Сисек не будет

– Почему мы едем верхом? – Не то чтобы Юки Шинджуро было особо любопытно, но он считал такой вопрос вполне закономерным. Кайшо Риэ на своей белой лошади казалась существом из другой эпохи и другой страны – эдакой избалованной юной леди, одной из тех, для кого были привычны бархатные амазонки и шляпки с перьями и лентами. Скарлетт О’Хара… или любая другая аристократка в кринолинах. Она держалась несколько высокомерно, хотя детскую наивность в карих – с лиловым отблеском – глазах не заметить было очень тяжело. Юки не знал, как относиться к этой девушке. Ровно и безразлично – как к большинству людей? С интересом? С настороженностью? Впрочем… – Я слышала, туда не пускают посторонних, – в мягком голосе Риэ чувствовалось некое лукавство. – И что? – Шинджуро продолжал разговор исключительно из вежливости. Инга ёрзал за спиной. Непоседливый мальчишка и минуты не мог находиться в спокойствии. Этот надокучливый ассистент словно был наказанием для детектива за все грехи, совершённые в жизни. И более того – даже за те, которые Шинджуро пока еще не содеял. – Специальное постановление запрещает въезд транспорта на ту территорию, – продолжала объяснение Риэ, – но о лошадях в нем нет ни слова. – Разумно. – Юки одобрительно кивнул, потому что весь вид девушки буквально кричал «похвали меня, я такая умница». Обычное желание для людей, склонных к сотворению кумиров. – Я ведь дочь Кайшо Ринроку. Мне нельзя нарушать закон. – Риэ мило улыбнулась, еще раз подтверждая все выводы детектива касательно ее личности. Инга продолжал совершать за спиной Шинджуро какие-то нелепые действия. Казалось, мальчишка едет на какой-то другой лошади – да что там, вообще живет в другом мире и в другом темпе. Он то подпрыгивал, чудом удерживаясь в седле; то тесно прижимался к Юки, больно стискивая его руками; то отстранялся, раскачиваясь из стороны в сторону. Даже не произнося ни слова, он умудрялся привлекать к себе всеобщее внимание. И был крайне доволен, если кто-то попадался на удочку интереса. Риэ, к сожалению, была не из тех, кто может долго игнорировать навязчивое существо. Поэтому к самодовольной радости непоседливого помощника детектива она спросила, с любопытством глядя на парня: – А тебя как зовут? – Инга! – довольно закричал ассистент. Он бы повторил свое имя еще раз сто, ожидая нужной реакции. Но Кайшо Риэ оказалась довольно сообразительной. – Инга? Но ведь так звали… – на миг задумалась, словно что-то вспоминая. – Ты младший брат той женщины? «Ну всё», – с тоской подумал Шинджуро. Ингу он знал достаточно хорошо, чтобы спиной почувствовать грядущие неприятности. Мальчишка отличался столь несносным характером, что сладу с ним не было никакого. А уж, если кто-то из собеседников заглатывал наживку и говорил хоть одно ожидаемое слово… Игра могла продолжаться до бесконечности – ну, или до того момента, пока несчастная жертва совершенно не терялась в бездне провокаций. Шинджуро, наверное, был героем. Но чувствовал он себя полным идиотом и самоубийцей, со всей дури щипая разошедшегося Ингу за ногу. Да и разве может человек в здравом уме отвлечь огонь на себя? Дочь Кайшо Ринроку ехала впереди, без умолку рассказывая о предстоящем деле. Безусловно, столь ценные подробности следовало бы послушать, но… По спине побежали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом. За минуту детектив напридумывал множество пыток, которым, без сомнения, подвергнет его крайне злопамятный Инга. Хотя фантазия Юки была не такой изобретательной, как у его ассистента. Так что в реальности все обернется намного хуже, чем в самом страшном кошмаре. Мужчина успел тысячу раз пожалеть о необдуманном героизме. Ну поиздевался бы Инга над дочерью Кайшо – подумаешь, велика проблема! Инга измывался над всеми без разбору, испытывая извращенное наслаждение, если удавалось загнать кого-то в ловко расставленную ловушку. – Шин-джу-ро… – Тихо-тихо, почти на грани слуха. За добропорядочными японцами смерть приходит в черном и с банкаем, а за Юки Шинджуро она явилась в плюшевом костюме панды. *** Особняк Саса был построен в традиционном японском стиле – старый дом, старые устои. Юки весьма скептично относился к семьям, живущим в таких домах, видя в них что-то неестественное, театральное. Выслушивать длинные обстоятельные рассказы – неотъемлемая часть следственных действий. Людям кажется, что словами они умело маскируют собственную ложь, пряча реальную историю за бездной малозначимых фактов. Но это заблуждение. Чем больше произнесено, тем легче собрать головоломку. Умелая ложь – это идеальный баланс молчания и слов. К счастью, об этом немногим известно. Впрочем, выходки разбушевавшегося ассистента вносили в нудную работу детектива элемент риска и неожиданности. Бесит, не бесит – тут уже другой вопрос. О чем в этот момент думал Инга, сказать было сложно. За лукавым взглядом чувствовалась непробиваемая стена. То ли юный помощник активно размышлял о раскрытии преступления, то ли изобретал очередную пакость. И когда мальчишка улегся на землю – точнёхонько в меловые контуры, отмечающие положение мертвого тела Саса Казамори, – Шинджуро со злорадством заключил, что данный антураж Инге очень к лицу. Вот еще бы кол в сердце – как вампиру. Но в действенности этого метода мужчина был пока не очень уверен. *** Камеры по всему дому? Миленькое занятие для хозяина. С такой-то семейкой – немудрено! Иногда вуайеризм – это извращение. Но в данном случае – скорее жизненная необходимость. Хотя слово «жизненная» здесь как-то не звучит. Исправным строем, ровняясь на впереди идущего, – словно солдатики – все отправились изучать записи с камер наблюдения. Шинджуро шел последним, с садистским удовольствием представляя себя в роли надзирателя, конвоирующего преступников к месту казни. Все эти люди изрядно его утомили. Но то ли еще будет! Странный шум в ближайшей комнате привлек внимание детектива. Нехорошие предчувствия ледяной волной прошлись по внутренностям, собираясь где-то в желудке. Юный ассистент сидел в углу, поджав под себя ноги. Безумная улыбка, в обычной бы ситуации ставшая для обладателя бесплатным билетом в дурдом, на лице Инги смотрелась естественно. – Шинджуро, – совершенно невменяемым голосом позвал мальчишка. Юки невольно подумал, что в последнее время стал ненавидеть собственное имя. – Шинджуро. Все так и кружится пред глазами… Как думаешь, уже можно? – Потерпи, Инга. Мужчина понимал, что все его уговоры – как горохом об стену. Но молча соглашаться с самоуправством некой особы был не намерен. Это все равно, что сдаться без боя – недостойное поведение. – Не могу! Не могу больше терпеть! Инга рванулся вперед, точно тайфун, опрокидывая нерасторопного детектива на пол. Больно ударившись пятой точкой о татами, Юки невольно выругался, в мыслях поминая всех демонов японского и западного фольклора. В том, что они в полном составе входили в родню зловредного ассистента, он не сомневался. Мальчишка ловко вцепился в Шинджуро, оседлав его, как недавно – коня. Сильные пальцы прижали руки детектива к полу, острые коленки обхватили бедра, не давая Юки возможности вырваться. В груди мужчины заскреблись сомнения – как-то неправильно все происходит. Еще больше неразберихи вносили совершенно неадекватные действия Инги. Правда, он и всегда не отличался стандартным поведением, но раньше Шинджуро как-то не замечал, чтобы помощника тянуло покусать кого-нибудь за шею. А именно этим мальчишка сейчас и занимался. Неужели действительно вампир? Подобную возможность Юки не учел. Чеснок и кол остались в другом костюме. Кусался Инга весьма чувствительно, но все же пока не до крови. Ему явно было неудобно – ворот рубашки надежно прикрывал самые лакомые места. Конечно, можно бы расстегнуть – или разорвать, в крайнем случае, – но руки парня были заняты удерживанием жертвы. Жертва же явно пребывала в легком шоке, не зная, как интерпретировать происходящее. Обычно разум «окаянного детектива» оставался холодным и невосприимчивым к стрессовым ситуациям. И только одному существу на всем белом свете удавалось выбить Юки из колеи. Чем оно сейчас и занималось. – Эй, Инга, а превращаться ты не станешь? – Да, вопросик не ахти, но другой в голову пока не приходил. От размышлений отвлекала покусанная шея. – Шинджуро такой идиот! – Мальчишка хищно впился зубами в мочку уха, заставляя детектива вскрикнуть. – Ты шапку фика читал? Автор сказала «яой», значит, будет яой. И никаких сисек. Понятно? Мужчина тяжко вздохнул, сверля глазами темный потолок. Он молился только об одном: чтобы извращенная фантазия автора не назначила ему роль уке. Остальное он как-нибудь стерпит. *** Внутри Инги было узко и горячо. Тугая плоть вбирала член партнера до самого основания. Мышцы ритмично сокращались при каждом движении, создавая непередаваемый коктейль ощущений, замешанный на легкой боли и удовольствии. Мальчишка самозабвенно предавался разврату, откинувшись назад, почти падая на спину. Широко разведенные бедра были напряжены, поблескивая прозрачными капельками пота. Возбужденный пенис покачивался при каждом толчке и обильно сочился смазкой. Сквозь открытую дверь в комнату проникал приглушенный свет. Ложась широкой полосой на пол, он выхватывал самую пикантную часть сплетенных тел, не оставляя ничего для воображения. Любой случайный человек, проходящий мимо по коридору, стал бы свидетелем весьма соблазнительного и порочного зрелища. Инга был почти обнажен – на нем оставался только неизменный капюшон панды с пристегнутыми лапами-рукавицами. Худощавое бледное тело в тусклом свете, казалось, излучало какое-то внутренне сияние, привлекая взгляд. Мальчишка стонал, закусив губу. Руки упирались в пол, удерживая от падения. Шинджуро не мог видеть запрокинутое к потолку лицо любовника, но он отчетливо представлял себе хищное выражение удовольствия, горящее в темно-аметистовых глазах. Хотелось впиться пальцами в идеально-белые бедра, оставляя на них нестираемые алые отпечатки. Хотелось опрокинуть самодовольного ассистента на пол, почувствовать власть над ним. А еще лучше – поставить на колени, заломить за спину тонкие руки и трахать эгоистичную сволочь в узкую похотливую задницу, пока не запросит пощады. Но делать такое опасно не только для здоровья, но и вообще для жизни. Кастрация – самое безобидное последствие, какое детектив мог придумать. – Инга, – Юки прикоснулся к колену любовника, привлекая внимание. Мальчишка застонал громче, увеличивая темп. – Отстань, Шинджуро, – прерывисто, задыхаясь от удовольствия, пробормотал ассистент. – Так хорошо… я сейчас… кончу… Мужчина закусил губу, становясь отражением партнера. Перед глазами плыли цветные пятна. Приближающийся оргазм судорогой скручивал мышцы. Хотелось проникнуть еще глубже в обжигающее тело, и Юки начал двигать бедрами навстречу движениям любовника – пока мучительно-сладостный омут удовлетворения не затянул в свою пучину с головой. Почувствовав, как горячее семя Шинджуро изливается внутрь, Инга вскрикнул, резко выпрямился, походя на натянутую струну. А затем упал, словно сломанная марионетка, распластавшись на груди детектива и пачкая его живот липкой спермой. – NC-17 – мой любимый рейтинг, – сыто и устало выдохнул мальчишка. «Яой нечаянно нагрянет, когда его совсем не ждешь…», – безвольно раскинув руки в стороны, напевал про себя Юки Шинджуро, прозванный в народе «окаянным детективом». *** Невольные наблюдатели порнографического действа в полном офигевании прилипли к экрану монитора. Отпавшие челюсти никто не торопился подбирать, и слюни безостановочно капали на пол – прямо на новенькие татами. Преступление, как и доказательства чьей-то вины и невиновности, были напрочь забыты. Но кто бы подумал, что эти благопристойные господа, собравшиеся в доме Саса по столь важному поводу, окажутся закоренелыми яойщиками и вуайеристами! Да, нежданчик, однако… *** – Приехали. – Резкий и болезненный удар в бок заставил Шинджуро встрепенуться. У распахнутых деревянных ворот поместья, построенного в старом японском стиле, приветственно махала рукой спешившаяся Кайшо Риэ. – Место преступления, Шинджуро, – откомментировал Инга, опасно раскачиваясь из стороны в сторону. – И в следующий раз не спи в седле. Кто знает, что может случиться… Мальчишка спрыгнул на землю и в своей обычной беспечной манере умчался вперед. Сон? Всего лишь треклятый сон? Юки потер переносицу, разгоняя туман в сознании. И привидится же всякий бред! Такое ведь не может произойти на самом деле. Правда? У самых ворот Инга внезапно остановился, поворачиваясь к детективу. На бледном лице блуждала хитрая улыбка, а левый глаз, не скрытый густой челкой, лучился просто-таки непередаваемым лукавством. И что все это значит?