Зефирный мальчик

      Юнги всегда любил пить кофе: черный, без добавления сахара или сливок. Он пил его всегда медленно, даже если очень торопился, смаковал на языке такую приятную горчинку, медленно проглатывал, ощущая, как согреваются стенки горла, а после блаженно прикрывал глаза от растекающегося в желудке тепла. Намджун в шутку говорил, что ни один партнер не доставлял ему столько удовольствия, сколько чашечка американо, а он что? А он был с этим согласен, ведь да, американо действительно лучший любовник в его жизни.       Юнги искренне не понимал, как можно разбавлять кофе молоком или сливками, как можно класть по пять ложек сахара, считая это самым настоящим богохульством. Ну кто так делает, серьезно? Ничто не должно мешать его единению с этим поистине восхитительным напитком!       Каждый день он посещал разные кофейни, пытаясь отыскать ту, в которой будут варить самый лучший, самый горький и самый вкусный кофе. Он обошел их десятки, но все время не то: что-то, да было не так. И это жутко расстраивало, ведь его турка давно лопнула, а ближайший магазинчик посуды был в торговом центре, до которого нужно было ехать пятнадцать остановок на автобусе, а больше сладкого кофе Юнги ненавидел общественный транспорт. Намджун на это лишь закатывал глаза, удивляясь, как это ему не лень ходить по кофейням в разных точках города, но в ужасную тягость доехать за туркой. Опять же, Юнги лишь плечами пожимал и тащил друга в очередную кофейню, где вновь оставался не удовлетворен качеством напитка.       И сегодня он вновь набрел на небольшое заведение, что скрылось на небольшой улочке недалеко от его квартиры. Кофейня снаружи была увита нежно-зеленым плющом, что оплетал почти всю стену рядом с витринным окном, за которым виднелось несколько небольших столиков и забавные яркие стулья всех цветов. Небольшая вывеска над входом гласила: «Кофейный дом», что невольно, но подкупало и притягивало войти. Взглянув на часы, Юнги убедился, что времени у него предостаточно, чтобы сделать перерыв на кофе, так что он без сомнений и излишне долгих раздумий вошел в кофейню, а над головой его раздался тихий колокольчик. Осмотревшись, Юнги слегка улыбнулся: царившая здесь атмосфера, на удивление, вызывала тепло и чувство уюта. Если здесь и кофе отличный, то это место определенно станет самым любимым в его списке.       Пройдя чуть дальше от входа, он присел за круглый столик с небольшой вазочкой в центре поверх яркой картонки и огляделся, выискивая взглядом хоть кого-нибудь. Мысль, что еще слишком рано, была тут же отметена, ведь кофейня же была открыта, когда он пришел? Барабаня пальцами по столу, Юнги скользил взглядом по бежевого цвета стенам, рассматривая висящие на них картины, когда его обзор загородил красный фартук и белая рубашка. Подняв взгляд выше, он наткнулся на белозубую, немного виноватую улыбку и невольно улыбнулся в ответ.       — Привет, меня зовут Тэхен. Прости, что не сразу вышел: не услышал звук колокольчика в подсобке.       — Все в порядке, я все равно отвлекся на изучение вашего интерьера, — успокоил парня Юнги и улыбнулся чуть шире.       — Ох, что-то желаешь? У нас есть чудесные панкейки с шоколадным сиропом и булочки с сахарной пудрой — только приготовили, — предложил Тэхен, вытягивая из кармана на животе небольшой блокнотик с цветочком на обложке. — Ну так?       Опомнившись, Юнги покачал головой и задумчиво сощурил глаза. Он как раз не успел позавтракать дома, так что от панкейков не стоит отказываться.       — Американо и панкейки, окей! Сейчас позову нашего бариста, и он все сделает в лучшем виде! — отсалютовав, Тэхен скрылся в подсобке, а до Юнги донесся его громкий голос.       Усмехнувшись, Юнги вновь стал разглядывать кофейню, тихо мурлыча себе под нос и покачивая закинутой на колено ногой, обтянутой джинсами-скинни и черными лоферами. Сколько он ждал, он не знает, но вот на столик перед ним опускается небольшая чашечка из белого фарфора, а рядом — тарелка с действительно потрясающими, по крайне мере на вид, панкейками. Невольно облизнувшись, Юнги уже хотел было поблагодарить принесшего ему заказ парня, как на черную гладь его кофе опустилась маленькая розовая зефирка, вызвав искреннее изумление у него.       — Черный кофе — это, безусловно, вкусно, но с зефиркой — еще вкуснее, — слышится мелодичный, нежный голос, больше похожий на мурлыканье котенка.       Подняв голову, Юнги встречается с сияющими искорками в карамельных глазах, видит теплую улыбку на пухлых губах, небольшую ямочку на пухлой щечке и нежно-розовые волосы, что пушистым облаком разметались по голове, непослушными прядями спадая на лоб и густые брови. Невольно приоткрыв рот, рассматривая стоящего перед ним парня, на чьем идеальном теле просто божественно сидела белая форменная рубашка и красный фартук. Кажется, в Юнги что-то замкнуло, а уж когда он услышал хихиканье, что переливчатым звоном колокольчика разрезало тишину, он и вовсе подвис, смотря еще внимательнее на улыбку парня.       — Пейте ваш кофе, остынет, — произнес он и улыбнулся шире, отчего румяные щечки наползли на глаза-полумесяцы.       А Юнги, совсем по-идиотски, расползся в улыбке, медленно моргая и будто перезапуская все свои процессы.       — Я не пью кофе с добавками… — хрипло произнес он, заглядывая в глаза паренька, а тот на это лишь хитро улыбнулся и вытащил из небольшого пакетика в кармашке на животе маленькую зефирку, закидывая ее в рот.       — Поверьте, вкуснее зефира с черным кофе нет ничего во всей Галактике!       — Клянешься?       — Ага! — тут же отозвались в ответ, а Юнги хрипло хихикнул, заметив, как по щечкам явно бариста расползся очаровательный румянец.       — Можно мне тогда завернуть с собой? И, желательно, тебя в придачу и с постоянной пропиской в моей квартире, — не совсем отдавая отчет своим словам, ляпнул Юнги, а, заметив, как на красивом лице проступило удивление, выругался. — Это было ужасно.       — О, да, — хихикнул паренек, быстро отходя от шока. — Но мило, признаю. Так сколько тебе зефирок?       — Одну? — протянул Юнги, переводя взгляд на розовый взрыв на голове парня, а тот вновь смутился и притворно нахмурился, качая головой.       — Ох, простите, но эта, — ткнул он себе пальцем в грудь, — не продается. У нее рабочий день до восемнадцати тридцати.       Хмыкнув, Юнги взял чашечку с уже остывшим кофе и сделал глоток, отмечая, что с зефиркой он действительно был еще вкуснее, что не укрылось от зорких глаз-месяцев.       — Тогда я заберу свой заказ после восемнадцати тридцати? — предложил он, задумчиво покусывая губу и смотря на паренька.       Тот притворно нахмурился, якобы прикидывая, возможно ли это, окинул всего Мина внимательным взглядом, от которого невольно захотелось выпрямить осанку, и улыбнулся, озорно подмигивая.       — Конечно! После восемнадцати тридцати будет идеально. Хорошего дня, — с улыбкой произнес паренек и направился к своему рабочему месту.       А Юнги, расплывшись в широкой улыбке, с наслаждением допил кофе, закинул в рот пару панкейков, оставил деньги на столе и, подойдя к стойке, остановился напротив заправляющего кофе-машину парня, упираясь локтями в столешницу.       — Мин Юнги, — сказал он, ловя взгляд карамельных глаз, — можешь указать на упаковке зефирки.       — Пак Чимин, — ответил бариста, упираясь локтями тоже и оказываясь непозволительно и слишком опасно для минова сердца близко, — можете позвать меня, когда придете за заказом.       И уже сегодня вечером Юнги вновь убедится, что черный кофе — лучшая вещь в мире, а вместе с зефиром — во всей Галактике.