Кто Сверху ?!

Rock Mafia ft. Miley Cyrus — The Big Bang       Говорят, что доверие зарабатывают годами, а теряют за секунды. И, наверное, так и есть. Человек может годами и годами, показывать свою преданность, всегда приходить на помощь в трудные времена и быть верным другом, но только одна ошибка может все разрушить. Только одна…       Почему мы такие жестокие? Ведь все люди ошибаются и мы не исключение. Почему-то, когда ошибаемся мы, мы ожидаем, что нас простят и поймут. Но как только дело касается кого-то другого, мы забываем об этом.       Почему? Потому что боимся. Боимся, что это не первый и не в последний раз. Думаем, что если простим этот раз, то это будет продолжаться и в результате именно мы будем виноваты, ведь это мы дали нож человеку, который уже однажды предал. Мы, возможно, могли простить кого-то другого, но не себя. Мы всегда будем помнить свои ошибки и всегда будем стараться их не повторять, чтобы не остаться в дураках.       А еще есть такие ощущения как: гордость, самолюбие, страх, печаль, это то, что мешает Мину подойти к Джину, и наконец поговорить. Тоже чувствует и Чонгук, но у него плюс к этому всему, еще много и много эмоций, и чувств. Ему вообще сейчас не очень просто.       Новость об убийце своих родных, о глупом мотиве этого убийства, об убийстве, которое совершил его жених. А еще стена, стена, которая стала между ним и Чимином. Они после того, так нормально и не поговорили. Да они не то, что не говорили, Чонгук с тех пор его и не видел. А так хотелось. Что бы он ему сказал? Накричал за то, что тот натворил, или поддержал?       Чон не знает, и наверняка не скоро узнает так, как сам Пак не хочет этой встречи. Альфа остался один на один со своими мыслями и переживаниями. Он чувствует себя брошенным. И теперь он понимает Джина. Поэтому в отличие от Мина, он готов к разговору.       Всё происходит, когда их импровизированные сборы заканчиваются и все потихоньку покидают дом Паков. Остается только Мин, который разговаривает с Хосоком, и Джин с Чонгуком. Ким тянется рукой к дверной ручке, когда его окликает альфа.  — Ты не против, если мы поговорим?  — Я… я..кхм, нет, не против, — Джин мягко говоря удивлен, но он так давно этого хотел.       Честно говоря, он уже прекратил надеяться не то, что на разговор даже на то, что Чонгук, когда-нибудь бросит на него мимолётный взгляд. Поэтому он с радостью идет за Чоном на кухню, где они садятся за большой, круглый стол.  — Расскажи мне, — устало просит альфа.  — Что рассказать? — озадаченно и взволнованно, спрашивает Джин.  — Зачем ты это делал и что при этом чувствовал.       Такой вопрос поставил ассистента в тупик. То есть он надеялся на любой вопрос, но такое…  — Я думал, что таким образом защищаю Вас. Раз я помогал им, я мог узнать, о чем они думают и в случае чего помочь. Так я думал. А еще, они сказали, что раз я буду помогать, они не причинят Вам вреда. Что при этом я чувствовал? Хах, я чувствовал себя дерьмом. Каждый раз, как смотрел Вам в глаза, я чувствовал себя куском дерьма. Я знал, что когда Вы узнаете, Вы меня не простите, — одинокая слеза, медленно скатилась с красивого лица.  — Если ты знал, то почему? — Чонгук устало потер глаза.  — Потому что я хотел Вас защитить, — сказал Ким, тоном «очевидно же».  — Я не понимаю. Даже если бы ты смог это сделать, и я бы узнал, я все равно бы не простил, — Чон действительно не понимал.        Джин сухо улыбнулся и поднял на Чона, такой искренний взгляд, что в альфы сердце защемило.  — Ответ очевиден. Я готов на все, чтобы Вы жили. Даже если Вы меня никогда не простите, я не жалею. Потому что тогда я думал, что защищаю. Я был возле Вас, когда умер Ваш дедушка, видел Ваш потерянный и печальный взгляд. И я поклялся, что не позволю ему снова появиться на вашем лице. Вы для меня родной человек, и для Вас я готов на многое.       Наконец.       Наконец он сказал, все что так долго держал в своем сердце. Даже если Чон, его никогда не простит, Джин ему благодарен, просто за то что он его выслушал.  — Спасибо, — искренне улыбнулся омега.  — За что? — озадаченно спросил Чонгук.  — За то, что выслушали, — Джин медленно поднялся, вытер слезу, которая предательски потекла и пошел к двери.        У двери он столкнулся с Юнги, который посмотрел на него со смесью сочувствия и… еще чего-то, что не смог распознать омега. Джин легонько кивнул, обошел альфу и пошел дальше. Вот он берется за дверную ручку и…  — Джин, — окликает его Чон, который также разминулся с Мином, который, кажется, подслушивал.  — Да? — омега медленно оборачивается.  — Спасибо.  — За что? — удивленно выпучил глаза ассистент.  — За то, что пытался защитить. И извини… извини за мой гнев и ненависть. Ты этого не заслужил и никогда не заслуживал. Я прощаю тебя, — Чону, показалось будто он лишился балласта. Стало так легко.       Джин теперь не сдерживался и слезы текли одна за другой. Омега и не ожидал, что когда-то услышит эти слова от Чона. Чонгук в три шага пересек гостиную, подошел к своему вечному ассистенту и верному другу, и крепко обнял. Наконец они оба были свободны. Свободные от ненависти, гнева, разочарования… свободны. Мин стоял в углу со сжатыми кулаками и никак не мог пересилить себя. Еще несколько минут и он упустил свой шанс, Джин попрощавшись с Чоном, ушел. Чонгук подошел к нему и похлопал по плечу.  — Пересиль уже себя и освободись, — Чон ушел и оставил Мина бороться с самим собой.       Когда Чонгук с Мином прощались с Хосоком, в дверь постучали. Хосок извинившись пошел открывать, на этот звук спустился Ёнджун. В комнату зашел Чимин в темно-синем костюме и темных очках. Адвокат улыбнулся, медленно снял очки и окинул всех взглядом.  — Я, кажется, опоздал. Все уже ушли. Печально, печально. Но ничего, Вы также подойдете, — блондин расстегнул пуговицы на пиджаке, вальяжно подошел к дивану и элегантно сел.       Все молча наблюдали за его движениями. Нужно было что-то сказать, но у всех будто языки отказывались работать, как будто они все дружно собрали свои чемоданчики и поехали отдыхать на моря. Молчание затягивалось, а ухмылка Пака только росла.  — Я так вижу, Вы меня не ждали.  — Точно нет, — подал голос Мин, кажется его языку, жара не подходит.  — А почему нет? Обсуждали-то меня, — ухмыльнулся Чимин.        Ёнджун нахмурил бровки. Он внимательно наблюдал за своим дядей, и никак не мог понять, что именно изменилось. Что-то внутри было не так, как раньше. Чимин, кажется, почувствовал взгляд племянника, или же прочитал его мысли, потому что медленно повернулся к нему и улыбнулся. Улыбка была быстрая и печальная.  — Откуда ты…? — Чонгук кажется тоже вернулся.  — Хмм, догадался? — рассмеялся Пак.  — Что с тобой случилось? — с отвращением в голосе сказал брат.       Сказать, что Чимину было больно, это ничего не сказать, но так будет лучше. Тем более, что сейчас он сделает еще больнее.  — О, брат, я бы тебе объяснил, но вряд ли ты поймешь, ты все же не из нашего рода. Правильно, Ёнджун~и?  — Не трогай моего сына. — с ненавистью в голосе сказал Хосок.  — Может мне тогда тебя потрогать? — ухмыльнулся блондин.       Чимин вытащил пальчик и начал крутить им в разные стороны, а тело Хосока, как марионетка, повторять. В помещении послышались крики. Крики Ёнджуна. Чонгук с Мином пытались помочь, но не смогли и близко подойти к Хосоку. Тогда они решили наступать на Чимина, и это была плохая идея. Одной рукой он откинул их в сторону. Потом опустил Хосока на землю. Пак потянулся и зевнул.  — Скучно с Вами, — адвокат встал и начал застёгивать пуговицы на пиджаке.  — Что с тобой случилось? — с ненавистью в голосе спросил Чон. Done. Чимин сделал все, ради чего и приходил.  — Жизнь Чонгук-и, жизнь. До встречи, — подмигнул адвокат и направился к двери. Когда Пак уже открывал дверь на улицу, кто-то поймал его за руку.  — Ёнджун ~ и, — с грустью в голосе сказал Пак, а у маленького омеги, в глазах вместо ненависти, загорелось понимание.       Омежка кивнул и отпустил дядю. Пак удивленно на него смотрел, пока не понял, что его рассекретили. Но выражение Джуна показывало, что об этом никто не догадается. Что он поддерживает и будет помогать. И это лучшее, что случилось за сегодня с бедным, королем древнего рода, Пак Чимином.

***

 — Ну как? — спросил Джихён, Чимина, который залез в машину.  — Как у тебя это получается?  — Что получается? — альфа завел машину и вывез их подальше от дома Паков.  — Выдерживать всю эту ненависть к себе. На тебя это не давит? — заинтересованно спросил Чимин, на которого свалилось слишком много  — Иначе не выживешь. Я уже привык. И ты привыкнешь, если хочешь их спасти, — грустно сказал альфа и выглядел старше своих лет.  — Не уверен, что смогу.  — Сможешь, я научу, недаром же ты ко мне пришел, — улыбнулся альфа. Flash back  — Виски, пожалуйста, — кивнул альфа.  — Два, — сказал Чимин и сел рядом.  — Ууууу, кто это у нас тут, — альфа не верил своим глазам. Чимин проигнорировал эту реплику.       Обстановка в баре была в американском стиле, что притягивало. Ты мог чувствовать себя спокойно и непринужденно, окружённый деревянными стенами, автоматами в углу и полными стеллажи выпивки. Пока бармен ставил перед ними стаканы, двое молчали.  — Мне нужна твоя помощь, — Чимину понадобилось очень много сил, чтобы сказать это.       Альфа мог ухмыльнуться в ответ, мог рассмеяться, бросать глупые и ненужные фразы. В принципе, этого и ожидал Чимин, но нет. Все, что сделал Джихён, это кивнул, поднял стакан, стукнулся с Чимином, и выпил все содержимое стакана. flash back end  — Почему ты тогда согласился? Почему не рассмеялся в ответ? Почему вообще помогаешь мне?  — Ты бы меня понял, если бы потерял все дорогое, что у тебя было. Если бы ты годами мучился из-за этого и в заключении делал плохие поступки. А много лет после, к тебе возвращается то, что ты потерял и просит помочь. Дает возможность искупить грехи, дает возможность быть возле него.       Чимин громко сглотнул. Это, возможно, были те самые слова, которые он когда-то стремился услышать от отца, который его бросил, бросил их с братом. Но сейчас, когда он узнал, что это за человек… хотя, знает ли он его…  — Ты сейчас серьезно? То есть ты это делаешь из-за родительских чувств? — удивленно спросил Пак, хотя удивлен не совсем подходит, вот охуевший, в самый раз.  — Я знаю, что ты мне не веришь. Но ничего страшно, — искренне улыбнулся отец.  — Но ты же забрал всё у Чонгука и хотел его убить. А сейчас помогаешь мне его спасти?  — Я не знал, насколько он дорог тебе. Но теперь, зная, что ты готов отдать за него жизнь, я помогу. Потому, что для меня важна твоя жизнь, а значит теперь и его.  — Хорошо, — задумчиво бросил Чимин.        Джихён прав, Чимин ему не верит. Но, пока он действительно помогает, хорошо, а подведет, то поплатится за это.