Папуля

- Что? Сердце ударилось о ребра и ухнуло в темную бездну отчаяния. Как? Как она могла так поступить со своим ребенком? Как? Он не помнил, как сидел молча полчаса, а потом начал крушить кабинет Сенжу. Как первым полетел стул об стену, как он перевернул стол с бумагами, будто он был пушинкой. Как упал на колени и схватился за свои волосы, как судорожно хрипел: "Нет..." Как хотел сделать хоть что-то, чтобы ушла эта жгучая злость, разъедающая его изнутри. Он кричал, бил кулаками об стену, пока не сполз на пол, дрожа от отчаяния и безмолвных слез. Цунаде лишь спокойно наблюдала за истерикой парня. Даже когда он перевернул ее стол, женщина продолжала также сидеть на своем месте, не шелохнувшись. Ее карамельные глаза смотрели на парня с материнской заботой и обеспокоенностью. Она была мудрой и проницательной женщиной и знала, пока парень не выпустит хоть каплю той злости и отчаяния, он не сможет мыслить относительно здраво. Поэтому Цунаде ничего не оставалось, как сидеть молча и наблюдать за истерикой Инузуки. - Можно хоть что-то сделать? – прошептал Киба, поднимая свои глаза на врача. Блондинка только горько вздохнула, пытаясь побороть свои собственные эмоции в отношении ко всему этому и объяснить ситуацию более беспристрастно, но сердце дрогнуло, глядя на муки Кибы. - Прости, но я здесь тебе не советчик, – тяжело вздохнула женщина. – Все осложняется тем фактом, что ты несовершеннолетний, в отличие от Сакуры. Тебе не дадут опеку над ребенком. - Что будет с моей малышкой? – мертвым взглядом посмотрел Киба сквозь стену. Он не может ее оставить, он не она… Он не откажется от маленького человечка… Он не сможет… - Пять дней она пробудет в нашем роддоме, а потом по закону мы должны отдать ее в дом малютки, – говоря это, Сенжу подумала, что лучше бы на нее упал потолок, нежели ей пришлось сказать правду Инузуке, смотря в глаза полные отчаяния. Пять дней… Боже, это так мало… Нужно что-то сделать, но что? Как спасти этого маленького и дорого для сердца человека? Как? - Я попробую найти ее и заставить разорвать это чертово заявление! Наивность. Киба, какой же ты наивный! Усмешка. Горькая усмешка проскользнула на его губах. Он сам не верил, что найдет Сакуру, не верил, что она откажется от заявления. Он просто не мог сидеть сложа руки, он должен сделать все и даже больше, чтобы его ребенок не попал в детдом. А себя он не должен жалеть, он не имеет на это право. Быстро достав из кармана сотовый, Киба набрал уже такой знакомый номер. Снова усмешка. Усмешка злости, смешанной с отчаянием. Конечно, она ушла, сожгла все возможные мосты. - Данный абонент выключен или находится вне зоны действия сети, - объявил приговор из телефона металлический голос. Прошла всего секунда - и мобильный познакомился со стеной. Инузука взвыл. Почему жизнь такая сука? Почему именно сейчас? Почему? Тишина в кабинете Сенжу обрывалась тяжелым и надрывным дыханием шатена. - Ты хочешь на нее взглянуть? – оборвала его дыхание женщина. – Ты можешь с ней побыть до восьми вечера в палате. Надежда и благодарность – вот, что увидела женщина во взгляде юноши. Это его успокоит и приведет мысли в порядок. Она надеялась, что он не будет горячиться и не наделает глупостей, о которых потом будет жалеть. - Я провожу тебя, - Цунаде встала и прошла мимо парня. – Я прошу только об одном: не делай глупостей, о которых потом будет поздно сожалеть, – Сенжу открыла свой кабинет и вышла из него. – Идем. Он шел за ней по лабиринту коридоров, стараясь успокоить дрожь. Злость немного отошла на шаг назад, остались только раздражение и боль. Сенжу открыла дверь, пропуская парня в палату, где медсестра укачивала его дочку. - Шизуне, это отец девочки. Дай ему малышку, – Цунаде подождала, пока девушка передаст малышку Кибе. – Если вдруг кроха проголодается, то кабинет Шизуне рядом, справа отсюда. Обращайся по всем вопросам к ней. Мой кабинет ты знаешь. До восьми вечера можешь с ней посидеть. Врач и медсестра выходили, когда до их слуха донеслось совсем тихое "спасибо".

***

Цунаде вошла в свой кабинет и окинула его грустным взглядом. Да… этот бардак олицетворяет все, что творится на душе Кибы. Ей было все равно на мебель, бумаги – это все поправимо. Но состояние Инузуки… Блондинка видела, что он почти сломался. Почти… Сенжу надеялась, что, увидев свою девочку, Киба либо сможет с ней нормально попрощаться, либо найдет способ за нее побороться. Как же ей хотелось, чтобы он смог и выбрал второй путь – путь борьбы. Мелодия телефона разрушила задумчивую меланхолию главного акушера. Звонил телефон. Не ее телефон. Женщина пробежалась взглядом по полу и увидела светящийся телефон Инузуки в темном углу около шкафа. Никаких приличий и церемоний – такой была эта блондинка, поэтому, не раздумывая, она нажала на кнопку "принять вызов". - Киба, я забыл спросить, в какой ехать роддом будущему крестному? - ленно-веселый голос раздался на другом конце. - Это не Киба. Меня зовут Цунаде Сенжу, - устало произнесла женщина. - Что произошло? - голос перестал быть радостным, единственная эмоция, проскальзывающая в голосе, была обеспокоенность. - Вы друг Кибы Инудзука? - Да. Черт возьми, женщина, вы скажите что случилось? – нервно раздался вопрос на том конце. - Вашему другу понадобится помощь…

***

Киба сидел, держа в руках свою дочку. Время летело, а он все смотрел на спящую девочку, стараясь запомнить каждую черточку ее детского личика, каждое сонное движение. Сколько он просидел в кресле с малышкой на руках? Час? Полтора? Два? Он не знал и не хотел знать, он просто сидел, наслаждаясь теплой тишиной этой палаты, где спала его кроха, причмокивая или морща маленький носик. Киба встал с кресла и подошел к окну, чтобы рассмотреть пейзаж вокруг. Он и не заметил, как за его действиями тихо наблюдали большие карие глаза девочки. Немного поворочавшись, ребенок привлек внимание Инудзуки. - Привет, - поздоровался он. – Знаешь, я прочитал в какой-то книге, что дети всегда чувствуют свою мать, особенно новорожденные. Не знаю, почувствовала ли ты, что твоя мама ушла, но ты сильно плакала, медсестра тебя только укачала, когда я пришел, – малышка все так же смотрела на своего отца. – Ты не должна плакать из-за мамы. Никогда из-за нее не плачь. Возможно, когда-нибудь ты поймешь ее и простишь, но я точно не смогу. Я навсегда запомнил ее предательство и сделаю все, чтобы ты никогда не плакала из-за Сакуры Харуно. От имени матери малышка снова начала плакать. Киба начал качать малышку и аккуратно вытирать ее слезы. - Не плачь, пожалуйста, дочка, не плачь. Ты не виновата ни в чем. Она тебя бросила, но я тебя не брошу, слышишь? Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Если нужно, то я буду бороться ради тебя. Я никогда тебя не брошу, обещаю… По мере укачивания и слов Кибы ребенок успокаивался и медленно начинал засыпать. Почему-то внутри проснулась уверенность, что один человек в него верит – его дочь.

***

Хината собирала свои вещи. Все сразу она не утащит, да и некуда тащить, поэтому Хьюга решила, что возьмет минимум вещей. Эдак чемоданчика два, в которых поместилось бы десять расчлененных тел разом. - Хина, может, тебе в актрисы податься? А то такой потенциал пропадает, - без стука завалилась младшая сестра и плюхнулась на кровать. - Я подумаю. Хани, если что, потом передашь мне некоторые вещи? - Окей. Только сейчас бы я на твоем месте не о вещах беспокоилась. - А о чем? - Отец в холодной ярости, приказал запереть все окна и двери, - театрально вздохнула Ханаби. – Фугаку пытается его успокоить виски и заливает что-то про гормоны, а Микото рассказывает смешную историю о своем сватовстве, когда она на голову жениха вылила шампанское. Забавно, но сомневаюсь, что у них выйдет успокоить его, лишь немного отвлечь внимание. Можно задать тебе вопрос? – спросила младшая Хьюга, следя за сестрой, которая чертыхнулась и кинула огромный чемодан, беря средний походный рюкзак для гор. - Спрашивай, – сказала Хината, перекладывая необходимые вещи и документы в портфель. - Как ты додумалась обозвать Саске индюком? Ох уж эта Ханаби… даже ее шепот услышала. - Напыщенным индюком, - поправила ее старшая сестра. – Захотелось. Меня бесит его вечная постная мина, особенно после того, когда Сак… - Хината запнулась, вспоминая услышанный разговор. - Когда что? – заинтересованно продолжила Хани. – Между вами явно что-то произошло, и мне интересно узнать, с каких это пор Учиха перешел с категории «обычный человек» в разряд «раздражителей»? И куда ты вечно убегала по вечерам? А в особенности сегодня? Брюнетка вздохнула, закрывая свой рюкзак и беря свой легкий голубой плащик. Сестра, как всегда, зрит в корень. Да и сейчас, когда эмоции немного улеглись, то уже не осталось такого раздражения. - Это слишком длинная и запутанная история, – отдаленно пояснила девушка. – Поверь, если бы я могла, то все тебе рассказала. - Не твоя тайна? Ясно, – флегматично отозвалась сестра. – Пойду, посмотрю, свободен ли выход для актрисы Бродвея, – Ханаби встала и поплелась на выход. - Хани, - позвала брюнетка. Девушка обернулась к сестре. – Спасибо. - Не благодари. Ради такого шоу ничего не жалко, - ухмыльнулась Ханаби, закрывая за собой дверь. Хината улыбнулась. Ей очень повезло с младшей сестрой. По ним и не скажешь, что они так душевно общаются только год. От ностальгии Хьюга отвлекла трель мобильника, который она быстро же взяла, узнав мелодию. - Шика, ты вернулся! – воскликнула на всю комнату Хината. Она так хотела пообщаться с ним вживую, без писем и скайпа. Поговорить по душам. Тем более по скайпу и не расскажешь всех секретов и новостей, а писать слишком долго. - Хината, у нас проблемы, - без приветствия начал Шикамару ледяным тоном. Хьюга вздрогнула. Не услышав вопроса, Нара продолжил: – Инузука сейчас может натворить таких дел, что мы с тобой потом не разгребем. Удар. Еще удар. Сердце застучало как сумасшедшее. Все-таки предчувствие ее не подвело? - Шика, что натворила Харуно? – Хината выплюнула это с таким презрением, что Нара передернуло. – Она забрала ребенка? Свалила в США? Неужели ребенок не от Кибы? – не услышав ответа на свои вопросы, брюнетка вскипела. – Нара, мать твою, что произошло, что ты молчишь как рыба? - Я около твоего дома. Спустись, и мы поедем в больницу, – ушел от ответа Шикамару. Он хорошо знал девушку, слишком хорошо знал, и ее реакция будет не из легких. А успокаивать по телефону он не умел. - ШИКАМАРУ! – зарычала Хината. – МНЕ ИЗ ТЕБЯ ВСЕ ТЯНУТЬ? Прерывистое дыхание на том конце было ей ответом. Произошло что-то более ужасное, чем она думала. - Хината, Харуно отказалась от ребенка и сбежала. Киба в истерике, и ему нужна наша помощь и трезвая голова, - говорил гений, но Хьюга будто столкнули с высотки в колодец. - Что эта сука сделала? - Хината никогда не думала, что одно предложение так выведет ее из себя. Хоть что-то хорошее по отношению к Харуно как ветром сдуло. – Ненавижу! В комнату ворвалась Ханаби. - Хина, отец идет сюда и… - девушка уставилась на свою старшую сестру. – Ты плачешь? Хьюга стояла с телефоном в руке, из глаз текли слезы, а губы шептали: «Ненавижу». - Блять, Хината, возьми себя в руки! – дала пощечину сестра. – Что бы ни произошло, не смей сдаваться! Ты выберешься из дома, ясно? Ханаби продолжала говорить, но брюнетка ее не слышала. Сестра права, нельзя сдаваться! Они вместе найдут выход и помогут Кибе! Она не имеет права быть слабой! Не имеет! Хината набрала заново номер Нара. - Шика, водить умеешь? - Да, – вздохнул с облегчением парень. Хьюга взяла себя в руки, что уже немного облегчило задачу. - Жди меня во дворе около моей машины. Буду через минуту, – брюнетка отключилась. – Ханаби, спасибо, – обняла и чмокнула в щечку сестру. Быстро схватив плащ с рюкзачком, Хината пулей вылетела из комнаты. - Понятно, что ничего непонятно, - пробубнила в пустоту шатенка и вышла из спальни. Девушка быстро прошмыгнула через холл и оказалась на улице. У своей машины она увидела высокого парня. Смуглая кожа, карие глаза, выражающие обеспокоенность и неизменный высокий хвост цвета горького шоколада. Хината быстро направилась к другу. Шикамару облегченно улыбнулся. Хьюга выглядит адекватно, что порадовало гения. Он был уверен, что ей стоило огромных усилий не закатить истерику и не назвать всеми возможными нецензурными эпитетами беглянку. Когда брюнетка подошла, Нара обнял ее, чувствуя, как она, дрожа, обнимает его в ответ, уткнувшись своим маленьким носиком в его плечо. - Шика… - голос дрожал. - Давай ключи, – Хината отстранилась, чтобы отдать ключи, которые она держала в руке. Приняв ключи, Нара разблокировал машину и открыл дверь девушке. – Садись. Хьюга кивнула и села в машину, Нара захлопнул за ней дверь. Хината Хьюга дала себе слово, что если на ее пути еще раз встретится Харуно, то она сделает все, чтобы превратить ее жизнь в Ад. Она поклялась, что сделает все, чтобы ни Киба, ни ее крестница никогда больше не страдали из-за Сакуры Харуно. И неважно, что для этого придется сделать. Серебристая Volkswagen Jetta покинула поместье клана Хьюга. Никто из друзей так и не заметил пронзительного взгляда черных глаз, прожигающих машину. Уважаемые читатели! Мне нужна ваша помощь! Скажите, стоит ли делать пару Саске/Хината? Или стоит ее свести с кем-нибудь другим? Нужно ли вводить в фф Итачи? И кого из Акацук вы Хотели бы видеть?