Поговорили

— Пойдем обедать, — устало позвал Е Сю от двери. Слова прозвучали на выдохе, неровно, последний слог совсем почти скрала одышка. Хань специально сел работать на крыше: лифт поднимался только до восьмого этажа и еще два приходилось идти по лестнице пешком. Он знал, что Е Сю это не остановит, но таким образом давал себе небольшое преимущество в этом неизбежном разговоре. — Столовая на втором этаже, — сказал Хань. Ссутулившись, Е Сю оттолкнулся от косяка и подошел ближе. Сел рядом, достав из кармана пачку сигарет. Олимпийку, должно быть, он сбросил внизу, когда в комнате для собраний стало слишком жарко — в пятницу после полудня отключали кондиционеры, — и сейчас острые локти торчали из широких рукавов футболки с логотипом «Славы». От неестественно и нездорово бледных предплечий, словно от белой полированной яшмы, отражалось слепящее солнце. Хань невольно сглотнул, разглядывая их. Е Сю вздохнул, сдвигаясь в тень бананового дерева: — Как ты себе представляешь меня одного в столовой «Тирании»? Лично я так и вижу распростертые объятия ваших гильдейских. — Синьцзе. — Это еще более мучительный способ самоубийства. — Е Сю сунул сигарету в рот, но закуривать не стал. — Нет, ты серьезно предлагаешь мне обедать с ним? Хань закрыл ноутбук. Если бы Е Сю искал компанию для обеда, Синьзце бы его вполне устроил. Он просто хотел поставить Ханя в такое положение, когда тот бы не смог просто уйти. — Этот разговор не имеет смысла. Нет. — Этот разговор еще даже не начался. Я еще ничего не спросил. Хань посмотрел Е Сю прямо в глаза. Они оба знали, что тот приехал в Циндао вовсе не тактику с Синьцзе обсуждать. — Нет. Е Сю вытащил незажженную сигарету изо рта, покрутил между пальцев. Откинувшись на спинку деревянной скамьи, вытянул ноги, скрестил их в лодыжках. — Если бы это было твердое нет, ты бы не сидел тут. Значит, есть что-то, что я могу тебе предложить. Ты просто не хочешь, чтобы я об этом знал. — Он поднялся, задумчиво рассматривая выданный ему пропуск. — Мне настолько любопытно, что я готов тебя шантажировать своей смертью. Е Сю зашагал к двери неторопливо, зная, что Хань его догонит. Замолчала столовая резко, будто кто-то выключил звук. В полной тишине Хань с Е Сю подошли к раздаточной, где холодно оглядев Е Сю с головы до ног и поджав губы, тетушка Лю плюхнула ему в тарелку тушеного мяса. Тишина все звенела в помещении — и пока они набирали рис и овощи, и пока шли к своему столу. Ханю пришлось обвести всех присутствующих грозным взглядом, чтобы от них хотя бы отвернулись. Однако не прошло и полминуты, как Е Сю снова заставил всех обратить на себя внимание. Он залез на стул и громко спросил: — Кто считает, что старина Хань достоин занять место в национальной сборной? — Когда никто не отреагировал, он добавил: — Поднимите руки. Разумеется, не подняли руки только два человека — сам Хань, и еще Синьцзе, который старательно делал вид, что ничего не видит и не слышит. Довольный, Е Сю слез со стула и уселся на него. — Вот видишь. — Ты забыл сказать, что зовешь меня не играть. — Это мелочи. Е Сю подцепил палочками кусок мяса, поднес ко рту — и положил обратно в пиалу. — Пожалуй, не буду я здесь есть. — Он повернул голову вправо и влево, разглядывая гильдейских. — Они наверняка подсыпали отраву и теперь только ждут, когда я положу ее себе в рот. Хань молча поменял их подносы местами, взял палочки и начал есть. Еще с минуту помедлив, Е Сю наконец-то тоже принялся за обед. К сожалению, это совсем не мешало ему говорить. — Слушай, у тебя же к этому талант. А у меня совсем не получается, я даже когда спонсора для «Счастья» искал, нашел его для «Великолепной эры». — Ты просто спихиваешь на меня то, что не хочешь делать сам. — Но тебе даже делать ничего не надо. Просто быть собой. Пришел, посмотрел — и тебе сразу все дадут. И спонсоры, и чиновники. Знаешь, сколько мне приходится тратить времени на разговоры? Хань не знал и знать не хотел. Конечно, если Е Сю разговаривал со спонсорами и партийными так, как с журналистами, то ничего удивительного, что ему приходилось тратить много усилий. Но если честно, Хань сильно в это не верил. Когда Е Сю что-то было очень нужно, он мог уговорить кого угодно. Даже себя. Талант убеждать у него был — почти такой же выдающийся, как талант Ханя стоять на своем. — Ты будешь получать зарплату за то, что будешь пугать людей. Работа мечты. И путевки дают в партийный санаторий. Хань посмотрел на Е Сю тем самым взглядом, но на него этот взгляд никогда не оказывал того же действия, как на других людей — Е Сю продолжал перебирать в тарелках и рассказывать про плюсы работы на национальную команду. Доев, он тяжело вздохнул. — Ну я не знаю, что тебе еще предложить. Осталось — только это старое дряхлое тело. Но кто же на него позарится? Должно быть, что-то мелькнуло во взгляде Ханя, не сумел сдержать — и Е Сю заметил. — Что, правда? Хань на мгновение прикрыл глаза. — Нет… Правда? — Е Сю подался вперед. — Серьезно? Серьезно — не то слово. Понимание пришло к нему не сразу. Когда Е Сю пропал в первый раз, Хань принял то жуткое тянущее чувство за тоску по достойному противнику. Но тогда была надежда на возвращение: нельзя заставить Е Сю бросить «Славу», если он этого не хочет. Второй уход — добровольный и официально объясненный — открыл Ханю глаза: играть друг против друга — ему уже недостаточно. И если бы он работал с Е Сю бок о бок и не имел бы возможности сделать с ним все, что хотелось с ним сделать, это было бы пыткой. — Да, — сказал Хань. — Что дальше? Е Сю, который никогда за словом в карман не лез, растерянно посмотрел на него. — Пойдем снова на крышу. Мне надо покурить, — сказал Е Сю после долго молчания. — Иди. — Тебе нужно со мной. Возможно, после я захочу тебя поцеловать, — он тихо вздохнул. — Наверняка я захочу тебя поцеловать. И наверное даже до. Они молчали всю дорогу, но на площадке перед дверью на крышу Е Сю вдруг обернулся. — Знаешь, а у меня была очень продуманная стратегия, чтобы соблазнить тебя за мес… Он не смог договорить, потому что именно в этот момент терпение у Ханя лопнуло. Толкнув Е Сю к стене, он жестко взял его за подбородок и прижался губами к губам, только в последний момент успев положить ладонь ему на затылок, не давая удариться. Целовались жадно. Хань пытался взять все, что, оказывается, ждал целых двенадцать лет. Только вкус крови во рту заставил разум вернуться на место, взять инстинкты и жажду под контроль. Он попробовал отодвинуться, чтобы понять, не сделал ли больно Е Сю за то время, пока ничего не соображал, но тот посмотрел на Ханя пьяным взглядом и потянул за волосы снова к себе. Потом, когда перестало хватать дыхания и остановиться все-таки пришлось, они стояли просто крепко обнимая друг друга. Хань запустил руку под футболку Е Сю и медленно водил пальцами вдоль поясницы, думая о том, сможет ли спокойно довести его до своей комнаты на четвертом этаже, и о качестве изоляции в общежитии, и о том, что, возможно, лучше снять номер в отеле и предупредить Синьцзе, что пару дней его не будет. — Слушай, — вдруг сказал Е Сю, — у вас за этими камерами постоянно следят? Мне конец, если да. Хань повернул голову — в углу над дверью висела камера наблюдения, мигая красным огоньком. — Просто держись поближе, — прошептал Хань Е Сю на ухо. — Не отходи ни на шаг. Е Сю ухмыльнулся в ответ: — Как скажешь.