддичу не разыгрывался в прошлом году, предстоящую игру ожидали с повышенным интересом и нервозностью. И ладно бы только гриффиндорцы и слизеринцы, но и рейвенкловцы, и хаффлпаффцы тоже с жаром и энтузиазмом обсуждали предстоящий матч, состав команд, сильные и слабые стороны (ведь и тем и другим предстояло сразиться с обеими этими командами в дальнейшем). Капитан команды Гриффиндора, Анджелина Джонсон, требовала от своих игроков чуть ли не ежедневных тренировок, и Гарри был настолько замотанный, что у него времени и сил на выполнение домашних заданий хватало с трудом! Про остальное — и речи уже не шло. Даже деканы факультетов не остались в стороне — сохраняя внешне приличествующую им беспристрастность, на самом деле они горячо желали победы для своих. Для Гермионы было шоком, когда, за неделю до матча, профессор Макгонагалл, строгая, невозмутимая и неизменно повторяющая на каждом уроке про важность С.О.В., перестала давать Гарри и Рональду домашние задания!       — Полагаю, в ближайшие дни у вас и без этого достаточно дел, — торжественным тоном сказала она им двоим, и весь класс не поверил своим ушам. Но тут профессор посмотрела в упор на Гарри и Рона и сурово добавила: — Я привыкла видеть Кубок по квиддичу у себя в кабинете и вовсе не хочу уступать его профессору Снейпу, так что потренируйтесь лишний раз, если вас это не затруднит.       Впрочем, профессор Снейп не отставал от коллеги-декана, и проявлял не менее горячую заботу о своей команде. Он так часто заказывал поле для слизеринцев, что команде Гриффиндора иногда не удавалось потренироваться, отчего Гарри, прибегая с внезапно отменённой тренировки, бесился и психовал так, что его могла успокоить разве что Луна, да и то с трудом...       Но и этим дело не ограничивалось! Слизеринцы то и дело пытались каким-нибудь способом вывести своих соперников из себя постоянными издёвками. Видимо, целью было спровоцировать на драку или другое нарушение правил, так как рядом постоянно крутилась либо Амбридж, сама в прошлом выпускница факультета Слизерин, и не скрывавшая своих симпатий к серебряно-зелёным, либо профессор Снейп.       Гарри, очевидно, за все эти годы притерпелся к постоянным насмешкам и издевательствам, так что всякие выкрики вроде:       — Эй, Поттер, Уоррингтон поклялся сшибить тебя с метлы...       Что громко проверещала Пэнси Паркинсон в Большом Зале, его совершенно не задевали, и он отвечал с насмешкой и издёвкой в голосе:       — Уоррингтон тот ещё снайпер... Вот если бы он целил в того, кто рядом со мной, тогда бы я занервничал.       Гриффиндорцы захохотали, а с лица слизеринки исчезла дурацкая ухмылка. К несчастью, новый игрок гриффиндорцев, Рон Уизли, совершенно не имел закалки и устойчивости Гарри, и не привык к тому, чтобы его систематически изводили насмешками, оскорблениями, угрозами. И когда слизеринцы-семикурсники насмешливо спрашивали его в коридоре на переменах:       — Зарезервировал себе койку в больничном крыле? — он не смеялся, а начинал переживать...       Когда Малфой изображал, как Рон роняет квоффл (а делал он это при каждой встрече на переменах), уши Рона загорались, лицо становилось красным, а руки тряслись так, что он потом то и дело что-нибудь ронял. Гарри на уроках садился с ним, и вместо того, чтобы заниматься, успокаивал друга, говоря, что у того всё получится, ведь когда он спокоен и уверен в себе, то берёт просто невероятные мячи, и приводил пример, как Рон, спрыгнув с метлы, повис на одной руке и отбил квоффл ногой так сильно, что мяч пролетел всё поле и угодил в среднее кольцо на противоположной стороне! Вся команда сочла, что, по сравнению с этим, меркнет даже недавний подвиг вратаря ирландской сборной Барри Райана, отразившего бросок Ладислава Замойского, лучшего польского охотника!       Этот непрекращающейся бубнёж во время урока, за партой сзади, дико раздражал Гермиону: нашли что обсуждать и из-за чего переживать! Но Луна её успокаивала, тихонько говоря, что с этим ничего не поделаешь, и лучше не вмешиваться...       В придачу, к моральному прессингу игроков, добавились физические нападения! Гриффиндорцев то и дело пытались проклясть! Несколько таких попыток Гермиона видела своими глазами, и сняла со слизеринцев баллы, чем вызвала в свою сторону ненавидящие взгляды и злобное шипение со стороны "змей"! А когда они с Луной были у мадам Помфри на дополнительном занятии по снятию проклятий и лечению лёгких травм (подруги решили, что на занятиях ОД, скорее всего, после того как начнут массово тренироваться в дуэлях, одними "Энервейт" и "Эпискей" они не обойдутся), в Больничное Крыло пришла охотница из команды Гриффиндора, Алисия Спиннет — брови у девушки стали расти так быстро и густо, что совершенно закрыли глаза и уже мешали не только смотреть, но даже есть! И несмотря на то, что мадам Помфри выдала чёткое заключение, что это наколдованное проклятие, несмотря на то, что четырнадцать свидетелей доказывали, что Алисию заколдовал в спину слизеринский вратарь Майлс Блетчли, когда она занималась в библиотеке, профессор Снейп не пожелал ничего слушать, и заявил, что она, вероятно, сама неудачно пыталась применить чары для ускоренного роста волос!       После такого, даже те крохи уважения к профессору Снейпу, которые оставались у Гермионы — тут же испарились. А самое непонятное было то, что профессор Макгонагалл, декан Гриффиндора, почему-то тоже бездействовала! Это навело Гермиону на одно воспоминание, которое сидело у неё в памяти саднящей занозой...       В Библиотеке, где они занимались после уроков, она спросила у Гарри:       — Помнишь, мы говорили тебе пойти к декану? По поводу отработок у Амбридж? Почему ты тогда сказал, что "предположим, Макгонагалл не знает"?       Гарри вздохнул, отложил книгу в сторону, посмотрел по сторонам (после того, как прокляли Спиннет, он вообще стал дёрганный, постоянно, каждые полминуты оглядывался, и если замечал слизеринца — тут же хватал выложенную на стол палочку), потом ещё раз вздохнул и тихонько ответил:       — Потому что я точно знаю: Дамблдор знает абсолютно всё, что происходит в школе. А раз знает он, значит знает и она...       — Да? — удивлённо-задумчиво потянула Гермиона. Это была новость. Прежде всего в том, что "директор знает абсолютно всё". — Но... Почему ты так уверен?       — Имел возможность убедиться... Неоднократно, — Гарри ответил коротко, опять оглянувшись по сторонам.       — Но... Но... Как? — Гермиона была в смятении. — Почему ты так решил?       — Потому что... Помнишь конец первого курса? Ну, когда я и Невилл попались после отправления дракончика, с нас сняли сто баллов и вся школа это обсуждала? — Гермиона кивнула, и Гарри продолжил: — Когда мы были уже почти у Астрономической башни, то увидели там Макгонагалл... в халате, тапочках и сеточке для волос на голове. Она поймала у входа в башню Малфоя, который нас поджидал, чтобы сдать Филчу или Снейпу, и увела его... — Гарри замолчал и улыбнулся, как бы приятным воспоминаниям...       — Ну... — потянула Гермиона, — мало ли...       — Да, — кивнул Гарри. — Я тогда тоже не особо парился по этому поводу, и вообще — обрадовался, что она Малфоя увела... А вот потом, когда вам рассказывал, в прошлом году, внезапно вспомнил, и задумался...       — Над чем?       — Макгонагалл очень редко патрулирует Замок... И в тот день — была точно не её очередь... Тогда, что она делала в полночь, возле входа в Астрономическую башню, да ещё и в таком виде? — ехидно спросил Гарри. — Как будто срочно выпрыгнула из постели и побежала? Подумай сама...       Тут, к столу торопливым шагом подошла Анджелина со злобно-перекошенным лицом:       — Ты чего тут расселся? У нас тренировка через пятнадцать минут! Хочешь чтобы "слизняки" опять поле забрали, потому что мы опоздали на одну минуту и "оно было совершенно свободным"? — прошипела она на парня, и Гарри убежал, оставив Гермиону в глубочайшей задумчивости...

***

      С вымораживающим до костей холодом, с сильными заморозками по утрам, снегопадами и ледяными бурями, обжигавшими лицо и руки, пришёл ноябрь...       Небо на потолке Большого зала затянула жемчужно-серая мгла, горы вокруг Хогвартса покрылись снегом от вершин и почти до подножий, а в Замке стало так холодно, что между занятиями ученики ходили по коридорам в толстых защитных перчатках из драконьей кожи. Гермиона с ужасом представляла как в такую погоду Гарри будет играть — на холоде, на ветру, в тонкой мантии, сидя на метле... На высоте и скорости! Брррр! От одной только мысли об этом её бросало в дрожь!       Наконец, наступило четвёртое ноября — первая суббота месяца, и традиционно — первый матч Кубка Хогвартса по Квиддичу. Правда, что мешало провести его в октябре, пока хоть как-то было тепло, Гермиона совершенно не понимала, так как субботнее утро матча выдалось очень холодным, хотя и ясным, но радовалась тому, что наконец игра состоится и весь этот сумасшедший дом закончится! Проблема была ещё и в том, что сегодня она в первый раз шла на квиддичный матч. И не просто посмотреть, а болеть за... за одного, вполне определённого, игрока...       Луна несколько дней перед игрой колдовала над шляпой, сделав очень похожую на настоящую львиную голову в натуральную величину, в придачу, умеющую рычать... А утром нанесла себе на каждую щёку по две полоски золотого и красного цвета, и заставила Гермиону сделать то же, мотивируя, что они обязаны поддержать Гарри и это поможет, мол — болельщики на футболе так делают, она по телевизору видела! Гермиона немного поупиралась, потом вздохнула и махнула рукой — надо так надо! Раз футбольные болельщики так делают, то может и для квиддича пригодится...       — Тебе с этой "львиной шляпой" помочь? Она вообще удержится на твоей голове?       — Да, там специальные чары удержания, — кивнула подруга, и взяв "львиную голову" в руки, направилась на выход. — Нужно поторопиться, чтобы на завтраке поддержать "львов"!       В это утро, несмотря на выходной день, Большой Зал быстро наполнялся народом. Настроение у школьников было приподнятое, многие то и дело бегали между столами и разговоры звучали громче обычного, перемежаясь взрывами смеха. Правда Гарри, вместе с Рональдом, почему-то пришли на завтрак одни из последних, при этом, у Уизли был вид, как будто его ведут на казнь. Когда они проходили мимо стола слизеринцев, там зашумели, и многие почему-то замахали Рону и оглушительно захохотали.       Гриффиндорский стол встретил двоих своих игроков горячими приветствиями, на всех гриффиндорцах было красное с золотом — шарфы, перчатки, приколотые к мантиям розетки... За столом Рейвенкло на шляпу Луны и их красно-золотые полосы на щеках тоже обратили внимание. Одни скривились, другие глянули с возмущением, но некоторые — Энтони, Падма, Лайза и ещё несколько человек их поддержали, заявив, что тоже желают победы "львам", в чём уже их поддержали все члены квиддичной команды. Как тихонько Луна объяснила Гермионе, которая начала недоумевать, это потому что играть со Слизерином никто не любил, из-за того, что те играли очень "грязно" и грубо, и все радовались, когда "львята" выбивали "змеек" из чемпионата...       Гермиона посмотрела на стол Гриффиндора — там тоже было оживление, особенно среди членов команды, которые переговаривались и что-то бурно обсуждали... Правда, Рон Уизли сидел с похоронным настроением, а Гарри и сестра Рона, Джинни, видимо его ободряли, что-то говоря, и наверное убеждая, что всё будет хорошо.. Потом, к ним подошла капитан команды, и сказала поторопиться с завтраком, так как нужно идти на поле.       — Пойдём, пожелаем им удачи, — Луна нахлобучила на голову свою "львиную шляпу", и потянула Гермиону из-за стола. — Надо постараться прогнать мозгошмыгов Рональда...       — Мы болеем за Гриффиндор, — громко и весёлым тоном произнесла Полумна, когда они подошли к Гарри, показав на свою шляпу и цветные полосы на щеках. — И посмотрите, что мы умеем... — она стукнула волшебной палочкой по носу "львиной головы", та разинула пасть и издала весьма правдоподобный рёв, заставивший всех поблизости вздрогнуть, а некоторых и подпрыгнуть на лавках. — Неплохо, а? — радостно воскликнула Луна. — Я хотела сделать, чтобы она ещё жевала змею, представляющую Слизерин, но времени не хватило. В общем, желаю вам удачи и победы!       Гарри благодарно кивнул и шепнул — "спасибо", Рон что-то невнятное буркнул, уткнувшись в стакан молока, остальные гриффиндорцы громко вразнобой поблагодарили.       — Удачи, Гарри! Желаю вам победить, — пожелала успехов гриффиндорцам и Гермиона, и последовала за подругой, которая потащила её на выход из Большого Зала.       — Нам нужно занять самые лучшие места, — пояснила Луна свою торопливость. — Кстати, ты заметила, на мантиях слизеринцев значки-короны? — спросила она.       — Нет, — удивилась Гермиона. — Не обратила внимания, а что?       — Не знаю, — пожала плечиками подруга, — но на них надпись "Уизли — наш король", и мне это не нравится... Идеи "змей" со значками, как показывает опыт, плохо заканчиваются...       На улице было очень зябко, замёрзшая трава похрустывала под ногами, пока они шли к стадиону. Было безветренно, солнце, ярко светившее с утра, исчезло и небо затянуло жемчужно-серой мутью.       — Видимость хорошая, и солнце не будет слепить глаза. Гарри будет легче искать снитч, — сказала Луна Гермионе. В голосе подруги явно была слышна радость.       На квиддичном стадионе Гермиона уже бывала не раз — на этом поле профессор Хуч проводила Уроки полётов на мётлах на первом курсе, да и потом они с Луной здесь иногда гуляли. Но до этого дня она никогда не поднималась высоко на трибуны! В прошлом году, во время Третьего этапа Турнира, они с Луной заняли место которое было близко к входу в Лабиринт, и оно располагалось гораздо ниже... Оказалось, что факультетские трибуны очень высокие, значительно выше, чем если смотреть на них с земли. И ещё на них холодно и ветрено!       — Послушай, — обратилась она к подруге, — я, конечно, не разбираюсь в этом, но судя по расцветке, мы сидим на трибуне Гриффиндора. А наша, вон она, — Гермиона ткнула в сторону трибуны на противоположной стороне стадиона.       — Ты права, — кивнула Луна. — Но я на играх Гриффиндора сижу на этой трибуне. Здесь не такие злые мозгошмыги.       — А когда Гриффиндор играет с нашими? — уточнила Гермиона.       — А в этом случае — особенно! — важно произнесла Луна. — Лучше наложи согревающие чары, потом будет не до этого.       Стадион довольно быстро заполнялся болельщиками, шорох сотен ног, разговоры, выкрики — всё это сливалось в непрерывный гул. От трибуны в серебряно-зелёных цветах сквозь этот шум временами ветер доносил неразборчивую песню... Гриффиндорцы, занимая свои места, то и дело выражали одобрение:       — Классно, что вы с нами!       — Шляпа просто отпад, Полумна!       — Молодцы, девчонки!       Дин, увидев их, ослепительно улыбнулся и показал им поднятые большие пальцы, Невилл уселся рядом с Гермионой, а Парвати и Лаванда восхитились их идеей цветных полос на щеках, тут же нанесли аналогичные себе, а потом начали раскрашивать всех желающих, коими оказались чуть ли не все гриффиндорцы поголовно. Гермиона потихоньку заражалась этой атмосферой лёгкого безумия, и начала нетерпеливо ёрзать...       — И когда начнётся игра?       — Уже, — ответила Луна, указывая на поле, где в центре стояла профессор Хуч в судейской мантии, с метлой в руке и небольшим сундуком у ног.       С двух сторон поля показались игроки — в серебряно-зелёном команда "Слизерина" и в красных, расшитых золотом, спортивных мантиях — гриффиндорцы.       Луна, тем временем, полезла в сумочку и извлекла на свет нечто довольно массивное, похожее на большой бинокль из бронзы, с множеством различных кнопочек, верньеров и шкал, совершенно непонятного назначения...       — Это омнинокль, — пояснила она. — Можно не только смотреть, но потом повторить любой эпизод, или замедлить ход событий. Ещё накладывается бегущая строка синхронного комментария событий... Мне его Гарри на Чемпионате Мира подарил, — улыбнулась она. — Возьми, тебе будет интересно рассмотреть получше...       С омниноклем действительно стало значительно лучше видно. Гермиона внимательно рассматривала собравшихся в центре поля...       Команды выстроились друг на против друга. Гриффиндорцы были сосредоточенно-торжественные, только Рон Уизли явно мандражировал... Команда Слизерина выглядела угрожающе: их капитан, Монтегю, весьма смахивал на кузена Гарри — Дадли, такой же громила, с руками толщиной с окорока! Позади капитана стояли Крэбб и Гойл, такие же здоровенные, в придачу, угрожающе помахивая битами. Малфой стоял сбоку от капитана, и чему-то довольно скалился... Потом капитаны пожали руки друг другу, и было видно, что Монтегю, злобно ухмыльнувшись, сильно сдавил кисть Джонсон, но та даже не поморщилась, сохраняя уверенное выражение лица.       Игроки вскочили на мётлы, раздался свисток судьи, выбросившей тёмно-оранжевый мяч, который назывался квоффл, вверх, и одновременно из сундука взвились в воздух два чёрных мяча, бладжера и четырнадцать игроков взмыли вслед за мячами... Гарри взлетел выше всех, при этом, ему пришлось уворачиваться от бладжера, который в него кто-то направил, и полетел вдоль боковой линии поля... На другой стороне поля такую же позицию занял Малфой, а остальные игроки, кроме вратарей, улетевших к кольцам, сцепились в центре поля...       — С мячом Джонсон, она овладела квоффлом! — голосил комментатор. — Какой игрок эта девушка, я годами это твержу, а она не хочет со мной встречаться...       — ДЖОРДАН! — возмущённо воскликнула профессор Макгонагалл.       — Биографический факт, профессор, для оживления репортажа...       Гермиона повернулась с немым вопросом к Луне, та мило улыбнулась:       — И так каждый матч. Традиция.       — ...ох... её настигает бладжер от Крэбба, — тем временем надрывался Джордан, комментируя происходящее, — Монтегю перехватывает квоффл. Монтегю устремляется к кольцам соперников... Отличный бладжер Джорджа Уизли, точно в голову Монтегю, и он выпускает квоффл. Мяч у Кэти Белл... гриффиндорка Кэти Белл продвигается с мячом, пас назад Алисии Спиннет...       Комментарий Ли Джордана разносился над стадионом, перебивая общий гам, улюлюканье, крики и пение, делая игру хоть чуть-чуть более понятной — несмотря на то, что Гермиона внимательно изучила правила квиддича и прочла историю игры, "Квиддич сквозь века" — она просто не успевала за происходящим, и честно говоря, слабо представляла что происходит на поле...       — Спиннет обходит Уоррингтона, уклоняется от бладжера, — кричал в микрофон Джордан, — ещё бы чуть-чуть, Спиннет... Зрители в восторге, вы только послушайте, что они поют? — Он прервал комментарий, видимо чтобы все могли послушать, что поют слизеринские болельщики.       От зелёно-серебряной трибуны Слизерина громко и отчётливо донеслось:       Рональд Уизли — наш король,       Рональд Уизли — наш герой,       Перед кольцами дырой       Так всегда и стой!       Квоффл Рон поймать не может,       Победить он нам поможет,       На помойке он родился,       Слизерину пригодился...       Слаженно, хором, и с энтузиазмом голосили слизеринцы...       — ...Алисия возвращает квоффл Анджелине! — закричал Ли, видимо, стараясь заглушить эту песню.       Луна прикоснулась палочкой к "львиной голове", но рык, который в Большом Зале был довольно громким, утонул в гаме и пошедших по кругу завываниях:       Рональд Уизли — наш король,       Рональд Уизли — наш герой...       Гарри наверху заметался, и было видно, как его лицо исказилось от ярости...       — Анджелина... перед ней один только голкипер... — орал в микрофон Ли, — БРОСОК... а-а-а! Голкипер слизеринцев взял мяч! Он бросил его Уоррингтону, и тот помчался зигзагом между Алисией и Кэти...       Пение становилось все громче по мере того, как этот Уоррингтон приближался к кольцам Гриффиндора, у которых застыл Рон, напряжённо вцепившийся в метлу...       Рональд Уизли — наш король,       Рональд Уизли — наш герой,       Перед кольцами дырой       Так всегда и стой!       Луна сорвала шляпу с головы, и отчаянно размахивая палочкой колдовала над ней, время от времени поглядывая на поле...       — С квоффлом Уоррингтон. Он приближается к кольцам, он уже недосягаем для бладжеров, перед ним только голкипер... — надрывался Ли.       Трибуна Слизерина загрохотала:       Перед кольцами дырой       Так всегда и стой!       — ...это первое испытание для нового голкипера Гриффиндора, брата загонщиков Фреда и Джорджа Уизли, талантливого новичка команды... Держись, Рон!       На трибунах Слизерина раздался восторженный рёв, когда Рон спикировал растопырив руки, а квоффл пролетел между ними прямо в среднее кольцо.       — Слизерин выходит вперёд! — прозвучал несколько расстроенный голос Ли среди воплей и свиста болельщиков. — Десять — ноль, ведёт Слизерин... Не унывай, Уизли!       Слизеринцы завопили ещё громче:       НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ,       СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ...       — Мяч у Гриффиндора, и Кэти Белл стремительно продвигается вперёд, — выкрикивал Ли, хотя голос его тонул в оглушительном пении: КВОФФЛ РОН ПОЙМАТЬ НЕ МОЖЕТ, ПОБЕДИТЬ ОН...       Но тут прозвучало невероятно громкое и раскатистое:       — Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р!       Все вокруг аж подпрыгнули на месте, Гермиона выронила омнинокль, который больно стукнул её по коленям, слизеринцы сбились... Луна, довольно улыбаясь, прикоснулась палочкой к шляпе.       — Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р! — опять разнеслось над стадионом.       Дальше начался твориться полный бедлам! Игроки метались над полем размазанными пятнами, и понять что, кто и куда — можно было только по отрывистым комментариям Ли:       — И снова Уоррингтон, — надсаживаясь орал он в микрофон, — пасует Пьюси, Пьюси обходит Спиннет... Давай, Анджелина, ты можешь его перехватить...       Его слова заглушались хором слизеринцев: РОНАЛЬД УИЗЛИ — НАШ КОРОЛЬ, РОНАЛЬД УИЗ...       — Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р! — перебивало их скандирование раскатистое рычание.       — Отличный бладжер Фреда Уизли... — голосил Ли, — нет, Джорджа, какая разница — одного из них, и Уоррингтон роняет квоффл, его подхватывает Кэти Белл... эх, тоже упускает... с квоффлом Монтегю, капитан Слизерина. Монтегю несёт квоффл, летит к кольцам... Блокируй его, Гриффиндор, ну же!       НА ПОМОЙКЕ ОН РОД...       — Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р!       СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ, — приноровились к новым обстоятельствам упорные слизеринцы. Пэнси Паркинсон стояла перед трибунами и дирижировала хором болельщиков.       Счет игры стал 20:0 в пользу Слизерина, так как Рон опять пропустил квоффл под громкое завывание: ПЕРЕД КОЛЬЦАМИ ДЫРОЙ... Тяжкий стон на трибуне Гриффиндора, аплодисменты и крики слизеринцев и ещё более дружное: НА ПОМОЙКЕ ОН РОДИЛСЯ, СЛИЗЕРИНУ ПРИГОДИЛСЯ. РОНАЛЬД УИЗЛИ - НАШ КОРОЛЬ... Затем, Рон пропустил ещё один гол... Очередную очень опасную атаку Монтегю, уже практически возле колец Гриффиндора, смогли отразить близнецы, когда Монтегю из-за раздавшегося громкого рычания немного замешкался, и братья Уизли влепили в него сразу два бладжера...       — Это всегда так? — с ужасом спросила Гермиона у подруги.       — Обычно, игра между львами и змеями более жёсткая, — пожала плечами Луна. — Но болельщики вели себя раньше лучше. Никого не оскорбляли, — утешающим тоном произнесла она, и прикоснулась палочкой к шляпе.       — Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р! — прозвучавшее рычание заглушило завывание на тему "...Уизли наш король.."       — Кэти Белл из Гриффиндора финтом оставляет позади Пьюси, уходит под Монтегю, — кричал Ли, воспользовавшись паузой в песне, — отличный вираж, Кэти! Обводит Уоррингтона, она мчится к кольцам, вперёд, Анджелина... ГОЛ! Тридцать — десять в пользу Слизерина, мяч у Пьюси...       Трибуна Гриффиндора огласилась радостными воплями, которые поддержало раскатистое громовое львиное рычание. Пролетавший Гарри увернулся от бладжера, запущенного в него Крэббом, и улыбнувшись, показал Луне большой палец...       — ...Пьюси отдаёт Уоррингтону, Уоррингтон — Монтегю, Монтегю возвращает его Пьюси... Джонсон перехватывает квоффл, пас на Белл, прекрасно... но нет, её настиг бладжер Гойла, и вновь мяч у Пьюси...       РОНАЛЬД УИЗЛИ - НАШ КОРОЛЬ, — дирижировала хором Паркинсон, и болельщики слаженно выводили: РОНАЛЬД УИЗЛИ НАШ ГЕРОЙ. ПЕРЕД КОЛЬЦ...       — Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р....       "Это какой-то кошмар", — подумала Гермиона, зажав уши руками...       — Снитч! — вдруг воскликнула Луна, дёрнув её за плечо и указывая рукой на землю поблизости от слизеринских шестов.       Там, буквально в футе над посеребренной инеем травой, парил крохотный, крылатый золотой мячик... Гарри появление главного мяча игры тоже заметил, его метла как-то провалилась, накренилась, от чего в груди у Гермионы похолодело, и он устремился к земле. А слева от Гарри, прильнув к своей метле, серебристо-зелёным пятном нёсся к земле его соперник, Малфой... Но снитч не оставался на месте, а обогнул подножие одного шеста и полетел к противоположным трибунам...       — Малфою теперь ближе.... — взволнованно сказала Луна, а потом вскочила на ноги: — Гарри! — завизжала она. — ГАРРИ!!! — она опять коснулась палочкой шляпы и та в этот раз так громко зарычала, что перекрыла даже подбадривающие вопли комментатора!       Гарри красиво вписался своей "Молнией" в крутой вираж, и быстро настиг соперника... Вот уже они летят голова к голове! Стадион вопил как неистовый. В трёх футах от земли Гарри оторвал правую руку от метловища и потянулся за снитчем... Справа от него летел Малфой, чья левая рука так же тянулась к мячу... Две секунды, в течении которых все с замиранием сердца следили за этой борьбой — и всё закончилось! Гарри схватил маленький, рвущийся на волю снитч и направил метлу в сторону и вверх, сжимая в руке вожделенный мячик, а его соперник, который в отчаянном рывке пытался достать до снитча, не удержался и сорвался с метлы — благо, это было почти над землёй, и он не столько падал, сколько проехался по траве.       — Мы победили!!! — визжала счастливая Луна. — Сто шестьдесят : тридцать! Гриффиндор ПОБЕДИЛ!!!       И она была такая не одна. Болельщики Гриффиндора ликующе вопили, прыгали и топали ногами. Радостные крики и аплодисменты доносились и от трибун Рейвенкло и Хаффлпафа... На преподавательской трибуне Гермиона заметила несколько скривившегося от недовольства Снейпа... Впрочем, недовольным был не только он один... Зато Макгонагалл с трудом скрывала свою радость...       Опять неимоверно громко прозвучал львиный рык от шляпы Луны, Гарри повернул голову на звук, и резко развернув метлу, помчался к ним... БУМЦ! Бладжер, который запустил Крэбб в сторону Гарри уже после окончания игры, с хрустом ударился об землю, в то место, над которым пролетал бы Гарри, если бы резко не свернул, с такой силой, что чёрный мяч наполовину встрял в замёрзшую почву! Прозвучал пронзительный свисток судьи, возмущённые крики и свист с трибун, что-то недовольно заорала как раз приземлявшаяся Анджелина, и помчалась к мадам Хуч, которая подозвала к себе Крэбба и с суровым лицом что-то тому втолковывала... Но, видимо, Гарри этого всего не заметил... Он лихо подлетел к ним, показал болельщикам снитч, зажатый в руке, на что те отреагировали уже не воплями, а просто торжествующим воем, после чего улыбнулся подругам.       — Ты молодец, Гарри! — воскликнула Луна.       — Спасибо, — улыбнулся он, — твоя великолепная "львиная голова" очень помогала, Луна.       — Это её задача, разгонять мозгошмыгов! — заявила та в ответ.       — Как тебе игра? — повернулся парень к Гермионе.       — Ужасно... — начала было она, но её руку вдруг сильно сдавила подруга, и она поправилась: — ...холодно! В следующий раз я одену более тёплые вещи... Тогда, полагаю, буду меньше думать как согреться, и смогу лучше следить за полем, — нашла в себе силы на улыбку Гермиона. — И как ты не замёрз за это время?       — Поверь, там, — он обвёл рукой поле, — весьма жарко. Игра в квиддич, это не спокойные полёты... Вот мордред! — вдруг воскликнул парень, и развернув метлу, понёсся к собравшейся на поле толпе...       Гермиона торопливо навела туда омнинокль — там, где приземлялись игроки Гриффиндора, теперь была куча мала — Фред (или Джордж) сцепился со слизеринским ловцом (каким-то неведомым образом там оказавшимся), периодически буцая Гойла, который лез к ним, на втором близнеце висели Анджелина, Алисия и Кэти, удерживая его. В эту кучу и влетел Гарри, на ходу спрыгивая с метлы. Он, вначале, просто пытался растолкать их, потом отшвырнул в сторону что-то закричавшего Малфоя, от чего тот упал и проехался по траве не хуже, чем когда сорвался с метлы, после чего Гарри обхватил Фреда (или Джорджа), при этом ему приходилось ещё и отпихивать в сторону Гойла. В конце-концов, Гарри выхватил палочку и наколдовал "Импедименту"...       Драка прекратилась. Малфой скорчился на земле, он открывал рот, видимо в стонах, из носа текла кровь, Гойл держался за распухшее красное ухо, у одного близнеца была разбита губа, а второго всё так же удерживали три охотницы-гриффиндорки...       — Никогда не видела такого безобразия! Мистер Уизли! Взрослый волшебник... Как вы могли?! Немедленно марш в Замок! — громко закричала подлетевшая мадам Хуч. — И сразу в кабинет декана. Отправляйтесь! Ну!       — Это спорт?! — возмущённо прошипела Гермиона, смотря как один из близнецов молча, с трудом переводя дыхание, пошёл по полю к выходу, а второй всё вырывался из рук девушек с явным намерением отпинать стонущего и корчащегося Малфоя. — Это какое-то варварство и... И дикость!       — Такое только на матчах "Гриффиндор — Слизерин", — вяло оправдывалась Луна. — И то, относительно недавно. До этого была просто жёсткая, бескомпромиссная игра. Иногда с противостоянием почти на уровне профессиональных команд, но игра...       — Но драка... — продолжала возмущаться Гермиона...       — Давай вначале узнаем что и из-за чего, — попросила её подруга...       В ходе расспросов и выяснений, в котором приняли участие чуть ли не половина факультета Гриффиндор, сбежавшаяся с трибун, выяснилось, что распеваемую слизеринцами песенку сочинил Малфой, о чём и похвастался, в придачу добавив, что хотел сочинить ещё два куплета — про "толстую уродину" и "бездарного тупицу", подразумевая миссис и мистера Уизли... И Джордж (это оказался он) не выдержал, а Фреда удалось скрутить и удержать с трудом. А когда появился Гарри, то Малфой вякнул на счёт того, что "Поттер опять спасает Уизли", ну и добавил что-то на счёт мамы Гарри, причём очень оскорбительное, после чего тот его и отшвырнул... Стало хоть немного понятно, почему произошла схватка...       Но на этом, к сожалению, эта нелицеприятная история не закончилась! Они подождали пока Гарри выйдет из раздевалки, и вместе пошли в Замок. Луна с Гарри и охотницами обсуждала какие-то нюансы и тонкости игры, которые для Гермионы были тёмным лесом... Но в Холле их поджидала какая-то третьекурсница с Гриффиндора, передавшая им, что Гарри и Фреду нужно срочно идти к декану. Гермиона и Луна решили подождать его у кабинета профессора Макгонагалл...       Через пятнадцать минут из кабинета вышла вначале Амбридж, а вслед за ней и трое гриффиндорцев в весьма подавленном состоянии. У Гарри было лицо... Одновременно осунувшееся и неверящее в происходящее. Близнецы и вовсе тихо, сквозь зубы матерились...       — Гарри? Что случилось, Гарри? — затормошили подруги парня с двух сторон.       Он посмотрел на них каким-то диким взглядом и выдавил из себя:       — Меня... Нас... — он кивнул в сторону близнецов, — отстранили от квиддича...       — За что?!       — За то... что избили Малфоя и Гойла, — вздохнул он.       — Но... но... Но ты же не дрался! — воскликнула Гермиона. — И Фред, он...       — Амбридж считает, что дрался... Мол, от моего "удара", у Малфоя там что-то случилось... Видать, ноготок на мизинчике сломался, — презрительно скривился парень. — А Фред не вступил в драку, только потому, что его держали... А ещё я, оказывается, пытался проклясть учеников... — Гарри обречённо махнул рукой.       — И надолго? — спросила Луна. — Отстранили, в смысле?       — Амбридж сказала, что пожизненная дисквалификация, — опять обречённо махнул рукой Гарри. И мрачно добавил: — И мётлы конфисковали...       — Но... Но у неё нет такого права! — возмутилась Гермиона. — Только декан может назначить или запретить играть в факультетской команде! А мётлы вообще — это...       — Она сказала, что есть у неё права, — перебил её Гарри, и побрёл в сторону башни...       На ужине ни Гарри, ни близнецов Уизли не было, впрочем, отсутствовала вся команда Гриффиндора, зато за столом Слизерина, несмотря на проигрыш, было подозрительно весело. Особенно веселился и был безмерно счастливым Малфой...

***

      В воскресенье утром, выходя на завтрак, Гермиона обратила внимание на факультетскую доску объявлений. Там обычно были вывешены различные новости факультета: пергамент с текущими набранными факультетом баллами, списки предлагаемых рейвенкловцами старших курсов подержанных учебников, расписание тренировок и игр по квиддичу, объявления о предстоящих контрольных и результаты прошедших, даты посещений Хогсмида и прочие объявления, касающиеся жизни и учёбы рейвенкловцев. Теперь это всё перекрывал большой лист, на котором текст был напечатан жирным, чёрным шрифтом, внизу красовалась официального вида печать и подпись с завитушками.       ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА       Отныне, генеральному инспектору принадлежит решающее слово в определении наказаний, санкций, а также лишении привилегий, данных ученикам Хогвартса, и право изменять таковые наказания, санкции и ограничения привилегий, определённые другими преподавателями.       Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №24,       подписанный Министром Магии, Корнелиусом Освальдом Фаджем,       2-го ноября 1995 года.       Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор.       Теперь стало понятно, о чём говорил Гарри, когда сказал, что у Амбридж есть полномочия выгонять из команд...       Всё воскресенье подруги нигде не могли разыскать Гарри. Они его видели за завтраком — ужасно подавленным и расстроенным, а потом он как сквозь землю провалился. Ни в Библиотеке, ни в известных подругам классах, ни в Выручай-Комнате — его нигде не было. Луна даже сходила в гриффиндорскую башню, но оказалось, что Поттера там никто не видел с самого утра. И "Карта" была у него... Где же искать этого несносного мальчишку?! А вдруг с ним что-то случилось?       Тема об отстранении Поттера и близнецов Уизли от квиддича была самой обсуждаемой. Рейвенкловцы пришли к общему мнению, что всё случилось из-за Рона Уизли, которому точно можно было вручать приз школы "Худший вратарь столетия". Ведь если бы он так не трясся и не трусил, то и от этой песенки вреда бы не было никакого. А скорее всего — слизеринцы даже и не подумали её распевать. Хотя, конечно, не отметить того, что Малфой чрезмерно по-хамски себя вёл, не могли. Впрочем, не только один Малфой. Многие слышали, как за ужином Монтегю хвалил Крэбба за то, что тот запустил бладжером в Поттера, и сожалел о том, что Поттер увернулся. То, что это было уже после окончания игры — ни Монтегю, ни Крэбба совершенно не волновало. Хотя, между прочим, как раз за это дисквалифицируют! Но... Слизеринцам было хоть бы хны, их не только не наказали, они ещё и в открытую этим хвастали! Что вызывало вопросы...

***

      В понедельник утром удалось поймать Гарри, и выяснить куда он пропал. Оказывается, в Хогвартс вернулся Хагрид, и Гарри провёл выходной у него... Он хоть и выглядел немного лучше, чем после матча и в воскресенье, но всё равно был подавленным и очень грустным... Гермиона хотела утешить и ободрить парня, уверить, что в отстранении нет ничего страшного, зато будет больше времени на учёбу и занятия, но поймав запрещающий взгляд как будто услышавшей её мысли Луны, прикусила язычок...       Только сейчас, когда Гарри лишился квиддича, Гермиона смогла наконец понять сколько он значил для Гарри...       Парень был как "в воду опущенный", на попытки его разговорить — отвечал односложно, часто невпопад, на уроках смотрел в окно на хмурое небо, из которого валила снежная крупа, с такой тоской в глазах, что становилось просто жутко. Даже занятие ОД, которое срочно назначили подруги, провёл... совершенно без былого энтузиазма и огонька...       Зато некоторые... Тот же Малфой был откровенно счастлив, и громогласно, в открытую, в Большом Зале рассуждал, что теперь, когда от команды Гриффиндора осталось всего три охотницы и неумеха-вратарь, которого можно не брать в расчёт, у слизеринцев есть все шансы на Кубок, при этом насмехаясь и издеваясь над Гарри... Тот сжимался, опускал взгляд или просто вставал, не доев, и выходил из Зала. А самое противное, что Амбридж, смотря на это, не скрывала довольной улыбки! Впрочем, не только она. Профессор Снейп, к примеру, тоже — не мог удержать на лице невозмутимость, и то и дело чуть-чуть, но зло улыбался...       И Гермиону всё это ужасно бесило!       Бесило то, что Амбридж это явно сделала в угоду "слизням"! Гермиона в воскресенье просматривала запись игры, и так как во время матча ей было многое из происходящего на поле непонятно, то она рассматривала и трибуны... При перепросмотре, её взгляд зацепило то, что Амбридж каждый гол забитый Слизерином радовал, как она улыбалась, благожелательно кивая своими жирными подбородками в такт распеваемой слизеринскими болельщиками песне. А когда Гарри поймал снитч, то её аж перекосило от злости... Ещё сильнее Гермиону бесило, что это явная и откровенная несправедливость! И уж совсем выводило из себя, что сделано это было явно специально, чтобы задеть Гарри, сделать ему больно...       Гермиона даже ходила к профессору Макгонагалл, но та, вздохнув, сказала, что — "у неё связанные руки, она ничего сделать не может" и посоветовала Гермионе заниматься учёбой, и не лезть в эти вопросы.       Но "спокойно заниматься и не лезть", видя страдания Гарри, было решительно невозможно! Гермиона настолько погрузилась в переживания по этому поводу, что при написании ответа на очередное полученное от Виктора письмо, непроизвольно описала эту ужасную ситуацию. Вначале, перечитав, хотела переписать, но потом решила оставить. Возможно, Виктор, как лучше знающий все эти нюансы квиддича, что-то подскажет?       Единственное, что вывело Гарри из состояния апатии и подавленности, был урок УЗМС, который проводил вернувшийся профессор Хагрид... И на который, со своей инспекцией, припёрлась Амбридж!..       — Она обращалась с ним как... Словно обращалась к иностранцу, причём тупому! — возмущённо шипел пребывавший в жутком бешенстве Гарри даже вечером, после окончания всех уроков. — А эти её комментарии?! — злобно скривился он, и явно передразнивая Амбридж, произнёс: — "Вынужден прибегать к примитивному языку жестов", "По-видимому, легко теряет нить изложения", — он фыркнул, а потом почти заорал: — Она его провоцировала! То переспрашивала, как глухая. То запутывала... И строчит, строчит, строчит в свой блокнотик... И всё это со своей мерзкой улыбочкой и комментируя жеманным голосочком... Ненавижу эту конченную сук...       — Гарри! Следи за языком! — возмущённо перебила его Гермиона.       — А что у вас было на уроке? — мягко, успокаивающе, спросила Луна.       — А? — Гарри явно сбился с мысли, потом сориентировался: — Фестралов показывал...       — Нам тоже, — мечтательным тоном произнесла Луна. — Они такие грустные, — со вздохом сожаления продолжила она. — Мне их так жаль...       — А эта Розовая Жаба, прикиньте, такая заявляет: "Вам известно, что Министерство магии отнесло фестралов к разряду «опасных»?" — Гарри, скривившись, опять передразнил жеманный голосок Амбридж.       — Ну, они довольно большие, хищные, и наверняка представляют опасность, — рассудительно заметила Гермиона.       Гарри на это злобно ухмыльнулся:       — "Милашки" малыши-лукотрусы, если полезть к их дереву, на котором они живут, тоже... "представляют опасность", Гермиона. Сразу атакуют, и могут "на счёт раз" выбить глаза! Нюхлеры, тоже, могут запросто искусать до смерти... Даже единороги, в определённых условиях, чтобы ты знала — бросятся в атаку! Так что это ни разу не показатель, — гневно фыркнул парень. — Амбридж специально такое говорила, чтобы позлить Хагрида и показать его некомпетентность как учителя! Она даже Невилла запутала и использовала, чтобы обвинить Хагрида: "Ученики запуганы настолько, что не признаются в своём страхе", — опять передразнил он Амбридж. — А слизеринцы ещё насмехаются и ей поддакивают! Эта сучка, Паркинсон, и белобрысая тварь...       — Гарри, Гарри, — Луна схватила парня за руку, — успокойся, Гарри. Всё уже закончилось...       — Да как же, "закончилось"! — воскликнул он. — "Вы получите результаты инспекции через десять дней", — копируя Амбридж сказал Гарри. — При этом, она ему ещё и жестами то что вякала, дублировала! Сурдопере... как его! Цифры, на пальцах! Как будто Хагрид какой-то тупица вроде Гойла с Крэббом!       — И как у вас отнеслись к фестралам? — вернула разговор к теме урока Гермиона. А то Гарри мог рассуждать о Хагриде и несправедливости Амбридж часами, и кто знает, чем бы это закончилось в результате.       — Ну... — Гарри взлохматил волосы, — оказывается, Невилл... тоже их видит. По крайней мере, один он признался. У него дедушка умер... на глазах. Остальные, ну, гриффиндорцы точно, вроде бы их не видят...       В общем, Гарри немного взбодрился, пусть и причиной тому послужила эта некрасивая ситуация с Хагридом, что обрадовало подруг. Но больше всего Гермиона и Луна ожидали понедельника, когда должен был выйти номер "Придиры" с интервью Гарри. Рита выполнила свою часть договора — статья получилась очень хорошей, достаточно близкой по тексту и смыслу к тому, что написали Гермиона и Луна... Хотя, конечно, Рита Скиттер не смогла не удержаться от своих "фирменных приёмчиков" с недосказанностью, "толстыми" намёками и патетическими восклицаниями. Впрочем, от этого статья только выиграла. И мистер Лавгуд, по словам Луны, был от неё в восторге...

***

      Утром в понедельник, тринадцатого ноября, они с Луной проснулись ни свет ни заря. Их разбудил Фес, который отчаянно стучал клювом в оконное стекло и принёс небольшой мешочек с наложенными чарами "Незримого расширения", в котором было три десятка новеньких, свежих, ещё остро пахнущих типографской краской, журналов "Придира".       За прошедшее время Луна распространила подписку на журнал среди многих, особенно в ОД, с загадочной улыбкой обещая что-то неимоверно важное в самом ближайшем времени. Впрочем, большинство и так с удовольствием начали читать статьи журнала, находя радость в сатирических статьях про министра и министерство, с жаром обсуждая те или иные аллегории, и посмеиваясь над прочими публикациями о всяких "нарглах и мозгошмыгах"...       Гермиона нетерпеливо извлекла из забранного у Феса мешочка стопку и взяла в руки верхний экземпляр. С обложки смущённо улыбался Гарри, а поперёк его колдографии большими красными буквами шла надпись:       ГАРРИ ПОТТЕР НАКОНЕЦ ЗАГОВОРИЛ:       ПРАВДА О ТОМ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ И ЕГО ВОЗВРАЩЕНИИ, КОТОРОЕ Я ВИДЕЛ СВОИМИ ГЛАЗАМИ!       — Неплохо, правда? — улыбнулась Луна. — Макет обложки делала я. А колдофото Гарри, специально для статьи, сделал Колин, — она мечтательно гладила Феса по перьям.       — Но зачем столько журналов? — удивилась Гермиона, указывая на лежащую на столе стопку.       — Они понадобятся, — улыбнулась подруга. — Вот увидишь. Многие захотят себе оставить эту статью. И послать родителям. Я думаю, — она постучала пальчиком по губам, — Фесу придётся ещё пару раз слетать к папе...       В Большой Зал подруги пришли заранее, с нетерпением ожидая появления почтовых сов. Появившемуся Гарри они приветственно помахали руками, парень был несколько напряжён, и Луна быстренько сбегала к нему и о чём-то тихонько пошепталась...       — Я сказала Гарри, что всё будет хорошо, и никакие нарглы не помешают разогнать сегодня мозгошмыгов, — с улыбкой заявила подруга, вернувшись за их стол, чем вызвала смешки сидящих рядом. А потом, наклонившись к Гермионе, тихонько добавила: — И передала ему несколько экземпляров... Для него, и ещё папа просил, чтобы Гарри несколько штук подписал...       Потихоньку, места за столами заполнялись студентами, а последние появились практически одновременно с влетевшими под своды Зала совами, несущими почту...       Гермиона, Луна и Гарри были не единственными, кто с нетерпением ждал выпуск "Придиры"... Так или иначе, но о предстоящей публикации интервью с Гарри Поттером знало достаточно много студентов: всем было любопытно. Поэтому почтовых сов встретили с небывалым оживлением! Было видно, как те, кто подписался на "Придиру", получив от совы большой жёлтый конверт, тут же его разрывали, и достав журнал, погружались в чтение...       В придачу, началось паломничество сов к Гарри, что было очень необычно, поскольку, как правило, он не получал писем, а тут возле него нетерпеливо топталась целая дюжина разномастных птиц... Он позабирал у них письма, и вскрыл то, что доставила очень представительная сова, которая, судя по тому как жадно глотала воду, а потом ухватила с тарелки большой кусок бекона, совершила весьма длинный путь...       Гарри же, не обращая внимания на происходящее вокруг, погрузился в чтение письма... с улыбкой на лице. Разумеется, эта картина не могла не привлечь внимания. И нежелательного — к сожалению, тоже...       Профессор Амбридж подошла к месту Гарри, её жабьи глаза навыкате недоумённо озирали разгром, учинённый совами на столе перед Гарри, и груду конвертов, лежащих перед гриффиндорцем.       — Что здесь происходит? — прозвучал её тонкий, но довольно громкий фальшиво-приторный голосок.       Гарри оторвал взгляд от письма, которое жадно читал, и с несколько ошарашенным видом посмотрел на Амбридж. За развернувшейся мизансценой с любопытством наблюдали, наверное, все ученики в Большом Зале.       — Кто это прислал вам столько писем, мистер Поттер? — вкрадчиво спросила Амбридж.       — А что, разве это преступление — получать письма? — громко, с вызывающим видом, осведомился один из близнецов, сидящий рядом с Гарри.       — Поосторожнее, мистер Уизли, не то останетесь после уроков, — предупредила Амбридж. — Ну, мистер Поттер? Кто же вам написал, раз вы так увлечённо читаете, что даже про завтрак забыли?       Гарри помедлил, потом, будто не веря сам, взглянул на конверт, улыбнулся:       — Виктор Крам! — громко и отчётливо произнёс он, чем вызвал нарастающую волну восклицаний, вздохов и ахов.       — Кхе... Кто?! — Амбридж аж поперхнулась, а её жабьи глаза вылупились ещё сильнее.       — Виктор Крам, — повторил Гарри, пожав плечами, и пояснил как-будто для слабоумной: — Ловец, — он кистями рук изобразил что-то вроде мячика с крылышками, — национальной сборной Болгарии...       — Я знаю, кто такой мистер Крам, — злобно прервала его Амбридж. — И что же, Поттер, вам пишет мистер Крам? — опять фальшиво-приторным голоском поинтересовалась она. И увидев, что Гарри замялся, вкрадчиво добавила: — Ну же, не стесняйтесь. Или мистер Крам вас пристыдил?       Гарри посмотрел на письмо, потом на Амбридж, потом пожав плечами, как бы говоря "ну, вы сами напросились", произнёс:       — Виктор приглашает меня на каникулах в гости на тренировочную базу. И пишет, что знает как минимум трёх тренеров команд, которые с радостью возьмут меня в запасной состав, а то и...       — Я запретила вам играть в квиддич, пожизненно! — взвизгнула Амбридж. — И когда мистер Крам это узнает...       — Он знает, — опять пожал плечами Гарри.       — И?       Гарри замялся, потом нерешительно взглянул на письмо, опять на Амбридж...       — Что же вы замолкли, мистер Поттер? — громко спросила та.       — Ну... — Гарри несколько замялся, опять взглянул на письмо, а потом улыбнулся: — Виктор пишет, что "Европейская Лига Квиддича" подчиняется "Комитету по квиддичу Международной конфедерации магов", и что только "Лига" или "Комитет" могут дисквалифицировать игрока, а на личное мнение школьного инспектора им глубоко... э-э-э...       — Что?! — громко завизжала Амбридж. Она подскочила к Гарри и требовательно протянула руку: — Дайте сюда, Поттер...       — Кхм, — прозвучал голос профессора Макгонагалл, которая незаметно подошла к столу своего факультета. — На сколько я помню, Долорес, в ваши полномочия, выданные вам... министром, — губы декана Гриффиндора искривились в едва заметной усмешке, — чтение почты студентов не входит. Не так ли?       Амбридж так и застыла с протянутой рукой, потом скривилась, глянула злобно на Гарри, на профессора Макгонагалл, и выдавила из себя:       — Нет, не входит.       Профессор кивнула, и строго посмотрела на Гарри:       — Мистер Поттер, я хочу напомнить вам, что до звонка осталось пятнадцать минут, а для чтения личной почты в распорядке дня предусмотрено личное время.       — Да, профессор, — кивнул Гарри, и быстро сгрёб письма в сумку, после чего заторопился из Большого Зала...       — Это хорошо, что Гарри сегодня пришло письмо от Крама, — улыбнулась Луна, наблюдая за уходящим парнем, вслед за которым рванула добрая половина гриффиндорцев.       — Да, это было вовремя, — кивнула Гермиона. — Но Амбридж всё равно узнает об интервью...       — Это неважно, — Луна мотнула головой. — Главное, что у Гарри теперь меньше плохих мозгошмыгов...       До большой перемены все журналы, которые были у Луны, раскупили! Гермиона своими глазами на перемене видела как один хаффлпаффец купил у рейвенкловца журнал за галлеон, то есть почти, без одного сикля, за тройную цену! Они с Луной переглянулись:       — Возможно, Фесу придётся совершить больше, чем пару полётов, — довольно улыбнулась блондинка.       После второго урока они встретились с Гарри в коридоре.       — Ты уже прочёл письма, которые прислали? — поинтересовалась Гермиона, пока они шли в Большой Зал на обед.       — Да, — кивнул он.       — И что пишут? — нетерпеливо спросила Гермиона.       — Ну, один написал, что я съехал с катушек, второй, что мне нужно пройти курс лечения Шоковыми заклятиями в больнице святого Мунго... — он вздохнул, а потом, видимо заметив разочарование на её лице, поспешил успокоить: — Но есть и те, кто сомневается и не знает что теперь думать, — Гарри улыбнулся, — а пара человек даже написали, что они мне верят!       — Вот видишь, — воспряла духом Гермиона. — Мы же говорили, что это даст результат.       — А ученики? — поинтересовалась Луна. — Они как?       —Ну, — Гарри взлохматил волосы, — ко мне подходили несколько... Спрашивали — действительно ли это моё интервью, и правда ли там написана... Я сказал — да...       — И? — нетерпеливо уточнила Гермиона.       — Один попросил расписаться на статье, он хочет журнал послать отцу, — довольно улыбнувшись, ответил Гарри.       Но хорошее настроение продержалось недолго. У входа в Большой Зал их встретила Амбридж, бурлящая от переполняющего её негодования, с журналом "Придира", который стискивала пухлыми, короткими пальцами. Рядом с ней находились профессора Снейп, с хмурым и недовольным лицом, и Макгонагалл, которая пыталась сохранять выражение спокойной невозмутимости.       — Мистер Поттер, — обратилась Амбридж к Гарри, буквально поедая его глазами. — Это что такое? — она показала журнал.       Гарри переглянулся с подругами. Видимо, озвучивать очевидную сентенцию: "Это журнал, профессор Амбридж", — ему не хотелось, а что ещё ответить на такой вопрос — как-то в голову не пришло.       — Вы посмели дать интервью? — не дождавшись ответа, спросила Амбридж ещё более тонким и мерзким голосом, чем обычно.       — Интервью? Это когда журналист мне задаёт вопросы, а я на них отвечаю? — уточнил Гарри. — Да, было такое.       На бледном, рыхлом лице Амбридж проступили отвратительные фиолетовые пятна.       — Когда вы это сделали? — спросила она чуть севшим голосом.       Гарри было открыл рот, но тут вмешалась Луна.       — Гарри посетил редакцию "Придиры" в средине летних каникул, — своим обычным рассеянным голосом, с мечтательным взглядом, произнесла она.       Гарри, почему-то, к удивлению Гермионы, подтверждающе кивнул, профессор Снейп, который впился в этом момент в парня глазами, в ответ на взгляд Амбридж тоже едва заметно кивнул, после чего скривился и развернувшись, пошёл к преподавательскому столу. Амбридж, теперь с подозрением, рассматривала Полумну.       — Допустим это так. Тогда почему это, — она потрясла журналом, — вышло только сейчас?       — Августовский номер уже был свёрстан, — с готовностью начала объяснять Луна с ужасно серьёзным видом. — Вообще, вам, профессор, лучше обсудить это с папой. Редакционной политикой занимается он... Но я тоже могу вам всё рассказать, — Луна улыбнулась. — В сентябрьском номере были две важные статьи о лунопрыгах и углобрюхах, а в октябрьском — большая статья о морщегогом кизляке...       — О каком ещё кизляке?! — возмущённо завизжала потерявшая терпение Амбридж.       — О морщерогом, — всё тем же полу-мечтательным тоном, с улыбкой, сказала Луна.       — Вы что, издеваетесь?! — ещё громче взвизгнула Амбридж.       Луна в ответ начала разглядывать её своими большими серебристо-серыми глазами, немного склонив голову к правому плечу, с видом полного недоумения. Те, кто плохо знали Полумну, могли предположить, что ей просто нечего ответить... Но Гермиона прекрасно знала, что подруга действительно издевается над Амбридж — "Поразительно, профессор. И как вы смогли догадаться?"       Профессор Макгонагалл смотрела молча, всё с тем же нечитаемым выражением лица. Амбридж перевела взгляд с Луны на Гарри. Очевидно, она была вне себя от ярости — журнал дрожал в её коротких, толстых пальцах.       — За это я вас лишаю права выхода в Хогсмид, мистер Поттер, — полу-прошептала полу-прошипела она.       — Кхм, — обратила на себя внимание профессор Макгонагалл. — Если мне не изменяет память, Долорес, администрация школы не имеет права наказывать или награждать студентов за то, что они делают на каникулах. Или министр вам уже выписал дополнительные полномочия?       Амбридж скривилась, как будто хлебнула полный стакан уксуса, но продолжала буравить Гарри злым взглядом своих блеклых, водянистых глазок.       — Как вы осмелились... как вы могли... — тихим голосом сказала она ему, и сделала глубокий вдох. — Я пыталась отучить вас лгать. Видимо, вы до сих пор не усвоили моего урока. Мне донесли, что не далее как урок назад, на перемене, вы опять распространяли среди учащихся враньё о якобы возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть. Минус пятьдесят очков Гриффиндору и ещё неделя отработок, мистер Поттер. — Потом, Амбридж опять вздохнула, и повернулась к профессору Макгонагалл: — На это моих полномочий хватает, не так ли, Минерва? — приторно-сладким и одновременно дрожащим от ярости голосом произнесла она.       Профессор Макгонагалл сухо кивнула и Амбридж зашагала прочь, прижимая "Придиру" к груди. Множество учеников, собравшихся в Холле, стоящих на Главной лестнице, или следящих за происходящим из Большого Зала, проводили её взглядом. Декан Гриффиндора повернулась к Гарри:       — Не думаю, что стоит стоять тут, мистер Поттер. Время обеда не резиновое. Идите же...       Но Гермиона была готова поклясться, что суровая преподавательница Трансфигурации едва заметно, чуть-чуть, краешками губ, улыбнулась им троим...       — Что это было? — нетерпеливо поинтересовалась Гермиона за столом у подруги.       — Что именно? — удивлённо переспросила та.       — Когда Амбридж спросила у Гарри, когда он дал интервью, а ты сказала, что летом и...       — А... — потянула Луна. — Профессор Снейп легилимент...       — Что? — воскликнула Гермиона.       — Да, — кивнула Луна. — И не он один. Когда Амбридж спросила Гарри, я сказала, что он у нас побывал летом. Это случилось на его день рождения. Мы погуляли по Лондону, и я пригласила Гарри к нам. Он очень понравился папе, а Гарри понравились сливы-цеппелины и мои рисунки...       — Луна! — возмущённо воскликнула Гермиона. — Можно ближе к теме?       — Хорошо, — улыбнулась та. — Так вот, когда я сказала, что он летом побывал в редакции, Гарри вспомнил этот визит, профессор Снейп это прочитал и... Амбридж не узнала про нашу встречу с Ритой, — закончила она.       — Откуда ты знаешь, что профессор Снейп легилимент? — буквально прошипела Гермиона.       — Папа сказал. В конце лета. А ему — кто-то из наших читателей, — пояснила Луна.       — А мне ты почему не сказала?       — Но ты же говорила, что Виктор подарил тебе книги по Окклюменции, — удивлённо возразила подруга. — Если ты ей занимаешься, то поверхностная легилименция тебе не страшна.       — А тебе?       — А меня прочитать... сложно. У него сразу голова болеть начинает, — как-то загадочно и непонятно ответила подруга.       К концу следующего урока, по всей школе были расклеены большие листы с новым приказом Амбридж — не только на факультетских стендах, но и на главной Доске объявлений в Холле, в коридорах, и даже в классах!       ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА       Любой учащийся, уличённый в хранении журнала «Придира», будет немедленно исключён.       Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №25,       подписанный Министром Магии, Корнелиусом Освальдом Фаджем,       13-го ноября 1995 года.       Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор.       Каждый раз, когда Гермионе попадалось на глаза одно из этих объявлений, она просто не могла сдержать счастливой улыбки.       — Да что тебя так радует? — не выдержал Гарри.       — Неужели ты не понимаешь? — удивилась Гермиона, и принялась объяснять: — Гарри, даже если бы Амбридж сама захотела, чтобы в школе не осталось ни единого человека, который не читал твоего интервью, она не могла бы придумать ничего лучше, чем то что сделала, запретив его!       Гарри, видимо, не совсем понял, и подруги начали наперебой рассказывать что происходит...       — У меня не осталось ни одного журнала, — весело сказала Луна, — и более того, уже есть предоплата на шестьдесят восемь экземпляров. А я даже не уверена, что у папы они найдутся. Все только и делают, что обсуждают твоё интервью, Гарри. И все хотят его прочесть сами и иметь свою собственную копию!       — Вот-вот! — подхватила Гермиона. — Ты не поверишь, но я зашла в туалет перед уроком, и девочки там только об этом и разговаривали! А потом они заметили меня — очевидно же, они знают, что мы общаемся, и налетели на меня с вопросами! — сказала она ошеломлённому парню. — И я думаю, Гарри, что они тебе верят! Честное слово!       — Да, — улыбнулась Луна. — Ты их всё-таки убедил, Гарри!       За ужином все ученики только и делали, что шушукались, на память цитируя целые абзацы из интервью... Более того! Некоторое оживление наблюдалось и за преподавательским столом, где профессора тихо переговаривались между собой, время от времени бросая взгляды на Гарри.       Это был полный успех их задумки! Одно только портило подругам настроение: новые отработки Гарри у Амбридж, и значит — опять пытки для него.       — Прости, Гарри... Об этом я как-то не подумала, — потупилась Гермиона, когда они вышли с ужина, и Гарри повернулся, чтобы идти к кабинету Амбридж. — Я даже не предполагала, что она так отреагирует...       — Не переживай, Гермиона, — улыбнулся ей парень. — Оно того стоит!

***

      Но по-настоящему ажиотаж и кипиш начался в школе на следующий день! Видимо, все прочитали, или как-то иначе ознакомились с интервью, и понеслось! То и дело к Гермионе и Луне подходил с вопросами даже совершенно незнакомые студенты. Гарри останавливали прямо в коридорах, жали руку, извинялись, что ему не верили. А некоторые доставали журнал из сумки, и оглянувшись, просили расписаться. Перед уроком Трансфигурации навстречу Гарри из толпы гриффиндорцев выступил Симус Финниган.       — Я только хотел сказать... что я тебе верю. И послал этот журнал маме... — нерешительно промямлил он, косясь на левое колено Гарри.       Но было видно, что этот поступок соседа по комнате Гарри очень тронул.       Амбридж заполошно металась по школе, останавливая в коридорах случайных учеников, заставляя их вынимать из сумок книжки и выворачивать карманы. Она искала запрещённый номер "Придиры", но школьники похвально быстро сообразили что к чему. Они заколдовывали журнал, или вырванные из него страницы с интервью Гарри так, что любой посторонний видел в них только выписки из учебников, или превращали журнал в чистые листы, снимая заклятие лишь тогда, когда им хотелось перечитать статью снова.       К обеду опять разошлись все принесённые Фесом утром экземпляры, и опять была куча заказов на новые!       — Этот номер журнала просто разлетается, и папа печатает дополнительный тираж! — радостно сообщила Луна, когда они вышли после обеда на прогулку в замковый дворик. — Ему просто не верится, что ты интересуешь людей даже больше, чем морщерогие кизляки! — добавила она, лукаво улыбаясь.       Особенно порадовала Гарри (да и Гермиону с Луной, если быть честными) реакция на происшедшее некоторых слизеринцев...       Ближе к вечеру, зайдя в Библиотеку, они заметили там сидящих за столом Малфоя, Крэбба, Гойла и Нотта — сдвинув головы, слизеринцы о чём-то тихо, но напряжённо переговаривались. Они дружно с ненавистью посмотрели на Гарри, когда он стоял и держал отобранные на полках Гермионой книги... Гойл угрожающе затрещал суставами пальцев, сжимая кулаки, а Малфой стал что-то яростно нашептывать Крэббу.       — Их реакция понятна, Гарри, — ухмыльнулась Гермиона, — Ведь ты назвал их отцов в числе Пожирателей смерти... И им начали задавать неприятные вопросы. Слышал бы ты, как вопила и визжала сегодня в туалете Паркинсон!       Гарри не смог сдержать довольной улыбки и быстро отвернулся от слизеринцев, уставившись на книжные полки...       — А самое забавное в этом, — весело сказала Гермиона, когда они вышли из библиотеки, не скрывая своего удовлетворения от ситуации, — что они даже возразить тебе не могут! Ведь это значило бы, что они нарушили приказ Амбридж и прочли запрещённую статью!       — Сомневаюсь я, — задумчиво потянул Гарри, взлохматив волосы. И видя её недоумение, пояснил: — Хорёк этого так просто не оставит... Он найдёт способ, как отомстить.       Но Гермиона лишь отмахнулась. По её мнению — Гарри был излишне зациклен на этом дурацком противостоянии с Малфоем. Ну в самом деле — что такого может придумать слизеринец? Снять с Гарри пять баллов? Так если не нарушать правила, то и снимать баллы будет не за что...       А интервью давало всё новые и новые плоды, капитально растормошив Хогвартс и его обитателей! Гриффиндорцы, по словам Падмы, вообще устроили нечто из ряда вон! Близнецы Уизли поколдовали над обложкой "Придиры" и вывесили получившийся результат на стену Общей гостиной факультета. Они не просто увеличили её до размеров, раз так в пять больше, чем листы приказов Амбридж, но и заколдовали таким образом, что гигантская голова Гарри озирала присутствующих, время от времени выдавая громогласные сентенции вроде: "В МИНИСТЕРСТВЕ ОДНИ ИДИОТЫ!" или "ЕШЬ НАВОЗ, АМБРИДЖ!", чем очень веселила "львят". Более того! У близнецов появились заказы на эту продукцию, по крайней мере про "барсучков" Падма говорила с уверенностью...       Профессора тоже не остались в стороне от происходящего. Разумеется, они не позволяли обсуждать интервью на уроках, и ничего не говорили сами (хотя Гермиона точно знала, что ещё в понедельник вечером некоторые рейвенкловцы рванули к декану за разъяснениями, и просидели у профессора Флитвика до глубокой ночи, так, что ему пришлось написать для них записку, о том, что они задержались на отработке, чтобы не было проблем с Филчем). Однако преподаватели всё равно находили способ выразить свои чувства и поддержку Гарри.       Так, профессор Спраут, оказывается, на уроке Гербологии наградила гриффиндорцев двадцатью очками... когда Гарри передал ей лейку!       Профессор Трелони на своём занятии вдруг истерически разрыдалась и заявила изумлённому классу и очень недовольной Амбридж, что Гарри вовсе не умрёт в юном возрасте, а доживёт до преклонных лет и станет министром магии и отцом двенадцати детей, что мгновенно разлетелось по школе и стало самой обсуждаемой сплетней среди подавляющего количества учениц Хогвартса...       Лучезарно улыбающийся профессор Флитвик, то и дело просил Гарри продемонстрировать какое-нибудь заклинание, и за каждое выполненное давал ему по пять баллов... В результате, под конец урока Чар, Гриффиндор получил целых сорок очков (что, впрочем, совершенно не расстроило рейвенкловцев), а после звонка профессор впихнул в руки Гарри коробку попискивающих сахарных мышек, сказал "тс-с!" и улыбаясь, и довольно покачивая головой, поспешил прочь...       Профессор Макгонагалл, строгая и невозмутимая, относящаяся к своим подопечным "львам" строже, чем даже к слизеринцам, за выполненное Гарри заклинание исчезновения на морской свинке, наградила тридцатью баллами, а потом сказала, что в ближайшую неделю давать Гарри домашние задания не будет...       Только одно в эти дни бесило и неимоверно раздражало Гермиону и очень огорчало Луну — ежевечерние наказания Гарри у Розовой Жабы! Кисть правой руки парня, которая, видимо, и так до конца не зажила после предыдущих "сеансов обучения не лгать", воспалилась и выглядела просто ужасно. Гарри это скрывал как мог, говоря, что не хочет этой Жабе доставлять удовольствие, но то и дело морщился от боли, когда писал на уроках...

***

      Утро четверга принесло новые проблемы. Не успели они с Луной спуститься в гостиную, как их перехватил Энтони.       — Привет. Посмотри на это! — сказал Энтони, подводя её к доске объявлений.       Там висел новый лист с новым приказом. Гермиона скользнула взглядом по тексту и у неё похолодело в груди.       ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА       Все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы настоящим упраздняются.       Организацией, обществом, командой, кружком и клубом считается регулярно собирающаяся группа из трёх и более учеников.       За разрешением на реорганизацию обращаться к генеральному инспектору (профессору Амбридж).       Никакие организации, общества, команды, кружки и клубы учеников не могут существовать без ведома и санкции генерального инспектора.       Всякий ученик, уличённый в принадлежности к организации, обществу, команде, кружку или клубу, не санкционированным генеральным инспектором, будет исключён.       Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №26.       подписанный Министром Магии, Корнелиусом Освальдом Фаджем,       15-го ноября 1995 года.       Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор.       — И что ты думаешь? — поинтересовался Энтони.       За их спинами гомонили рейвенкловцы, переживая, что закроются клубы и кружки, в которых они состоят, члены факультетской команды начали бурно обсуждать вопрос — что делать, и спорили: идти сразу к Амбридж, или всё же вначале к декану, профессору Флитвику...       Гермиона осмотрела Общую гостиную и, заметив Падму, поманила её к себе, а потом оттащила их с Энтони в сторону.       — Это кошмар, Энтони, — тихо ответила она на вопрос.       — Нас не могли... сдать? — поинтересовалась Падма.       Гермиона покачала головой, осматривая общую гостиную — в основном тех, кто посещал занятия, но вроде все были на месте... И выглядели встревоженными.       — Вы не знаете: говорил ли кто, что хочет отказаться от занятий с Гарри, или там... высказывал недовольство? — спросила она.       — Нет, — отрицательным жестом качнул головой Энтони. — Наоборот, всем нравится. Ты же сама видела на занятиях, как реагируют. Наши — точно в восторге.       — Та-ак, — потянула Гермиона. — А как бы это узнать про другие факультеты?       — Ты думаешь, что чьи-то мозгошмыги перелетели к Амбридж? — задумчиво поинтересовалась Луна.       Энтони и Падма удивлённо на неё посмотрели, а Гермиона кивнула:       — Не исключаю, — кивнула она, и сказала: — Надо бы узнать у остальных — не вёл ли кто-нибудь у них себя странно? И... не случилось ли чего с кем-нибудь? — уточнила она.       — Тогда я сейчас пойду, перекинусь до завтрака парой слов с Эрни, — сказал Энтони.       — А я переговорю с сестрой, — добавила Падма.       Когда они вошли в Большой Зал, стало ясно, что приказ обсуждают все поголовно: возбуждённые разговоры, суета больше обычного, бесконечные хождения вдоль столов... Гермиона и Луна едва опустились на своё место за факультетским столом, как от стола Гриффиндора в их сторону направились Гарри и Невилл, а у "барсуков" с места поднялись Эрни, Сьюзан и Хана Аббот...       — Что они делают?! Они же привлекают внимание, — прошипела Гермиона, бросив встревоженный взгляд на преподавательский стол. К счастью, место Розовой Жабы пустовало. Пока пустовало.       — Я к сестре, — сориентировалась Падма, и поднявшись, направилась к сидящей за столом Парвати, по пути перехватив Гарри и Невилла и что-то им шепнув на ходу. Ребята спохватились и пошли обратно...       — А я пообщаюсь со Сьюзан, — мечтательным тоном сказала Луна, — давно хотела узнать у неё, что думают в ДМП по поводу поголовья нарглов...       Гермиона внимательно оглядела Большой Зал — вроде бы все были на месте, и всё с ними было в порядке...       — Ты говорил с Эрни? — уточнила она у Энтони.       — Да. У них всё нормально... Никаких подозрений.       — У "львов" тоже всё как обычно, — тихо сказала вернувшаяся за стол Падма.       Гермиона покачала головой: всё это было очень странно...       С Гарри удалось переговорить уже после завтрака, в Холле, у дверей в Большой Зал — у "рейвенкло" было Зельеварение с "хаффлапфцами", а "гриффиндорцам" надо было на Историю Магии.       — Кто-то Амбридж проболтался, — прошипел Гарри подозрительно оглядывая Большой Зал и студентов, которые сидели внутри или спешили на занятия.       — Не думаю, Гарри — тихо ответила она. — Но я это обязательно проверю. Вечером поговорим! Надо бежать на уроки, скоро звонок...       Весь день все только и делали, что в каждую свободную минуту обсуждали новый приказ Амбридж. Одни волновались за свои клубы, вроде "Игроков в плюй-камни", вторые за работу кружков, третьи за квиддичные команды. Впрочем, были и вполне довольные произошедшим...       Во время обеда до Гермионы донёсся голос Драко Малфоя, который, зайдя в Большой Зал, и подойдя к столу Слизерина, начал размахивать официального вида пергаментом и обратился к своим софакультетчикам гораздо громче, чем требовалось, — видимо, специально, чтобы услышали все:       — Я же говорил вам, что тут главное — связи в Министерстве! Профессор Амбридж дала разрешение нашей команде по квиддичу, мы продолжаем играть! Я прямо после урока отправился к ней. Всё прошло как по маслу: она отлично знает моего отца, он часто наведывается в Министерство... А вот позволят ли Гриффиндору играть — это мы ещё посмотрим, — разглагольствовал он. — Впрочем, учитывая то, что Поттера и Уизли выперли из команды, то думаю им проще самораспуститься и не беспокоить профессора Амбридж. Все видели их последнюю тренировку, когда они пробовали новичков? — на лицах слизеринцев появились довольные улыбки.       Гермиона с тревогой взглянула на стол Гриффиндора: Гарри сидел насупившийся, ссутулившись и уткнувшись в тарелку, но было заметно, что его придерживает Невилл, который пару раз придавливал плечо Гарри, видимо, не давая тому дёрнуться, и что-то тихо говорил...       — Как вам их новые загонщики? — продолжал Малфой, усаживаясь на своё место. — Клянусь Мерлином, они попадают с мётел, сами, без всякого нашего участия. А новый ловец Уизли? Самому отстойному вратарю теперь составляет компанию его сестра, самый отстойный ловец! С ней для Гриффиндора снитч надо будет привязывать на верёвочку в центре поля! И то, она его не поймает! — сидящие рядом Крэбб и Гойл, по обыкновению, загоготали, а Пэнси Паркинсон залилась визгливым смехом.       Теперь, за столом Гриффиндора пришлось удерживать на месте ещё и близнецов, и Рона...       После окончания уроков, они втроём поспешили в пустой класс.       — И всё же я считаю, что нас кто-то предал, — упрямо настаивал Гарри, когда они, проверив по "Карте", что за ними никто не следит, и наложив чары на двери, уселись на парты.       — Это не они... — покачала головой Луна.       — Не члены ОД, — подтвердила Гермиона, и пояснила: — Потому что я заколдовала пергаменты анкет.       — Как?       — Ну, на них наложено одно заклятие... Я его сама придумала и создала. Что-то вроде соглашения о неразглашении, — начала объяснять Гермиона. — И когда анкету заполняешь, то принимаешь это условие... В общем, на этот счёт можешь не волноваться: если бы кто-то из тех, кто заполнил анкеты, донёс Амбридж, мы бы точно узнали кто, и в придачу, этот предатель сильно об этом пожалел.       — Да? — подозрительно посмотрел на неё Гарри. — И можно узнать, что произойдёт?       — Ну.... Помнишь эту вашу девочку, которая попала в Больничное крыло, потому что пыталась себе прыщи удалить?       — Которая без носа осталась? Элоиза Миджен? — уточнил Гарри.       — Да, она, — кивнула Гермиона. — Так вот, прыщи Элоизы Миджен по сравнению с тем, что будет на лице предателя — покажутся милыми веснушками. Ну и с ним ещё кое-что произойдёт и без Больничного Крыла он не обойдётся, — ухмыльнулась она.       — Вау... — потянул Гарри. — Ну ты даёшь!       Гермиона улыбнулась, и продолжила:       — Но я сегодня забегала на большой перемене к мадам Помфри.... За обычной консультацией по лечению проклятий. И между делом выяснила, что ни вчера, ни раньше, со дня нашего последнего занятия в ОД, к ней никто не поступал... Так что точно — никто не предавал, Гарри.       — Так что тогда произошло?       — Думаю, это месть Амбридж, — ответила Гермиона. — За статью в "Придире". Она же видит, что её приказ о запрете газеты все игнорируют. Вот и отомстила так. Теперь будет упиваться властью: кому разрешать, кому нет... Ладно, что мы будем делать с ОД? Теперь это запрещённая организация, и... Я думаю, что Амбридж ни за что не даст нам разрешение... А нарушать приказ и рисковать... Не уверена, что стоит это продолжать, — покачала она головой. — Дёргать тигра за усы — не лучшая затея...       — Наши все спрашивают — когда следующее занятие? — пожал плечами Гарри.       Гермиона только хмыкнула — ещё бы, "Гриффиндор — это диагноз!", как иногда говорили в их факультетской гостиной.       — Многие захотят продолжить заниматься, — задумчиво накручивая локон на палец, произнесла Луна. — Хотя, будут и те, кто уйдёт...       — Хорошо, с этим разберёмся позже, — тряхнула головой Гермиона. — Как твоя рука, Гарри? — задала она волнующий их с Луной вопрос.       — Нормально, — скривился он в ответ.       Гермиона посмотрела на него, на его правую кисть, которую парень прятал в рукаве мантии, что только пальцы были видны, покачала головой, но... смысл что-то говорить?

***

      На ужине, на который они пришли одними из первых, Гермиона тихонько обратилась к Луне.       — Мне сейчас нужно идти на внеочередное собрание старост, — она вздохнула: — Амбридж собирает. То ли по поводу "Придиры", то ли по поводу кружков... А может и всё сразу. Когда появится Гарри, пожалуйста, попроси у него "Карту" и мантию. У нас с Энтони сегодня патрулирование... Я перед началом заскочу в спальню и заберу...       Подруга посмотрела с немым вопросом в глазах, и Гермиона опять тяжело вздохнула:       — Ты видела его кисть? Она перетянута бинтом, но... Даже по пальцам заметно, что она опухла и воспалилась.       — И ты хочешь с этим что-то сделать? — полу-вопросительно полу-утвердительно произнесла Луна.       — Ну должен же хоть кто-то хоть что-то сделать! — зло ответила Гермиона.       Луна только согласно и понимающе прикрыла глаза...

***

      Уже было за полночь, когда Гермиона, стоя под мантией-невидимкой недалеко от кабинета профессора ЗОТИ, с активированной "Картой", наблюдала за двумя точками, подписанными "Гарри Поттер" и "Долорес Амбридж". Вскоре, она заметила, что точка "Гарри Поттер" наконец-то направилась к дверям.       — Шалость удалась! — прошептала она, прикоснувшись кончиком палочки к пергаменту, и спрятав его в сумку, выпуталась из-под мантии, которую тоже запихнула в сумку.       Вышедший из кабинета Гарри закрыл за собой дверь, сделал пару шагов, покачнулся, опёрся рукой на стену и застонал.       — Гарри! Гарри! Что с тобой? — подскочила к нему Гермиона.       — Герми... — слабо улыбнулся, точнее, попытался улыбнуться, парень, — ...она. Всё... нормально... А ты... как... здесь?       Гермиона едва не завизжала от ужаса. Даже в тусклом свете приглушённых факелов было видно, что лицо парня очень бледное, на стене, на которую он опёрся, остался кровавый отпечаток, а его рука, кисть которой она аккуратно схватила и разглядывала представляла из себя просто кошмар! Опухшая, красная, с глубоко врезавшимися порезами, из которых сочилась кровь и размеренно капала на пол.       — Где твой бинт? Рука же была забинтована, — тихо воскликнула она.       — Амбридж... сказала снять... хотела посмотреть... как... глубоко врезались... её наставления.       — Пойдём, Гарри, — она схватила его за здоровую руку и потащила за собой, чувствуя, как в груди вскипает волна гнева.       — Куда? — слабо запротестовал парень. — К башне в другую сторону...       Но тут, когда они завернули за угол, то почти упёрлись в профессора Макгонагалл, которая подсвечивала себе "Люмосом".       — Мисс Грейнджер? — несколько удивлённо спросила та. — И что вы делаете здесь в такое время?       — То, что должна! — несколько зло и отрывисто ответила Гермиона. — Выполняю обязанности старосты, и доставляю пострадавшего студента, — она схватила вторую руку Гарри, и подняла кисть так, чтобы в свете "Люмоса" декану Гриффиндора было хорошо видно, — в Больничное крыло! Должен же хоть кто-то что-то сделать! — несколько вызывающе и с сарказмом добавила она, смотря на Макгонагалл.       Та помолчала, внимательно рассматривая кисть Гарри, который начал пытаться её вырвать, спрятать, и вообще, похоже, просто сбежать, а потом тяжело вздохнула и сделала шаг в сторону, освобождая им дорогу.       — Хорошо, идите. Я предупрежу мадам Помфри.       Гермиона потащила Гарри по коридору дальше, когда ей вслед донеслось тихое:       — Двадцать баллов Рейвенкло, мисс Грейнджер.       Школьная медсестра, мадам Помфри, встречала их у дверей Больничного покоя, облачённая в халат, наброшенный поверх ночной рубашки, и не заводя долгих разговоров, сразу усадила Гарри на кровать и начала размахивать палочкой, проводя диагностику. Её лицо выражало крайнюю степень тревоги и озабоченности.       — Что это?! — возмущённо спросила она, рассматривая кисть.       Гарри промолчал, зато Гермиона молчать не собиралась.       — Отработки у профессора Амбридж. Какое-то перо, которое пишет кровью...       Мадам Помфри явно переменилась в лице.       — О чём вы только думали? Несносный мальчишка! — возмущённо выговаривала она Гарри. — Я очень разочарована вашей безответственностью, мистер Поттер! Почему вы сразу не обратились ко мне?       Гарри только морщился и несвязно лепетал, что ничего страшного, не хотел беспокоить по пустякам, и тому подобные глупости.       — Это не пустяки, мистер Поттер! — возмущённо прервала его мадам Помфри. — Я отстраняю вас от уроков! Минимум до субботы вы проведёте время здесь! Я сообщу вашему декану, — после чего призвала из угла покоя белую ширму, а из шкафа — пижаму. — Переодевайтесь, мистер Поттер, — бросила она парню, и повернулась к Гермионе: — Мисс Грейнджер, если уж вы тут, пойдёмте, поможете мне.       — Скажите, а это у Гарри... излечится? — спросила Гермиона, помогая готовить компресс из довольно вонючей мази, явно содержащей гной бубонтюбера и корневища аира.       — Воспаление до завтрашнего обеда пройдёт, — ответила мадам Помфри. — Потом заживляющий бальзам, и к субботе... можно будет считать, что всё более-менее... Но повязку с бальзамом нужно будет носить несколько дней и не нагружать руку...       — А шрамы? Они исчезнут?       — Мисс Грейнджер, — медсестра недовольно посмотрела на неё, — после стольких лет занятий со мной, вы уже могли и запомнить, что шрамы от магических животных и тёмной магии не так-то просто убрать! А часто и невозможно вообще.       — Тёмной... магии? — ахнула Гермиона.       — Разумеется, мисс Грейнджер! Магия крови относится к тёмной вовсе не потому что так когда-то решило Министерство! Конечно, совершенно нельзя утверждать что вся Магия крови плоха... Хоть к данному случаю это и не относится, — поджала губы явно недовольная медсестра.       — Магия крови? — удивилась Гермиона.       — Мисс Грейнджер, — устало вздохнула женщина. — Любое использование крови волшебника, для каких-либо магических манипуляций — это магия крови... И тем более, если артефактом...       — Мадам Помфри... А вы не могли бы выписать справку... О том, чему Гарри подвергся... — несмело попросила Гермиона, и увидев испытующий взгляд женщины, начала полу-объяснять полу-оправдываться: — Может, если обратиться в Святой Мунго, они смогут помочь... И если они сразу будут знать, с чем имеют дело, то...       — Как правило... я так не делаю, — раздумывая ответила медсестра, изучающе смотря на Гермиону. — Но, зная ваше ответственное отношение... Хорошо, будет вам справка.       — В трёх экземплярах, мадам Помфри, если можно, — Гермиона решила, что если уж наглеть, так наглеть до конца!       Медсестра опять на неё внимательно посмотрела, согласно кивнула, и как-то предвкушающе-злорадно улыбнулась...

***

      Луна, по-видимому, не зря ходила на Прорицания! Ну, или нужно было признать, что она разбиралась в людях гораздо лучше, чем Гермиона!       В пятницу, по результатам разговоров со старостами других факультетов, и переговоров со своими софакультетчиками, Гермиона узнала, что только одиннадцать человек отказались от продолжения занятий — в основном, часть семикурсников, которым не хотелось рисковать, находясь буквально в шаге от окончания школы. Тем более, что они так или иначе ЗОТИ уже изучали шесть лет, С.О.В.ы сдавали при профессоре Люпине (а уж он их натаскал на совесть), и в принципе, рассчитывали изучить остальное самостоятельно. По крайней мере, Патронус им Гарри уже показал и объяснил, дело оставалось за отрабатыванием... Отказались от участия в ОД и несколько шестикурсников. Зато все остальные — горели желанием продолжить заниматься и утереть нос этой Розовой Жабе и Министерству! Особенно гриффиндорцы, из которых, кстати, ни один из ОД не ушёл! Наоборот, как сказала Парвати, ещё один человек, пятикурсник Симус Финниган, захотел к ним присоединится...       Более того! Гриффиндорцы то и дело в разговорах между собой упоминали их группу как "Отряд Дамблдора", находя в этой фронде какой-то шик и удовлетворение, ведь они противостоят маразматическому министерству и генеральному маразматику всея Хогвартса! Гермиона пыталась их одёргивать: если услышит Амбридж, проблем не оберёмся! Но всё было бестолку! Хорошо ещё, что это бравирование, как правило, происходило в гостиной Гриффиндора, или возле класса, перед уроком, а не в Большом Зале...       Однако был гораздо более животрепещущий вопрос, нежели "безбашенность львов": где им теперь проводить занятия?       После урока Чар, профессор Флитвик попросил Гермиону задержаться в аудитории...       — К сожалению, в сложившихся условиях, мисс Грейнджер, я не могу больше предоставлять вам класс для занятий, — с извиняющимися интонациями пропищал профессор, после того как запер дверь.       Гермиона понимающе кивнула, но всё же попыталась найти выход:       — А если это будут... ну как-бы отработки по Чарам, профессор? Дополнительные занятия, после уроков?       Декан сожалеюще покачал головой:       — Боюсь, что моих полномочий для этого не хватит, мисс Грейнджер, — как-то не совсем понятно выразился он. — Но я уверен, — Флитвик улыбнулся, — что вы найдёте выход из этой ситуации. И, разумеется, вы и мистер Поттер, можете всегда обратиться ко мне за разъяснениями или дополнительной консультацией... По моему предмету, — зачем-то подчеркнул профессор.       Вечером они с Луной пошли в Больничное Крыло проведать Гарри.       — Как ты? — сходу поинтересовалась Луна, усаживаясь на край кровати.       — Скучаю, — вздохнул Гарри. — Утром Амбридж прибегала, злющая... Но Помфри её выставила. И всё, других развлечений не было.       — Да-а-а, — потянула Луна, — у Амбридж на завтраке были злые мозгошмыги.. И у профессора Макгонагалл...       — Я же занесла тебе утром книги, — немного удивилась Гермиона.       — Да, но от зелий... — Гарри вздохнул, — при чтении быстро в сон клонит. — А у вас как? — заинтересованно взглянул он на подруг.       — Ты знаешь, Луна была права, — Гермиона оглянулась на всякий случай, и понизила голос: — Просто невероятно, как мало тех, кто не захотел... продолжить, — многозначительно глядя на Гарри сказала она. Парень понимающе кивнул, и довольно улыбнулся. А Гермиона уже шёпотом продолжила: — Но... Профессор Флитвик сказал... что в классе... это делать больше нельзя и я теперь просто ума не приложу, как быть?       — Придумаем, — безмятежно сказала Луна, а Гарри согласно кивнул.       Гермиона фыркнула. Как будто найти место для занятий запрещённого кружка — это сущие пустяки. Но подумала, что Больничное Крыло не место для споров, и решила поделиться немного шокировавшей её новостью.       — Мне тут сова письмо принесла. От нашего жучка... — Луна удивлённо-вопросительно на неё посмотрела, Гарри недоумённо вздёрнул бровь, и Гермиона, округлив глаза, кивнула, показывая что она тоже в шоке. — Коротенькое такое: "приятно с вами работать, спасибо за гонорар, хоть это и не оговаривалось"... — Гермиона хмыкнула, потом взглянула на Луну.       Та отрицательно покачала головой:       — Папа не платит за статьи.       — Наверное, это Си... — Гарри поперхнулся и поправился: — в смысле, крёстный! — и, видимо в ответ на их с Луной заинтересованные взгляды, пожал плечами: — Я ему послал журнал... Ну и коротко описал... Может, ему понравилось то что написано, и он решил так отблагодарить?       — Гарри, — зашипела Гермиона. — Это было... совершенно безответственно! А если Хедвиг опять перехватят?       — Я её выпустил у самой границы Школы, там где Запретный Лес к Чёрному Озеру подходит, так что всё в порядке.       — А когда обратно будет лететь?       Гарри ухмыльнулся.       — А обратно... Я попросил крёстного её несколько дней подержать у себя, а потом отправить не письмо, а что-нибудь такое... Компакт-диск, или магнитофонную кассету...       Луна тихонько хихикнула, а вот Гермиона, по началу, не поняла в чём прикол.       — Если Хедвиг перехватят... Амбридж себе мозги сломает, пока поймёт что это такое и для чего! — торжествующе ухмыльнулся парень.       — Ну... Она может обратится к профессору Бербидж, которая преподаёт Маггловедение, — рассудительно заметила Гермиона, в тоже время не в силах сдержать улыбку от шикарной издёвки над Жабой, придуманной Гарри, если она, разумеется, выгорит.       — Ага, — кивнул Гарри, — и Жабе придётся признать, что она перехватывает почту. А потом всё равно сломать себе мозги! Потому что Бербидж в магнитофонах и компакт-проигрывателях понимает ещё меньше, чем мы в ритуалах по демонологии! На сколько помню, кто-то из наших, кто ходил на Маггловедение, говорил, что вроде бы она что-то упоминала про патефон, при этом путая его с граммофоном... И всё.       — Профессор Бербидж, — автоматически поправила Гермиона, и задумавшись, уточнила: — А твой крёстный, значит, знает? Он же из чистокровных, так?       — Ну, по крайней мере, про "кассетники" он знал и до меня. Теперь и про "компакты" знает, — Гарри ухмыльнулся. — А вообще, он и от мотоциклов фанатеет... И разбирается в них! — подчеркнул Гарри. — У него вся комната постерами с байками завешана...       Придя в спальню, Гермиона уселась за стол с пером и кипой пергаментов. У неё родилась идея на счёт Амбридж, и коль уж Рита оказалась благодарной, и крёстный Гарри решил поучаствовать финансово, и вообще — раз всё так удачно получилось с журналом, то... Появились варианты! Только писать предстоит много...       — Чем занимаешься? — поинтересовалась Луна.       — Ты говорила, что папа будет допечатывать тираж? — уточнила Гермиона, на что подруга согласно кивнула. — А он может не просто допечатать уже готовый, но и напечатать ещё пару новых страниц для этого номера? — спросила она.       Луна помолчала, задумавшись, потом опять кивнула:       — Да, полагаю это можно.       — Отлично, — обрадовалась Гермиона. — А ты можешь поговорить с Колином, чтобы он сделал ещё пару колдографий? Особенных, — ухмыльнулась она.       — Думаю, да, — улыбнулась Луна, её глаза блеснули, и она уселась рядом: — Рассказывай!       — В целом, идея такая, — начала Гермиона...

***

      Утром, на факультетской доске объявлений появился новый большой лист...       ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА       Преподавателям запрещается сообщать ученикам информацию, не относящуюся непосредственно к предмету, для обучения которому они наняты.       Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №27.       подписанный Министром Магии, Корнелиусом Освальдом Фаджем,       16-го ноября 1995 года.       Стало чуть понятнее что имел в виду профессор Флитвик вчера во время беседы. Впрочем, Гермиона особо не заморачивалась: она была не выспавшейся, так как сидела чуть ли не до трёх утра, ей и Энтони предстояло первое патрулирование во время выхода студентов в Хогсмид, в придачу, она ещё и заинструктировала Луну по поводу прогулки, так как волновалась за неё... В общем, Гермионе было о чём беспокоиться и помимо очередного глупого решения Амбридж...       И следовало признать, что такая она была не одна. Амбридж, похоже, сама себя перехитрила, и на эти постоянные приказы все просто перестали обращать внимание. По крайней мере, сегодняшний — совершенно не вызвал никакого ажиотажа. Рейвенкловцы даже начали шутить: относится ли деканство к тому, для чего наняты профессора. И если нет, то после разговора со старостами или со своими студентами по вопросам жизни факультета, или каникул, профессора Флитвика сразу уволят, или вначале выговор вынесут?       Этот выход в Хогсмид прошёл довольно скучно — пришлось ходить по улицам, заходить в кафе и таверну, следя за учениками, и время от времени одёргивать тех, кто слишком уж расшалился. И сделать внушение близнецам Уизли, которые опять тащили большой мешок из "Зонко", впрочем, не особо усердствуя, так как Гарри как-то проговорился, что близнецы готовят грандиозную шалость против Амбридж...       Но, основным развлечением была беседа с Энтони: он рассказывал свои планы после окончания школы, про своих родных, про бизнес на Косой Аллее, и тому подобное...       Улучив момент, Гермиона заскочила в Почтовое отделение и отправила несколько писем, молясь, чтобы письма дошли, и надеясь, что их с Луной затея получится...       В три часа их с Энтони смена закончилась и они пошли посидеть в "Три метлы", немного согреться сливочным пивом и чаем... В общем, можно сказать, что выходной прошёл удачно...       Вот только Луны и Гарри она в Хогсмите так и не увидела, что немного её расстроило...

***

      — Нам придётся заниматься в Выручай-Комнате, — внезапно, безо всякой связи с предыдущей темой разговора, заявила Луна.       До этого она довольно долго сидела, задумчиво накручивая локон на палец и не отрываясь смотрела в окно их спальни. Было непонятно, что она там хотела увидеть: воскресенье выдалось довольно хмурым, то и дело порывы ветра швыряли в стекло горсти снежной крупы...       — Я тоже думала на этот счёт, — вздохнула Гермиона. — Конечно, можно попытаться подобрать какой-нибудь пустующий класс, особенно в заброшенной части Замка, но... Нас быстро раскроют... Опять же: книги, оборудование... Да тот же Дуэльный помост, с защитой и прочими необходимыми чарами! Но, — она вопросительно взглянула на подругу, — вы же были против раскрытия секрета комнаты?       — А мы никому и не скажем, — пожала плечиками Луна.       — Как это? — удивилась Гермиона. — Мы там будем проводить занятия, но никому не скажем?       — Мы никому не скажем, что это Выручай-Комната, — пояснила Луна.       — И никто не удивится, что в пустом ранее коридоре вдруг появилось такое помещение? — хмыкнула Гермиона.       — Мы скажем, что случайно нашли скрытый Дуэльный зал, — мечтательно произнесла Луна. — И смогли его открыть, а после занятий скрываем заклинаниями обратно, чтобы Амбридж не обнаружила. Пусть кто захочет, попытается эти чары снять, — она лукаво улыбнулась.       — По-моему это глупо, — возразила Гермиона. — Ну кто поверит в какой-то мифический дуэльный зал?       — Почему, мифический? — явно удивилась подруга. — А где, по-твоему, занимались студенты на уроках Дуэлинга, пока его не убрали из программы? В Большом Зале, между завтраком и обедом, как у Локхарта?       Гермиона сама от себя не ожидала, что просто "подвиснет" от такого вопроса. А подруга начала рассказывать, что вообще-то есть легенды про Дуэльный Зал, Зал Ритуалистики, Зал Демонологии... Что когда-то это всё изучалось в Хогвартсе, и соответственно, в этих специальных аудиториях проходили занятия по тем предметам. Даже Танцевальный Зал был, когда ещё преподавались танцы, а балы в школе проводились регулярно...       — Но почему про это ничего не написано в "Истории Хогвартса"? — удивлённо и одновременно возмущённо и с сомнением, воскликнула Гермиона.       — У тебя свежее издание, — пожала плечами Луна, и перехватив её рвущийся вопрос, добавила: — И в Библиотеке, тоже, нет ни одного издания "Истории Хогвартса", выпущенного ранее пятидесятых годов. Я специально искала... на первом курсе...       — Зачем? — полюбопытствовала Гермиона.       — Я хотела найти один Зал... — подруга вздохнула, и после паузы продолжила: — Ритуальный. Хотела провести ритуал, и может быть, увидеть маму...

***

      В понедельник, после ужина они собрались в Выручай-Комнате. Луна с Гарри довольно неплохо поработали над нынешней версией комнаты. Дверь была точь-в-точь как в кабинетах, стеллажи с книгами исчезли, вместо них возле стены у двери, по обеим сторонам от неё, были два массивных книжных шкафа от пола до потолка. Маленькие столики были заменены на обычные учебные столы, как в классах. Гермиона заметила, что манекенов, у противоположной стены, стало меньше, зато появился длинный стол с перьями, сахарницами, табакерками, и прочей мелочью, очевидно, чтобы отрабатывать обычные заклинания, не относящиеся к защитным. Была даже клетка с белыми мышами. У противоположной от двери стены комнаты, ближе к той стене, вдоль которой вместо книжных стеллажей теперь установили парты, появилось возвышение с преподавательским столом, за которым с одной стороны стоял стеллаж с вредноскопами и прочим оборудованием, а с другой оружейная стойка с кучей всякого холодного оружия...       Первым делом, Гермиона направилась к ней и попыталась вытащить какой-то тонкий длинный меч, потом другой... Безрезультатно. Она с облегчением вздохнула: не хватало, чтобы кто-то поранился по дурости.       — Не-а, — заявил Гарри, с довольной улыбкой наблюдающий за её попытками. — Без моего разрешения никто не сможет ничего взять.       — Зачем вы вообще это здесь поставили? — возмутилась Гермиона.       — Ну... это для... — Гарри смутился от её напора, взлохматил волосы и посмотрел на Луну.       — Мы подумали, что это будет правильно, — тут же пояснила та. — Раньше в Хогвартсе обучали и фехтованию. Раз это "дуэльный зал", то для достоверности...       — Вот! Точно, — кивнул Гарри. — Достоверность — это очень важно...       Первыми, как и ожидалось, заявились гриффиндорцы... Пришли Дин, Симус и четверо Уизли.       — Ух ты! — воскликнул, осматриваясь, Рональд. — Что это за место?       Луна, улыбнувшись, начала рассказывать ему, но при этом говорила так путано, что ничего толком и не сказала, зато Рон сам сделал вывод, что это легендарный Дуэльный Зал, и уже следующим, кто вошёл в комнату (это были рейвенкловцы, пришедшие организованно, во главе с Энтони и Падмой) с жаром рассказывал сам...       Следом за рейвенкловцами пришли Невилл, Парвати, Лаванда... Все потихоньку разбрелись по комнате. Кто-то уже пытался выдернуть какую-то железяку из стойки, рейвенкловцы, практически массово, зависли у книжных шкафов...       — Чудно! — подозрительно озираясь, произнёс один близнец Уизли. — Однажды мы прятались тут от Филча, помнишь, Джордж? И тогда это был чулан с вениками...       Гарри в ответ как-то зыркнул на него, и тот, переменившись в лице, торопливо продолжил:       — Хотя нет, это было кажется дальше от лестницы...       — И вообще, Фред, это было на седьмом... — подхватил второй, подмигнув Гарри.       После чего близнецы полезли на дуэльный помост и затеяли шутливую драку на изобретённых ими палочках-надувалочках, которые превратились в длинную резиновую рыбину у одного, и в жестяной, постоянно гнущийся, меч у другого...       — Гарри, а что это за штуки? — спросил из дальнего конца Дин, показав на Проявитель врагов и вредноскопы.       — Детекторы Тёмных сил, — объяснил Гарри, направляясь к нему. — В принципе, все они показывают приближение врагов и Тёмных магов, но на них нельзя слишком полагаться, так как их можно обмануть...       — А мы будем их изучать? — поинтересовался Дин.       Гарри несколько растерянно переглянулся с Гермионой.       — Да, — кивнула она, — после каникул. — А сама себе сделала отметку, чтобы не забыть подобрать литературу по этой теме. Ведь действительно, если существуют приборы, которые могут помочь, то надо уметь ими пользоваться. И наверное, стоит приобрести несколько для себя...       К семи пришли все, кто изъявил желание продолжить заниматься, и Гермиона закрыла дверь на ключ. Все потихоньку расселись, и Гарри обратился к ним:       — Мы рады видеть всех, кто не испугался и пришёл... В общем, в связи известным вам приказом Розовой Жабы, наши занятия теперь будут здесь. Про это помещение никто, — он взглянул на близнецов, и поправился: — Очень мало кто знает, и давайте постараемся, чтобы так было и дальше...       Переждав одобрительный гул голосов, Гарри продолжил:       — Поэтому, я прошу не только не распространяться об этом классе, но и приходить-уходить не большой группой, а по два-три человека... — он перевёл дыхание, и огляделся. — Как видите, этот класс оборудован получше, — он указал рукой на дуэльный помост, — так что отработкой связок мы, когда до этого дойдёт, сможем заняться более плотно. А потом и перейдём к полноценным дуэлям. Но это будет не скоро! — воскликнул Гарри, прерывая гул голосов. Потом взлохматил волосы и продолжил: — Да, ещё здесь есть книги по ЗОТИ, — он указал на книжные шкафы, — и некоторые уже оценили то, что там имеется. Вынести книги отсюда нельзя, мы пробовали. Но, вы вполне можете спокойно законспектировать всё, что вам интересно... Ну что? — Гарри обвёл сидящих взглядом. — Приступим к занятиям? Тогда — вперёд! Сегодня мы повторим всё, что вы уже освоили, и наметим с каждым дальнейшую программу...

***

      Во вторник начались последствия затеянной подругами интриги. За завтраком совы принесли ответы на письма, которые Гермиона отправляла в субботу, и быстро их просмотрев, она удовлетворённо улыбнулась. Но главное, Фес утром доставил журналы "Придира". Только это был не старый номер, с парой дополнительных страниц, как предполагала Гермиона, а полноценный выпуск, с Амбридж на обложке, и переливающейся, мерцающей надписью по диагонали: РОЗОВЫЙ КОШМАР ХОГВАРТСА.       Гермиона вопросительно взглянула на Луну.       — У папы было ещё много материала по лунопрыгам и вилохвостам, — пожала плечами та. — И было продолжение статьи про Фаджа и гоблинов. Папа решил, что раз журнал с интервью Гарри так хорошо продаётся, то будет правильно выпустить дополнительный номер месяца.       Покачав головой, Гермиона развернула журнал и начала читать.       Первая статья, посвящённая Амбридж, касалась её внешнего вида. Гермиона полюбовалась на несколько колдофото, и не могла не отметить, что Колин весьма удачно поймал моменты: и водянистые глаза на выкате, и перекошенный в жабьей ухмылке рот — всё было в наличии. Сам текст ехидно проезжался по "старой деве, что, впрочем, и не удивительно", которая своим видом "позорит добропорядочных магов", ехидно вопрошали с каких это пор "ужасная розовая кофточка и чёрный бантик" является формой профессоров Хогвартса, как обычно, приводились цитаты студенток, "которые разбираются в моде, но из страха перед наказанием, которое на них может наложить генеральный инспектор, пожелали остаться анонимными". И разумеется, в конце статьи, патетические восклицания: "Доколе?" и "Куда смотрит Дамблдор?"... В общем, из сухой, можно сказать — академической заметки, что написала Гермиона, с перечислением фактов и цитат, Рита сделала практически шедевр таблоида! Гермиона аж зачиталась.       В двух других статьях имя Амбридж прямо не упоминалось и вовсе, как и ничего прямо не говорилось. Просто: "некоторые, совмещающие по несколько должностей", "приближённые к министру", "по сведениям, имеющимся у редакции", но впечатление, что речь идёт об Амбридж было стопроцентным!       В одной заметке сообщалось, что эти "некоторые" применяют к студентам физические наказания, несмотря на то, что они давно в Хогвартсе запрещены, и более того, речь идёт о применении к несовершеннолетним Тёмной Магии, какой кошмар!       Во второй — что потерявшие страх и совесть некоторые чиновники конфисковывают у бедных студентов из не очень обеспеченных семей и сирот дорогущие мётлы, очевидно же, что для личного использования, видимо, потому что не могут себе позволить такие покупки.       В общем, после прочтения было впечатление, что у всех сироток и необеспеченных учащихся Хогвартса конфисковали по "Молнии"! Ну и, разумеется: "Да что же это делается, люди добрые?" и "Куда смотрит Дамблдор?" было тоже в наличии... Под заметками нашлись и несколько гневных отзывов "опрошенных нашим репортёром постоянных читателей журнала", которые обличали и негодовали... В придачу, один читатель предложил скинуться всем миром, и купить чиновникам какие-нибудь "Кометы", а ещё одна сердобольная дама предложила начать сбор средств, чтобы купить новые, хорошие мётлы несчастным обокраденным деткам...       Прочитав это, Гермиона просто восхитилась! У Риты, что ни говори, а был явный талант...       В школе опять начался лёгкий ажиотаж, журнал опять рвали из рук, Амбридж опять бегала по коридорам и психовала... К тому же, в обед, дополнительные совы полетели к Гарри и близнецам (видимо, история об их отстранении от квиддича стала широко известной и сложить "два плюс два" было не сложно), с письмами соболезнования и сочувствия. В общем, всем было весело!       Гермиона же, попросив у Луны Феса, отнесла его к тому месту, про которое говорил Гарри, на берегу Чёрного Озера, и отправила с ним этот номер журнала и несколько писем. Осталось надеяться, что всё сработает.

***

      О том, что всё, зависящее от них с Луной, получилось Гермиона поняла в среду, за обедом, кода подняла голову от тарелки, отреагировав на затихший привычный гомон голосов в Большом Зале, и восклицание Дамблдора:       — Амелия! Какими судьбами?       В дверях Большого Зала стояла пожилая, дородная женщина, немного выше среднего роста в строгой мантии. У неё было очень строгое, даже жёсткое выражение лица, впечатление от которого усиливалось густыми бровями, холодным взглядом голубых глаз, квадратным подбородком, очень короткими седыми волосами и поблёскивающим в правом глазу моноклем.       "Мадам Боунс", "Это же директор ДМП", — полетел шелест перешёптываний по факультетским столам. Рядом с этой строгой волшебницей стояли трое сопровождающих. Двое в аврорских мантиях: высокий, крепкий, темнокожий, бритый на лысо, мужчина, и светловолосая, с короткой стрижкой, женщина. Компанию аврорам составлял невысокий, пухленький мужчина в лимонной мантии целителя.       — По служебной надобности, Альбус, по служебной, — пророкотала мадам Боунс густым голосом, приближающимся к басу, и добавила: — Если не возражаешь, то через пару минут я к тебе подойду.       Сама после этого направилась к столу Хаффлпаффа, где коротко переговорила со Сьюзан, причём та передала ей какой-то небольшой листик, на который мадам Боунс взглянула, и кивнув племяннице, направилась к столу преподавателей. Повинуясь её жесту, туда же пошли и авроры с целителем. Все присутствующие, затаив дыхание, следили за развитием событий.       — Альбус, — обратилась к директору школы мадам Боунс, — полагаю, что лучше будет, если мы поднимемся в твой кабинет. И вызови студентов Поттера, а так же, — она бросила взгляд на листик, — Макмиллана, Джордана, К.Криви...       — Могу ли я узнать, Амелия, — вмешалась в разговор Амбридж с жеманной улыбкой и тоненьким голоском. — Зачем вам понадобились эти учащиеся?       — О, Долорес, — повернулась к ней мадам Боунс, как будто до этого не видела Амбридж. — Как хорошо, что вы здесь. Вам тоже лучше пройти с нами.       Все это заметили, и за столами трёх факультетов начались активные перешёптывания, кивки в сторону преподавательского стола и подмигивания. Разумеется, не укрылось это и от Амбридж. Её глаза стали ещё холоднее, толстые пальцы, унизанные перстнями, нервно сцепились, однако она ещё больше ощерилась в улыбке и так же жеманно продолжила:       — Вам должно быть известно, что министр назначил меня на пост Генерального инспектора, и...       Слово "министр" Амбридж произнесла с придыханием, а при "Генерального инспектора" горделиво выпрямилась на стуле, словно хотела выглядеть выше.       — Мне это известно, — коротко рубанула мадам Боунс, прерывая Амбридж. — В кабинете Альбуса вам будут даны все разъяснения. Большой Зал школы не то место.       Процессия, возглавляемая директором Дамблдором и семенящей за ним Амбридж, удалилась. Потом, профессор Макгонагалл увела Гарри, Эрни, Ли и Колина... В Большом Зале поднялся невообразимый гам! Шутка ли! Сама директор ДМП! Все тут же начали строить предположения разной степени безумности, от "Гарри вручат Орден Мерлина", которое озвучила, закатывая от восторга глаза, какая-то темноволосая гриффиндорка-третьекурсница, до — "Поттера увезут в Мунго, а то и сразу в Азкабан", которое практически проорал на весь Большой Зал не скрывающий своей радости Малфой...       Гермиона переглянулась с Луной.       — Карта у тебя с собой? — Блондинка молча кивнула, при этом мечтательно улыбнувшись. — Значит, следим и ждём, — улыбнулась ей в ответ Гермиона. Добавлять — "и молимся за успех" — было лишним...       Заседание в кабинете директора продолжалось долго. Уже заканчивался урок, а все интересующие Гермиону лица всё так же были там, и она немного нервничала. Правда, когда появилась точка подписанная "Поппи Помфри" — Гермиона практически на сто процентов была уверенна, что всё выгорит, но мало ли...       После урока они с Луной поспешили к директорской башне, и стали ждать.       Наконец, точки студентов на пергаменте начали перемещаться к выходу, и Гермиона деактивировала и спрятала "Карту". Вначале, по коридору быстро прошли студенты, кроме Гарри. И уже следом за ними, через несколько минут, появился несколько ошеломлённый Поттер...       Подруги бросились к нему, и ухватив с дух сторон за руки, потащили парня в ближайший пустой кабинет...       — Что было Гарри? — Рассказывай! — в один голос потребовали они.       Парень немного помолчал, собираясь с мыслями, потом, начал медленно рассказывать:       — Ну, вначале вызвали Помфри... Она посмотрела на пергамент... Ей его Боунс дала. Ну и отвечала на её вопросы. Только я не совсем понял что она говорила, — он виновато пожал плечами, — какие-то непонятные термины. Потом этот, который в лимонной мантии...       — Это целитель из Мунго, — пояснила Гермиона.       — Ага, — кивнул парень, — ну в общем, этот нас осмотрел, вначале меня, потом остальных и слова Помфри подтвердил...       — А Амбридж, что? — уточнила Гермиона.       — Боунс сразу послала Амбридж за её пером... В сопровождении авроров! — восхищённым и одновременно злорадным тоном подчеркнул он. — Ух, Жабу и перекосило!       — Дальше, Гарри, — нетерпеливо сказала Гермиона.       — А потом, Боунс через камин кого-то позвала, и появился непонятный тип в сером... — парень наморщил лоб, — Бродерик Боуд, вот. Он этот, как это...       — Невыразимец, Гарри, — вставила Луна, и пояснила: — Из Отдела Тайн, — потом вздохнула: — Моя мама хотела там работать...       — Ага, — кивнул парень. — Я вспомнил, я его ещё на Чемпионате Мира видел. А мистер Уизли про этот Отдел Тайн рассказывал...       — И что было дальше, Гарри? — перебила его Гермиона, чтобы сменить болезненную для подруги тему.       — Ну, у Амбридж спросили, что это за перо. Она ответила, что сама его сделала. Этот Боуд помахал над пером палочкой, и заявил, что это темномагический артефакт. Амбридж начала юлить и говорить, что она точно не помнит, может, это не то перо, которое она сделала, а это она где-то купила по случаю... — он вздохнул и замолчал.       — А потом что было, Гарри? — задала вопрос Луна, довольно улыбаясь.       — А потом Боунс её спросила, как та умудрилась додуматься этим наказывать студентов. Жаба начала оправдываться, что, мол, ей показалось хорошей идеей, если ученики лучше запомнят свою провинность... А потом, нас всех, ну в смысле Ли, Колина, Эрни, отправили из кабинета. Только меня Боунс попросила задержаться...       — Зачем? — хором спросили подруги.       — Ну, она сказала, что мне из Министерства есть два письма, и она, пользуясь оказией, решила их мне доставить. Ну и вообще, так, — он неопределённо взмахнул рукой, — задавала вопросы, такие, разные... Такое впечатление, что меня как... изучала, вот. А потом, когда я уже выходил, услышал, как Боунс сказала, что они сейчас с Амбридж в Министерство, разбираться дальше, а с Дамблдором и Макгонагалл — она потом поговорит.       — А что за письма? — поинтересовалась Гермиона.       — Да странные! — воскликнул Гарри. — Одно из "Отдела магических игр и спорта". Мне написали, что в ответ на мой запрос, уведомляют, что пожизненный запрет играть в квиддич может быть только для профессиональных игроков, и только за установленный перечень нарушений. Что школьные команды — это внутреннее дело Хогвартса, а так, никто не может запретить мне играть в квиддич. И тем более, нельзя запретить играть в своё удовольствие, не в профессиональной команде! — Гарри улыбнулся. — А второе — вообще из ДМП! — он округлил глаза, — там написали, что конфисковывать ценное имущество, которое не является запрещённым, не имеют права, а запретить летать волшебнику — совершенно невозможно, разве что по решению Визенгамота, но таких случаев в истории ещё не было... — он перевёл дух, а потом подозрительно посмотрел на Луну и особенно подозрительно на Гермиону. — Вот только я не помню, чтобы я отсылал куда-то какие-то запросы!       Гермиона немного смутилась. Потом посмотрела на подругу, которая ей улыбнулась, мол — всё будет хорошо, и вздохнув, начала признаваться:       — Гарри.. Это... мы отправили... От твоего имени.       — Как?!       — Ну, я подделала твой почерк, это совершенно не сложно... А Луне ты подписывал несколько пергаментов... Так что всё получилось...       — Вы могли мне сказать! — возмущённо-обвиняюще воскликнул Гарри. Он явно разозлился. — Вы... Почему вы МНЕ НЕ СКАЗАЛИ?! А ЗА! МОЕЙ! СПИНОЙ... ВЫ...       — Гарри, Гарри, успокойся, пожалуйста, — подскочила к парню Луна. — Мы хотели как лучше...       — Как лучше?! — зашипел он в ответ...       — Да, Гарри, — Гермиона решила "вызвать огонь на себя". Пусть он лучше на неё разозлится, чем на Луну. — Мы подумали... прикинули... И мы опасались, что не получится... И тебя это расстроит ещё сильнее, если у нас ничего не выйдет. А ты бы волновался, надеялся... Поэтому и... я решила тебе ничего не говорить! Чтобы... если что не выйдет, ты не испытал разочарования. Тебе и так было очень тяжело. Извини, но я и сама до конца не верила, что из нашей затеи выйдет что-то путное. Прости, Гарри. Это моя вина. И... — она вздохнула, — ты прав. Не стоило этого делать за твоей спиной... Но мы были не уверенны... и... — она несколько смущённо пожала плечами.       Так же быстро как и вспыхнул, Гарри остыл... Он посмотрел на девушек, потом почесал в затылке, вздохнул.       — Ну... Наверное, в этом был смысл... — Потом ещё раз глубоко вздохнул, как бы расслабляясь, и поинтересовался: — Но как вы вообще до этого додумались?!       — Волшебная сила бюрократии, Гарри! — улыбнулась в ответ Гермиона. Ей стало намного легче, и она с жаром принялась рассказывать: — Чиновники, какие бы они не были, действуют только в рамках законов и инструкций! Как бы Фадж ни хотел тебя выгнать из Хогвартса, сколько бы ему ни заплатил Малфой, но министр был вынужден поступить по закону... Иначе, Фаджа тут же сожрут конкуренты! Так и с остальными: если есть закон, и этим правильно пользоваться, то... — она улыбнулась. — И мы с Луной были не одни. Нам Сьюзан очень помогла, Невилл, ещё ребята...       — И что мне теперь с этим делать? — Гарри покрутил письма в руках.       — Ну, с письмом из ДМП, пойти и потребовать обратно свою "Молнию", — пожала плечами Гермиона. — А из отдела спорта... можешь наделать копий, и каждый раз, когда Амбридж будет злорадствовать, что тебе запрещено играть в квиддич, посылать ей письмецо...

***

      Вечером, после ужина, Гермиона пришла к кабинету профессора Макгонагалл. Постучавшись и услышав "Войдите", она зашла и направилась к столу, за которым сидела несколько удивлённая профессор.       — Мисс Грейнджер? Я не ожидала... Кхм. По какому вы вопросу? — взяв себя в руки, строго спросила она.       — Вот, — Гермиона выложила на стол омнинокль. — Это запись последней игры. На ней чётко видно, что Гарри помчался разнимать драку, а не участвовать в ней. И что он, до того, как оттолкнул Малфоя, пытался всех остановить. И это было именно толчком, а не ударом. То, что Малфой упал, от Гарри уже не зависело. Может, Малфой в коленках слаб. И заклинание Гарри применил только тогда, когда понял, что он не может справиться с двумя превосходящими его физически парнями! А ещё, — продолжила Гермиона, переведя дыхание, — на записи точно так же чётко видно, что судья, мадам Хуч, демонстративно на происходящее на поле, у неё под носом, не обращает никакого внимания, вместо этого вычитывая загонщика Крэбба...       — Что вы этим хотите сказать, мисс Грейнджер? — несколько сурово посмотрела на неё профессор Макгонагалл.       — Только то, что сказала, профессор, — ответила Гермиона. — Конечно, можно ещё вспомнить, что Роланда Хуч выпускница Слизерина, и что игрок команды Слизерина, Крэбб, грубо нарушивший правила игры, дисквалифицирован не был... Но это всего лишь мои соображения, а не факты, профессор.       Декан Гриффиндора довольно долго молча на неё смотрела, потом сняла и протёрла очки, и, вздохнув, тихо спросила:       — Почему, мисс Грейнджер? На сколько мне известно, команда вашего факультета обрадовалась, когда узнала, что мистера Поттера исключили из команды Гриффиндора...       — Я равнодушна к этой игре, профессор, — спокойно ответила Гермиона. — Но, в любом случае, я против бесчестных методов и несправедливости.       Макгонагалл опять долго на неё смотрела, потом чуть улыбнулась:       — Вы были бы прекрасной гриффиндоркой, мисс Грейнджер. К сожалению, — она тяжело вздохнула, — в связи с последним приказом, кхм, генерального инспектора, я не могу дать вам баллы...       — Это меня совершенно не расстроит, профессор, — улыбнулась Гермиона, наверное, впервые в жизни перебив преподавателя....

***

      Утром следующего дня Амбридж выглядела злющей, как тысяча чертей, и Гермиона наблюдала за ней с злорадным удовлетворением — что не говори, а их "асимметричный ответ Розовой Жабе" сработал на все сто! Ну, почти! Гарри был доволен, ведь ему вернули его "Молнию" и вроде есть надежда, что вернут и в команду! А главное — его больше не будут пытать! Гриффиндорцы, особенно охотницы, тоже сияли. Слизеринцы, несмотря на попытки сохранить невозмутимый вид, явно пребывали в замешательстве...       И конечно, как водится в Хогвартсе, среди студентов начались перешёптывания и поползли слухи, один невероятнее другого...